Первая в списке

– Где Николай? – воскликнула Марта, недоверчиво глядя на меня.
– Ну… Стась говорит, на крыльце.
Вдруг мы услышали стук в дверь. Я аж подпрыгнула. Мама пошла открывать.
– Хо! Хо! Хо! – услышала я из прихожей. Я уже хотела сказать, что произошла какая-то ошибка, что мы не заказывали Санта-Клауса в службе добрых услуг, но за дверью я увидела Павла. Он заговорщицки подмигнул мне.
– Есть в этом доме хорошие дети? А может, даже какие-то хорошие бабушки? И может, даже хорошие мамы?
Мы стояли как вкопанные, не зная, как на все это реагировать. Мой сын моментально нашелся.
– Есть хорошие мальчики. Мама тоже вела себя, можно сказать, хорошо. И бабушка. Вот у Марты иногда бывают срывы, – пояснил он.
– Да нет у меня никаких срывов! – Марта была уже в таком возрасте, когда дети перестают верить в Санта-Клауса, но на всякий случай предпочла обезопасить себя.
Павел открыл мешок с подарками. Каждый получил цветастый пакет.
– Заходи, Санта… – пригласила я.
– Я не хотел бы вас беспокоить…
Я покачала головой.
– Пойдем поможешь мне на кухне, – шепнула я ему на ухо.
Дети распаковывали подарки, а мы с Павлом уединились.
– Ты с ума сошел. – Я улыбнулась. – Не нужно было все это.
– С некоторых пор мне ничего не нужно. Просто я так хочу.
– Большое спасибо. Надеюсь, ты останешься на ужин, Санта.
– К сожалению, нет, – сказал он, снимая шапку и отклеивая бороду.
– Нет? – удивилась я.
– Санту все ждут, а Павлу некуда деваться. А вот если бы для Павла нашлось место за столом, то с большим удовольствием…
Ина
Я сидела на полу рядом с Майкой и помогала ей развязывать цветную ленту на большом пакете. Мы только что съели рождественские блюда, и пришло время открывать подарки. Конечно, Майка ждала этого больше всего.
Внезапно я услышала сигнал поступившей эсэмэски.
 
С Рождеством! Чтобы все мечты сбылись в грядущем году! Покоя, энергии и очередных рекордов! – Марек.
 
PS Не забыла, что у нас свидание на Новый год?
 
PS2 Помни, о чем мы говорили.
 
– Выпьешь вина? – спросил Филипп, который тут же после ужина с родителями пришел к Кароле.
– Нет, спасибо. Мне пора ехать, – сказала я.
– Что значит ехать?
– У меня кое-какие дела.
– Думаю, в канун Рождества все дела могут подождать!
– Есть одно дело, которое точно не может… Я люблю всех вас. – Улыбнулась, положила свои подарки в сумку и ушла.
Начал падать снег. Я села за руль, из радио лились рождественские мелодии, а я ехала по пустым морозным улицам. Через несколько минут я стояла под дверью родителей. Нажала на кнопку домофона.
– Добрый вечер, это Ина. Найдется у вас место для заблудившегося путника?
Карола
Обычный белый конверт, цветная марка с рисунком Бранденбургских ворот. Мелкие с легким наклоном буквы. Я ждала этого так долго, а теперь, когда вот оно, здесь, у меня в руках, я не уверена, что хочу его открыть. Дрожащими пальцами я осторожно потянула за клапан.
 
Берлин, 24 декабря
 
Рождество – праздник семейный. Это поздняя ночь, и я думаю о вас. О Патриции, Кароле и Майке. Я также думаю об Ине, которой не отважусь взглянуть в глаза. И вам тоже.
 
Я обещал, что приеду. Обещал, что расскажу вам о моей подруге, матери Оливьери.
 
Но я не могу этого сделать. Я не могу приехать и взглянуть вам в глаза. Не могу признаться в том, что облажался.
 
Я начал новую жизнь здесь, в Берлине. Пытаюсь построить семью. Я знаю, что это ничего не объясняет. Я снова строю что-то на лжи. Оливьер не знает, что у него есть сестры. Моя подруга не знает, что когда-то у меня уже была жена. Это то, что я должен буду сказать ей.
 
Я всегда буду думать о вас. Я всегда приду вам на помощь. Однако встреча с вами будет как расчесывание старых ран. И моих, и ваших. Простите.
 
Кажется, я всю жизнь от чего-то убегаю. Иначе не могу.
 
Посылаю мой новый диск. На нем части третья и четвертая – для вас. Именно эти песни получили лучшие отзывы. Каждый раз, когда их играю, я думаю о вас. Может быть, когда-нибудь, во взрослой жизни, мы увидимся. А может, лучше и не надо? Потому что кому нужен такой отец…
   
Простите.
 
Пожалуйста, позвольте мне сделать еще одну попытку. Вдали от вас.
 
Петр.
 
Болезненный конец иллюзий…
Гражина
– Как ты думаешь, кто он? – спросил Павел, сидя над бокалом красного вина. Дети уже спали, мама тоже ушла к себе, сославшись на головную боль. Деликатная женщина, похоже, не хотела мешать нам.
– Кто?
– Твой близнец.
– Я знаю только, что это женщина. Из Польши. Больше ничего не знаю.
– Кто-то известный? Актриса? Певица?
– Знаешь, мне кажется, она самая обычная женщина. Такая простая и хорошая. Я уверена, что у нее есть дети. Может быть, даже двое, как и у меня.
– Ты смелая, Гражка, – сказал он.
– Смелая? Я же ничего такого не делаю.
– Для тебя это ничего, а для той женщины и ее семьи это всё.
*
Настал день операции. Я сидела в стерильном кабинете. Вокруг меня медсестры. Игла в одну руку, в другую. Ничего страшного. И чем я должна гордиться?
Мне даже стало немного скучно.
– Я включу телевизор, – сказала медсестра. – К сожалению, ничего другого мы вам предложить не можем. У нас пациенты обычно скучают.
По телевизору войны, политика, светские скандалы. Кто-то кого-то избил, кто-то что-то украл. Так, что ли, выглядит мир?
Я посмотрела на свои руки и присоединенные к ним трубки и улыбнулась. Я не чувствовала себя героиней. Но я была рада помочь. Со стыдом я думала о том, что сначала колебалась. Я предпочла не вспоминать об этом. Это было только здесь и сейчас. Я думала об этой «женщине из Польши», которой я подарю жизнь. Для меня это всего лишь дюжина уколов, несколько часов под капельницей. А для нее – вся жизнь.
Ина
В тот сочельник я сидела у родителей и ко мне вернулось чувство дома. Как будто не было тех лет, которые пролетели мимо нас. Ну разве что мама немного поправилась, у папы несколькими морщинами стало больше и несколькими волосами меньше, но в остальном все выглядело примерно так же.
– Я рада, что ты приехала, – сказала мама.
Как просто. Будто я вернулась из долгого отпуска. Я прижалась к ней и заплакала. Марек был прав. Неважно, сколько человеку лет. Он всегда чей-то ребенок.
Вечером, когда я засыпала в своей старой комнате, совершенно такой же, как десяток с небольшим лет назад, я почувствовала, что во мне что-то треснуло. Я больше не была самодостаточной. Я хотела, чтобы рядом был кто-то. И желательно, чтобы это был Марек.
*
Я встретилась с ним только в тот день, когда Патриции должны были провести трансплантацию. Взволнованный, он бегал по всей больнице. Мы с Каролиной и бабушкой Зосей сидели в больничном коридоре, ожидая новостей.
– Это займет несколько часов. Патриция знает, что вы здесь. Но вы все равно не сможете с ней встретиться.
Конечно, мы это понимали, но были уверены, что сама мысль о нашем присутствии прямо здесь, за стеной, будет иметь для Патриции огромную важность. Для нас тоже имело значение то, что мы сидим вместе. Я нервно листала больничную газету.
– «У нас печальные новости. У Ани на следующую неделю была назначена пересадка костного мозга, однако донор уже долгое время не дает о себе знать, не отвечает на звонки из больницы. Вероятно, он самоотстранился.
Трансплантацию отменили…» – прочитала я вслух.
– Я все время боялась, что здесь тоже ничего не выйдет… К счастью, получилось, – сказала бабушка Зося.
Карола
– Как мама себя чувствует? – спросила я у врача, проходя по коридору.