Пошел вон, Чернов! (СИ)

— Да неважно, — отмахиваюсь я. — Знаешь, это мой первый брак. И все невесты ловят мандраж перед свадьбой. Я выпила лишнего, испугалась. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя и подумать.
Коган молча сжимает губы.
Замолкаем, потому что нам приносят наш заказ.
— Прости. Мне очень стыдно. Столько денег потрачено на наше торжество…
— Ну прекрати, это всего лишь бумажки. Пыль, — цокает он. — Ценно не это. Ценность в чувствах.
— Ты разочарован?
— Пока нет. Но поймал чувство паники, когда ты пропала. Давно этого не испытывал, меня сложно напугать.
— Прости…
— Прощаю. Женщинам нужно прощать их слабости.
— Спасибо. Я немного не в себе, да.
— Подумала? И к чему ты пришла?
— Подумала… — выдыхаю.
И ни к чему не пришла. Молчу, кручу бокал.
— Ладно, давай поужинаем, пока не остыло. А ты подумай еще…
Ужинаем. Почти молча, слушая живую музыку. Точнее, Коган наслаждается едой и музыкой, а я ковыряюсь в тарелке.
Да что здесь думать?
Ну откажу я ему сейчас, отец продаст бизнес. И? Ради чего? С Русланом я тоже быть не смогу. Так и буду страдать…
А-а-а-а-а! В голове каша. И обезьяна с барабаном, которая стучит мне по вискам.
А всё виноват Чернов!
Пошел вон из моей головы!
— Не понравилась рыба? Велеть приготовить тебе что-то другое? — кивает на мою тарелку.
— Нет, всё прекрасно. Просто я не голодна.
— Десерт?
— Нет, спасибо, я на диете.
— Тогда поехали, — поднимается с места и подает мне руку. Принимаю его ладонь.
Молча выходим в холл, где Константин помогает мне надеть шубу.
Мужчина также молча открывает мне дверь своей машины и также молча садится за руль, не требуя ответов.
И это странно, черт побери!
Ладно я, неопределившаяся тряпка.
Мечусь тут, как юная разведчица.
А он-то почему это принимает?
И вот противный голосок в моей голове говорит: «И снова здравствуйте. Может, это ты должна всё сказать? А Коган, как настоящий мужчина, терпеливо ждет».
Даже в моей голове Чернов откровенно проигрывает Когану.
Но…
— Я думаю, мы слишком поторопились со свадьбой, — всё-таки решаюсь выдать что-то определённое.
Я, в конце концов, изменила этому мужчине!
Да, между мной и Коганом не было секса. Но не в этом же дело. Я замуж за него собиралась!
— Не понимаю. Кто тебя переформатировал? Что случилось? — с подозрением спрашивает он.
— Да я сама себе враг, — усмехаюсь. — Давай отложим свадьбу? Мне нужно время. Например, на месяц.
— Мы можем отложить свадьбу на месяц, — отвечает Коган и спокойно ведёт машину. — Но дела в вашем бизнесе идут откровенно хреново. Вы на плаву только благодаря моей поддержке. Но ты же понимаешь, что ни вы, ни я не можем долго жить в подвешенном положении?
Шантаж…
Что же. Даже не могу осудить за это Константина. Меня не обманывали. Все условия были обозначены сразу.
— Понимаю.
А вообще забавная у меня жизнь. То похищают, то шантажируют. Когда уйду на пенсию, обязательно напишу мемуары. К тому времени я узнаю, чем всё закончится.
— Не надо думать обо мне нецензурно, — иронично усмехается Коган. — Давай сделаем так. Ты настолько дорогая для меня женщина во всех смыслах этого слова, что я готов дать тебе этот месяц.
— Спасибо, — выдыхаю.
Мне просто надо прийти в себя и унять эти чёртовы эмоции, которые разбудил во мне Чернов. Импульсивность ещё ни к чему хорошему не приводила.
— Я уже говорила, что ты идеальный мужчина?
— Что-то ты не торопишься выходить замуж за идеального мужчину, — ухмыляется. — Значит, не совсем идеален.
— Ты совершенство. Это я идиотка.
— Не спеши меня идеализировать. Есть одно «но».
— Ммм, всегда есть «но». Проза жизни, — тоже иронично усмехаюсь.
— Этот месяц ты живёшь со мной в моём доме, — твёрдо и даже давяще выдает он.
И тут ловлю панику я.
— Зачем?
— Понимаешь, Ярослава, — останавливается на светофоре, берёт мою ладонь и подносит её к своим губам. Целует, глубоко вдыхая. — Вся проблема в том, что я слишком много дал тебе свободы. Мы, по факту, чужие люди. Оттуда паника и сомнения в твоей голове. А за чужого человека не выходят замуж. Есть логика в моих словах? — отпускает мою руку, ведёт дальше машину.
— Есть.
Ну ведь он прав. Прав тысячу раз.
Чернов запер меня с ним в одном пространстве без права выбора. И не прошло и пары дней, мы сблизились, даже несмотря на его предательство. А Когана я мариновала.
— Вот. Я покажу тебе себя настоящего, и ты примешь решение через месяц.
— А если оно не будет положительным?
— Ну что же, значит, я не совершенство. Уйду в закат, — смеётся. — Не переживай, ваш бизнес не пострадает. Считай, это сделка, все мои вложения на месяц с тобой.
— Благородно. Мужчина, ты вообще реальный? Так не бывает, где подвох?
— Нет подвоха, Ярослава. Я слов на ветер не бросаю. Я когда-нибудь тебя обманывал?
— Нет.
И надо бы соглашаться. Потому что я выиграю при любых раскладах. Если привяжусь и рассмотрю Когана как мужчину – выйду замуж. Нет – бизнес все равно сохраним.
Правда, есть один маленький, но очень значимый нюанс.
Угадайте с трех раз какой?
Секс.
Коган не пацан с соседней парты, чтобы ему было достаточно держать меня за ручку.
— Если сейчас ты думаешь о сексе, — словно читает мои мысли.
— Я что, сказала это вслух?! — прикрываю рот рукой.
— Нет. Но и так все понятно. Могу обещать, что секс у нас случится по обоюдному согласию.
И мне хочется порыдать!
Слава, ты не просто идиотка, ты конченая дура.
Вот он, мужчина твоей мечты. Бери, не глядя.
В моей руке вибрирует телефон, на котором высвечивается оповещение о входящем сообщении.
А вот и еще один маленький, но значимый нюанс.
Чернов!
Который не успокоится и будет лезть под кожу. Ведь я дала ему зеленый свет, когда легла с ним в постель.
— Так что, Ярослава, заключим сделку?
— Да.
— Тогда едем собирать твои вещи. Наш месяц начинается сейчас, — посматривает на наручные часы.
А меня не покидает ощущение, что я только что опять совершила ошибку.
  
Глава 18
 
Руслан 
Встреча с сыном должна вызывать у отцов если не восторг, то хотя бы трепет. Со мной всё гораздо хуже. Я испытываю боль. Что-то сосет под ложечкой и болезненно ноет. Накрывает чувством неправильности и ненавистью к себе. Потому что это всё должно быть с другой женщиной.
Звоню в дверь, перекидывая бумажный пакет с вещами в другую руку.
Не открывают. А ведь я согласовал это время с Ларисой.
Звоню еще раз, более настойчиво. Какая, бля, сложная баба. Нет, Ярослава тоже та ещё шарада, но мне в кайф ее разгадывать. С Ларисой всё сложнее. Я, по факту, ее не знаю. И не хотел бы знать. Но теперь, как ни крути, мы связаны на всю жизнь. И надо как-то договариваться.
С третьего настойчивого звонка дверь всё-таки открывается. Мне открывает Тамара… Не помню отчество матери Ларисы. Она живет с дочерью, помогая с ребёнком. Естественно, меня не рады видеть. На лице женщины читается презрение.
Вообще плевать, мне с ней не жить.
— Добрый день, — произношу я.
— Тихо! — шипит на меня женщина. — Лара укладывает ребенка! —пропускает меня внутрь. — Разуйся, — шепчет, выразительно указывая на мои ботинки.
— Спасибо за подсказку. Я же свинья, не собирался снимать обувь, — иронизирую.
— Да откуда я знаю, чего можно ожидать от человека, который бросил бедную девочку с младенцем.
О, началась старая песня.
Даже не хочу комментировать. Ее «бедная девочка» в день зачатия бухала, как не в себя, танцевала стриптиз и откровенно предлагала себя первому встречному. То есть мне. Нет, я с себя ответственность не снимаю. Но я явно не опорочил честь ее дочери.