Школьная осень (СИ)

Второй парой были я и Василий. Я тоже не стал «танцевать», сбил спарринг-партнеру равновесие, подсек ему левую ногу и тоже провел удержание. Победа.
Третьей парой на ковер вышли Алик и Вадик. Кстати, его фамилия оказалась Гурьянов, младший брат дисквалифицированного самбиста.
Схватка у них сразу пошла не по правилам. Вадик изобразил подсечку левой ноги, но фактически ударил Алику в голень. Кавказец сразу захромал.
— Стоп! — прервал схватку судья. — Минус 4 очка Гурьянову.
Однако, когда он дал команду продолжать, Алик едва мог наступать на больную ногу и вскоре проиграл. Вадик провел подсечку под здоровую ногу и вышел на удержание.
Крайнов развел руками. Едва сдерживая злые слёзы, покрасневший Алик сел на скамейку, растирая голень.
Через десять минут судья объявил:
— Ковалев, Гурьянов! На ковер!
Вадик мне злобно оскалился. Я ему в ответ весело подмигнул. Он сразу нахмурился.
— Буду бить аккуратно, но сильно, — вполголоса процитировал я Папанова из «Бриллиантовой руки».
— Ковалёв! — тут же отреагировал судья. — Минус 4 очка.
— Есть минус четыре очка! — отозвался я.
Вадик ухватил меня за грудки, потянул на себя. Я схватил за рукав и за грудь, развернулся, присел, рванул. Готово! Мой соперник перелетел через меня, прежде чем что-то успел понять и приложился всей спиной. Чистая победа! Удержание я проводить не стал. Но у меня было минус 4 очка…
Вадик встал, поёживаясь. Бросил-то я его на спину со всей силы. Крайнов, махнув рукой, дал команду к схватке.
С полминуты мы кружили вокруг друг друга, «танцевали». Я пытался ухватить соперника. Вадик старательно этому препятствовал, осторожничал, сбивая мои руки. Можно было бы, конечно, применить силу, увеличить скорость с помощью магии, но я пока этого решил избегать. В сущности, Вадик был мне совсем не соперник. Наконец я снова ухватил его за рукав, потянул на себя. Он попытался высвободиться, вырваться, инстинктивно шагнул назад. Я подсек его опорную ногу и отпустил рукав. В результате он упал на спину сам, перекатился и снова встал в стойку. Ребята на скамейке засмеялись. Крайнов вздохнул и поднял руку:
— Стоп! За явным преимуществом победил Ковалёв!
Таким образом, основным претендентом от нашей возрастной категории на городские соревнования был выдвинут я, запасным, как ни странно, Шаркаев Алик. Возмущенному Вадику Крайнов сказал:
— Тебя вообще дисквалифицировать надо за твое отнюдь неспортивное поведение. Понял?
Потом был то ли инструктаж, то ли беседа с комиссией. Выяснилось, что допустить меня до соревнований в моей возрастной группе 16–18 лет могут, но с натяжкой. Соревнования были в субботу, а 16 лет мне исполнялось в пятницу. В конце концов морально выжатый я освободился к трем часам. Вместе со мной все мытарства выдержал и Алик, которому я украдкой пустил «айболита».
— Я бы этого придурка влегкую заборол бы! — крикнул он мне в душевой. — Если б он нормально боролся, по-спортивному. Кстати, нога-то совсем болеть перестала.
Вопреки моим ожиданиям братья Гурьяновы, что старший, что младший дожидаться меня не стали, решили не тратить время зря. Всё-таки эти инструктажи оторвали у меня часа два.
— Домой? — спросил Алик.
— Да, — кивнул я. — Увидимся в субботу.
— Да, в 9.00…
По дороге до остановки я с таксофона позвонил Альбине. На этот раз она сама взяла трубку.
— Меня сегодня шеф к себе вызывал, — сходу сообщила она, узнав мой голос. — Он сказал, что у него всё нормально, и я могу не беспокоиться. Ты меня понимаешь?
— Понимаю!
Голос её просто звенел радостью. А по недомолвкам я понял, что в кабинете она не одна.
— Дело у меня к тебе, — сообщил я. — Насчет твоей возможной учёбы…
— Ура!!! — заорала в трубку Альбина с такой силой, что я невольно отодвинул её от уха.
— Подожди, подожди! — я поспешил её успокоить. — Тут дело такое. У меня соревнования в субботу в ЦСК в 9.00. Вход там свободный. Народу много вряд ли будет. Я выступаю среди юношей от общества «Динамо». Давай после соревнований увидимся, обсудим. Этот вопрос надо решить до воскресенья.
— Конечно!– заявила девушка. — Я обязательно приду за тебя поболеть!
— Отлично!
Мы распрощались. Уже в салоне автобуса я вспомнил, что не спросил у Смирнова, будет ли завтра плановая тренировка?
  
Глава 35
 
Глава 35
Подготовка ко Дню рожденья
В четверг, благодаря Лаврухе, уже весь класс знал, что в субботу я выступаю на городских соревнованиях по самбо.
Одноклассники то ли сговорились, то ли решили мне вскипятить мозги и по очереди подходили ко мне, интересовались временем и местом проведения соревнований, можно ли прийти посмотреть, поболеть и т.д. Даже отнюдь не спортолюбивый Мишка и тот высказал желание за меня поболеть. В конце концов я не выдержал.
— Без проблем, вход свободный в 9.00 в ЦСК, — объявил я на перемене между первой и второй геометриями, устав отвечать на вопросы. — Желающие за меня поболеть могут присоединиться.
— Сядь на место! — оборвала меня Наташка — Наталья Михайловна Гревцова, чьё появление в классе я проворонил.
Я послушно опустился на своё место. Первым и вторым уроком в четверг нам в расписании поставили сдвоенную геометрию.
Домашку по геометрии Наталья Михайловна обычно не проверяла. Не проверила она и на первом уроке. А тут, то ли я своим объявлением испортил ей настроение, то ли еще что, но сразу после начала второго урока она пошла по рядам да еще и с журналом в руках.
Как результат шесть двоек (я, Мишка, Севка Щеглов, Колька Артамохин и, как ни странно, близняшки Селезневы). Я попытался оправдаться, мол, вчера отборочные были. На что Наталья Михайловна заметила:
— Мог бы домашнюю работу, в таком случае, и позавчера сделать!
Обижаться оставалось только на себя. Геометрию на перемене списывать было сложновато — чертежи и всё такое. Алгебру на коленке списывали, ничего сложного. Кривые цифры можно на почерк списать. С геометрией сложнее.
Кстати, в ауре Натальи Михайловны периодически мелькали багровые вспышки. Или её что-то беспокоило, или настроение было плохим. Болячек у неё никаких вроде не наблюдалось. Может, настроение и послужило причиной шести двоек?
После урока у нас по плану был завтрак. Столовая уже работала в обычном режиме. Одноклассники все как один, включая девчонок, после звонка поспешили на трапезу к булочкам и какао.
Я задержался, остановился у учительского стола. Наталья Михайловна прекратила что-то писать в журнале, подняла голову, посмотрела на меня:
— Ну, что еще, Ковалёв? Ты мне что-то хочешь сказать?
Я поставил перед ней на стол синюю коробочку:
— Это вам! Прошу прощения, что вчера не принес.
— Сколько я тебе должна? — совсем равнодушным тоном спросила она.
— Нисколько! Подарок ко дню учителя!
Я развернулся и, не дожидаясь реакции учительницы, вышел (фактически, сбежал) из класса. Закрыв дверь, рванул в столовую — а то ведь всё сожрут, обжоры, без меня!
На завтрак были плюшки с какао и одинокая сосиска в целлофане с зеленым горошком. Мою порцию Мишка придержал.
— Реально собираешься придти за меня поболеть? — поинтересовался я.
— Кто нас с уроков отпустит? — скривился Мишка. — Лишний раз нарываться неохота. И так с предками тёрки. Кстати, ты, говорят, богат? Одолжи «петрофан».
— С собой нету, — я развел руками. — Если только завтра или пойдем ко мне после уроков домой.
Подошел довольный Андрей с плюшкой в руке.
— Что, еще одну урвал? — засмеялся Мишка.
— Ага, — ответил тот. — Ленка фигуру бережет. Пожертвовала вот нуждающимся.
— Вот! — вспомнил я. — Чуть не забыл. У меня ж завтра День рожденья. Самый оптимальный вариант, собраться часа в три. Вы как?
— Не рано? — спросил Андрей.
— Нормально, — отмахнулся я. — Maman на работе. Успеем по рюмке чая выпить. А она уж подойдет, так шампанское на стол поставим.