Синдикат должен быть разрушен (СИ)
Охранники и прислуга были связаны и закрыты в спальне. После короткого допроса их заставили напиться виски, которого в доме Морриса было в избытке, затем вкололи специальный снотворный препарат, содержащий бензодеазепины. Как пояснил Баркли, он был разработан в лаборатории штази, и в сочетании с алкоголем вызывал ретроградную амнезию.
Харольда погрузили в микроавтобус и повезли в арендованное поместье. По дороге штази должны были пересесть в другие машины и переместить пленника в багажник. Маршрут составили так, чтобы передвигаться по безлюдным объездным дорогам, во избежание возможных неприятностей.
Я хотел поехать с ними, Гарри отговорил. Сам он остался с бойцами для вдумчивого допроса пленника. Обратно в отель меня вез Гектор, и на некотором расстоянии сопровождала полицейская машина. По достижении городской черты «каприс классик» развернулся и двинулся обратно. До «Плазы» доехали без происшествий во второй половине дня. Связался с рестораном отеля, сделал заказ в номер, принял душ, пообедал привезенными в номер сырным супом с креветками и пастой, налил в бокал полпальца мартини, бросил кубик льда и пошел спать…
После взятия Морриса мои дела в США подходили к концу. Осталось запустить новый бренд одежды, договориться о ликвидации Майерса и можно улетать обратно в Союз с новыми договорами и документами от автомобильных корпораций. Всё остальное: открытие оффшоров, игру на фондовой бирже по скупке акций, сделают без меня. Надо решать вопрос с золотыми приисками, с помощью генерала брать под себя БРАЗ вместе с прилегающим районом. И только потом, если документы добытые Вольфом, дадут достаточный рычаг воздействия на первого заместителя председателя КГБ, освобождаться от «засланцев». С Бобковым при этом надо попробовать договориться. Долю я ему, конечно, не дам, а вот денежное содержание могу увеличить. В любом случае, ссориться с ним не хочется, до лета девяносто первого ещё неполных два года, за это время всякое может произойти…
Занятый своими мыслями, я не заметил, как демонстрация нарядов закончилась, и Мадлен снова села за столик.
— Ну как тебе? — поинтересовалась она.
— А? — встрепенулся я. — Всё отлично.
— Мне кажется, ты не смотрел, — девушка обиженно надула губки. — Где-то в облаках витал.
— Неправда, — возразил я. — Начало презентации посмотрел с огромным удовольствием. Ты же держала в секрете, какие платья сделала для своих подружек, обещала сюрприз. Ну что же, он тебе удался. Платья великолепные.
— Правда? — улыбнулась Мадлен.
— Правда, — кивнул я. — Мои сотрудницы, конечно, талантливые, но без тебя ничего бы не получилось. Ты всё организовала, вместе с подругами выбрала окончательные модели, подсказала, как и улучшить, организовала пошив. Практически, сделала семьдесят пять процентов всей работы.
— А почему потом не смотрел? — поинтересовалась внучка миллиардера.
— Потому что, я всю эту одежду видел много раз. И как модели отрабатывали выход на подиум — тоже. Мне это уже было неинтересно.
Тем временем пространство зала заполнилось народом, фотографировавшимся с моделями, внучками и дочками миллиардеров в наших нарядах. Банкиры, бизнесмены, политики оживленно общались, обсуждали дела, передвигаясь по залу и подхватывая бокалы шампанского с подносов, ловко сновавших в толпе официантов. Некоторые сразу устремились к столам с закусками, похватали тарелки и накладывали себе горки салатов, закусок, тостов и прочих вкусностей.
— Пойдем, прогуляемся, познакомлю с влиятельным людьми, представлю своим приятелям и подругам, — предложила Мадлен.
— Окей, пошли, — согласился я.
Мы вышли, я остановил проходящего мимо официанта взял два бокала с шампанским, один вручил Мадлен.
— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Я тут кое-кого заметила. Давай отойдем вон к той колонне?
Я кивнул.
— Видишь вот этого седого джентльмена рядом с женщиной в очках? — мисс Рокволд указала взглядом на оживленно пожилого мужчину в сером костюме оживленно беседующего с худой молодой дамой лет на тридцать моложе. — Это Джонсы, отец и дочь — ещё та семейка. Сейчас они владеют инвестиционным фондом «Loyalty Investments». Специализируются на инвестициях, собирают деньги сотнями миллионов по всему миру и вкладывают их в выгодные проекты. Но тут есть один интересный момент, благодаря которому, я думаю, эта семейка лет через десять станет одной из самых богатых в мире.
— Какой момент? — спросил я, с интересом ожидая продолжения.
— Чтобы обойти закон и не платить много налогов, эта парочка создала сеть более мелких фондов, — тонко улыбнулась Мадлен, — связанную с «Loyalty» и основанным им подобными предприятиями. В движениях денег этой огромной сети, раскинувшейся по всем оффшорным зонам, США и Европе сам черт ногу сломит. Там так всё запутано, что свихнуться можно. Но это позволяет им платить минимум налогов. Министерство юстиции, налоговое управление ничего не могут сделать. Но это ещё не всё. Дело в том, что «Loyalty» им уже целиком не принадлежит. С момента покупки отцом и дедом этой парочки инвестиционного фонда в сорок третьем году, в нём произошли большие изменения. Значительная часть фонда выкуплена другими акционерами — миллионерами и миллиардерами. И эта семейка выкинула следующий финт. Создали собственный фонд «Main Capitals Partners Investment». Отец и дочь, благодаря руководству «Loyalty», обладают огромными связями в центральном правительстве, дружат со многими губернаторами штатов и высокими чиновниками. Самые выгодные сделки с учетом инсайдерской информации, полученной от высокопоставленных знакомых, проводят сначала через свою структуру. А потом уже, на остаточной основе, через «Loyalty». И то не всегда. Несколько раз с ними сотрудничали дед и Майерс, когда им не хватало финансов для глобальных операций. Думаю, Харольд тайно до сих пор проворачивает с ними кое-какие делишки. Так вот, благодаря такому подходу, они уже заработали миллиарды, а через несколько лет их состояние увеличится в десятки раз.
— Очень интересно, — хмыкнул я. — Познакомить с этой семейкой можешь?
— Запросто, — улыбнулась Мадлен. — Пойдем, представлю тебя им.
Мы двинулись к Джонсам, но неожиданно из толпы вынырнул смазливый черноволосый парень с бокалом вина в руке.
— Привет Мадлен, — криво улыбнулся он. — Давно не виделись.
— Давно, — сухо ответила девушка. — Чарли, мы заняты, дай пройти.
— Тебе придется уделить мне несколько минут, — нагло заявил парень. — Нам с тобой надо объясниться. Попроси этого жиголо погулять, пока мы будем разговаривать.
Физиономия паренька показалось мне знакомой. Я пригляделся. Чарли Шин собственной персоной. Только его здесь не хватало для полного счастья!
Примечания:
Бензодиазепины — психоактивные вещества со снотворным, седативным, анксиолитическим (уменьшение тревожности), миорелаксирующим и противосудорожным эффектами. Кратковременное применение бензодиазепинов отрицательно сказывается на нескольких областях познания — наиболее заметным эффектом является препятствие формированию и консолидации воспоминаний о новом материале, и может возникать полная антероградная амнезия.
Глава 22
— Улыбнитесь, пожалуйста, — попросил я.
— Зачем? — оторопел актёр.
— У вас такая красивая улыбка, ровные белые зубы, — невинно заметил я. — Будет обидно снова тратиться на стоматолога.
— Почему это? — хмыкнул Шин.
— Потому что надо думать, прежде чем говорить, — мягко пояснил я. — Это иногда помогает сохранить здоровье и дожить до преклонных лет.
— Вы мне угрожаете? — с фирменным прищуром пронзительно глянул Чарли.
— Советую, — усмехнулся я. — Кстати, я вас узнал. Вы тот самый второстепенный актеришка, снявшийся в отличном фильме «Молодые стрелки». Там ещё сам знаменитый Эмилио Эстевес играл Билли Кида. Скажите, вы хоть взяли у него автограф? Такого момента в жизни может больше не представится.