Развод. Бабушка в интересном положении (СИ)

  
14
 
Вера
Просыпаюсь от луча света, пробивающегося сквозь плотные шторы. Несколько секунд лежу неподвижно, пытаясь понять, где я. Постепенно всплывают события вчерашнего вечера, и в груди поднимается что-то между тревогой и сладким воспоминанием.
— Ты ещё спишь? — раздаётся голос Артёма, и я тут же поворачиваю голову.
Он стоит в дверях комнаты, уже одетый в светлую рубашку, слегка закатанные рукава обнажают крепкие предплечья. На его лице лёгкая улыбка, и он кажется абсолютно спокойным, как будто всё это совершенно обыденное утро.
  
— Доброе утро, — смущенно говорю я.
— Доброе, — отвечает он, подходя ближе. Его взгляд слишком внимательный, и я чувствую, как щеки начинают пылать. — Завтрак готов. Вставай, а то опоздаем.
Я киваю и заворачиваюсь в простыню, стараясь не смотреть ему в глаза. Артём ловит её за другой край и тянет на себя, коварно улыбаясь, но ничего не говоря.
Я вцепляюсь в простыню сильнее, чувствуя, как тепло разливается по телу.
— Артём! — почти шиплю, стараясь сохранить хоть какую-то серьёзность.
Он хмыкает, но отпускает край, делая вид, что это была шутка.
— Ладно-ладно, — говорит он, подняв руки в притворной сдаче. — Но поторопись, Вера, мы, правда, опаздываем.
Он поворачивается и выходит из комнаты, а я остаюсь сидеть, всё ещё сжимая простыню в руках. Сердце стучит так, будто я только что пробежала марафон. Артём слишком уверен в себе, слишком спокоен, и это пугает меня больше, чем вчерашний вечер и всё то что произошло между нами.
Через несколько минут я поднимаюсь с кровати, натягиваю свою одежду, которую, кажется, заботливо сложили на стул, и подхожу к зеркалу. На щеках всё ещё лёгкий румянец, а в глазах отражается тихая радость.
Может лимон пойти объесть? Чтобы на работе так не улыбаться.
Когда выхожу на кухню, Артём уже заканчивает накрывать на стол. Кофе, омлет, тосты — всё выглядит так уютно, что мне даже становится немного неловко.
— Присаживайся, — говорит он, жестом приглашая к столу.
— Спасибо, — отвечаю я, осторожно садясь.
Мы едим в молчании, но оно совсем не кажется тяжёлым. Артём изредка бросает на меня взгляды, словно изучает, и каждый раз, когда наши глаза встречаются, я торопливо отвожу взгляд.
— Вера, — произносит он, когда я допиваю кофе. — Хочешь, поедем вечером, после работы в торговый центр?
— Зачем? — спрашиваю я, немного быстрее, чем собиралась.
— Одежду тебе купим.
— Спасибо, но не нужно. Я сегодня попрошу сына, чтобы он забрал мои вещи.
Я совершенно теряюсь и не знаю, как мне теперь себя с ним вести. Всё кажется каким-то неправильным, но при этом таким естественным. Вчерашний вечер был как будто из другой жизни, где я могла позволить себе расслабиться, позволить чувствам говорить за меня.
Но теперь утро, реальность. И эта реальность давит своей неопределённостью. Как мы должны вести себя дальше? Как вообще можно оставаться на работе в рамках формальностей, когда за этими рамками всё уже так изменилось
Когда мы выходим из дома, он снова открывает передо мной дверь своей машины, и я чувствую, как его рука едва касается моей талии, когда я сажусь. Это мелочь, но от этого прикосновения внутри всё переворачивается.
Мы трогаемся, и я стараюсь сосредоточиться на дороге за окном, но чувствую, как он время от времени бросает на меня короткие взгляды.
— Что-то не так? — наконец спрашиваю я, не выдержав.
— Всё в порядке, — отвечает он, но уголки его губ снова коварно приподнимаются.
Когда мы подъезжаем к первому светофору, Артём вдруг наклоняется ко мне, его губы растягиваются в знакомой, чуть дерзкой улыбке.
— Что? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри всё напрягается.
— Ничего, — отвечает он, но его рука уже скользит к моему лицу.
— Артём, не надо… — начинаю я, но он уже наклоняется, прижимая меня к сиденью лёгким поцелуем.
— Надо, — шепчет он, едва отстранившись, и в его голосе звучит решимость.
— Артём, нас могут увидеть! — шепчу я, чувствуя, как сердце бешено стучит.
— Кто? Водитель сзади? — усмехается он, бросив взгляд в зеркало.
— Ну мало ли! — я отстраняюсь, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он лишь улыбается, наслаждаясь ситуацией.
На следующем светофоре он снова тянется ко мне. Я возмущённо машу руками.
— Артём! Ты специально⁈
— Конечно, — спокойно отвечает он. — Вера, ты слишком милая, когда злишься.
— Пожалуйста, остановись, — выдыхаю я, закрывая лицо руками.
— Хорошо, — соглашается он, но его взгляд слишком хитрый, чтобы ему верить.
Подъезжаем к офису, и я разворачиваюсь к нему, стараясь выглядеть максимально серьёзной.
— Слушай, Артём, — начинаю я, — давай договоримся: на работе ты ведёшь себя… как будто ничего не было.
— Ничего не было? — его брови поднимаются, а на лице снова появляется эта коварная улыбка.
— Да, ничего, — говорю твёрдо. — Никаких знаков внимания, никаких… поцелуев, ничего.
— Вера, — говорит он мягко, но я тут же перебиваю:
— Артём, я серьёзно. Если ты хотя бы намекнёшь…
Он поднимает руки, словно сдаваясь.
— Хорошо, обещаю быть паинькой.
Я киваю, чувствуя некоторое облегчение, но его взгляд всё равно остаётся слишком многообещающим.
  
15
 
Вера
На работе я стараюсь не выделяться. Захожу в бухгалтерию, киваю коллегам, сажусь за стол, машинально просматриваю отчёты.
Так, Вера, соберись, — говорю я себе и делаю глубокий вдох. Но стоит мне открыть очередной файл, как дверь в кабинет резко открывается, и внутрь влетает Галка.
— Всем, доброе утро! — её голос звучит как всегда громко, она широким жестом захлопывает за собой дверь.
— Доброе, — отвечаю я, стараясь не поднимать на неё глаза.
Но Галка не была бы Галкой, если бы не заметила что-то необычное. Она внимательно оглядывает меня, её взгляд задерживается на моей блузке, юбке, а потом на волосах, которые я попыталась уложить в спешке.
— Верка, — тянет она подозрительно, наклоняясь ближе, — а ты что, во вчерашнем?
Я замираю, рука с мышкой зависает в воздухе.
— Нет, — быстро отвечаю, но мой тон выдаёт меня.
— Рассказывай! — Галина садится на стул рядом с моим столом, сложив руки на груди. — Если ты мне не ответишь, я сама всё выведаю. Ты что, ночевала не дома?
Я пытаюсь сосредоточиться на экране, но чувствую, как её взгляд сверлит меня.
— В гостинице, — произношу я как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— В гостинице? — приподнимает брови.
Я молчу, чувствуя, как под её взглядом начинаю краснеть.
— Да как-то… обстоятельства так сложились, — мямлю я, не находя ничего лучше.
Галка прищуривается, внимательно меня изучает. Я молчу, чувствуя, как под её взглядом начинаю краснеть.
— Обстоятельства, значит? — произносит она с нажимом. — Тебя что Толик выгнал?
— Я сама ушла, — тихонько отвечаю я и оглядываюсь по сторонам.
— Вот, урод! — глаза вспыхивают, она тут же выпрямляется, хлопая руками по коленям. — Почему ко мне не поехала? — Галка наклоняется чуть ближе, её голос становится заговорщицким.
— Неудобно было тебя тревожить, — быстро отвечаю я, стараясь звучать убедительно.
— Вер, какая глупость, — говорит она мягче. — Мы подруги, или кто⁈ Вместе что-нибудь придумали бы.
Я поднимаю взгляд на неё, её лицо светится искренней заботой, и мне становится ещё сложнее ей врать.
— Галь, я просто не хотела тебя беспокоить, — говорю я, опуская глаза.
Она приподнимает одну бровь, потом улыбается и качает головой.
— Не хотела беспокоить? Ну-ну. А теперь рассказывай, что случилось.
  
— Ничего, — отвечаю я, уже немного раздражённо. — Просто Толик должен был улететь на Бали, но почему-то вернулся домой. Мы поссорились, и я ушла. Вот.
Галка вздыхает.
— Так, ты подруга не дури, и сегодня приезжай ко мне. Будем тебе квартиру искать в темпе вальса.