Паладин развивает территорию Том V (СИ)

Глаза при этом становились своего рода лёгким дополнением, ведь ощущения в полной мере передавали всю информацию об окружающем мире, вплоть до цвета и яркости.
Это не было картинкой, скорее знанием. Рыцари просто знали, что их окружает, как выглядит, какого цвета, размера и прочие параметры, которые даже зоркие глаза не способны были определить.
Опомнившись, Виктор убрал руку от шрама и, взглянув на шептавшуюся толпу, обратился к Кирану у себя за спиной:
  
— Поместите графа под арест. — Сказав это, он перевёл взгляд на Лами, сидевшего в ожидании, когда всё это закончится, а затем, поклонившись в его сторону, добавил: — Ваше превосходительство, простите, что прервали вас. Мы удаляемся.
Звёздный маг кивнул, после чего вернулся к девочке, стоявшей перед ним.
Уже через несколько минут вся семья герцога покинула площадь, оставив людей судачить о том, что они видели, но, как и всегда, Виктору было плевать.
Сейчас было куда важнее узнать, что имел в виду мальчик, заявивший, что спутники прячутся.
  
Глава 372
 
Расколотое небо!
 
Грейг, открыв глаза, обнаружил, что спит в большой мягкой кровати, укрытый толстым одеялом.
Впервые в обоих мирах ему довелось очутиться в таком месте. На Земле он помнил только больничную койку, а на территории графа спал на сене, которое принёс в старый особняк.
Глядя на балдахин над кроватью, мальчик медленно повернул голову влево, и это давалось ему непросто, так как боль от малейшего движения проходила по всему телу.
В это время к кровати подошла горничная, которая, увидев, что он проснулся, поклонилась и, представившись, постаралась успокоить ребёнка.
— Господин, вам не стоит двигаться. Монах сказал, что кости хоть и зажили, но телу требуется время для восстановления.
Грейг смотрел на эту милую девушку с каштановыми волосами, одетую в строгий чёрно-белый наряд горничной, и попытался заговорить, но вместо этого раздался хриплый шёпот.
— … Г-где…сестра?
Девушка, не колеблясь, ответила.
— Госпожа Элина находится в своих покоях и так же, как вы, восстанавливается.
Пока она говорила, дверь в дальней части комнаты открылась, и в неё вошёл пожилой монах, одетый в серую робу.
Мужчина явно был чему-то рад, да и выглядел он довольно добродушным, поэтому мальчик не стал тревожиться.
Шима, подойдя к нему, попросил горничную принести стул, а после того, как сел, обратился к ребёнку.
— Прости, нам пришлось сильно постараться, чтобы вернуть ваши с сестрой тела в порядок. Было множество переломов, которые срослись неправильно, из-за чего пришлось ломать их снова и всё переделывать. Вы проспали три дня, но советую потерпеть ещё чуть-чуть, и вскоре сможете ходить и даже бегать.
Хотя магия могла творить чудеса, но в случае, если монах просто залечит раны, не исправив нанесённый ранее ущерб, организм так бы и остался изувеченным.
Грейг, слушавший объяснения, понимал, о чём идёт речь, ведь, проведя столько времени в больнице, волей-неволей научишься разбираться в человеческом организме.
Однако волновало его не это, и, дослушав объяснение, он задал ещё один вопрос.
— … Граф?
Монах, с сочувствием посмотрев на ребёнка, положил ему руку на грудь и успокаивающе ответил.
— В тронном зале с герцогом. Его светлость отправит его обратно в Армондэль. Тебе не о чем беспокоиться, потому что отныне ты под защитой самого влиятельного человека в королевстве. Даже если император прикажет ему, он ни за что не оставит вас.
Мальчик хоть и не особо поверил словам Шимы, но он верил в истории из книги про золотого рыцаря, поэтому не сомневался, что такой человек никогда не допустит, чтобы с детьми творили бесчинства.
Сейчас важно было стать полезным для герцога и предложить ему что-то равноценное для своей защиты.
Через боль и сопротивление монаха Грейг поднялся с кровати и попросил одеть его.
В отличие от Шимы, девушка беспрекословно выполнила требования ребёнка, ведь для этого её и приставили к нему.
Мальчик с удивлением смотрел, как она подчиняется, не проявляя никаких эмоций, и это казалось ему странным. В романах, которые он читал на Земле, плохие слуги всегда шушукались и сплетничали за спиной неудачника, а хорошие сочувствовали, переживали и радовались, если их подопечный чем-то выделялся.
На самом деле, такое могло быть только в романах. Даже отвергнутый ребёнок самого захудалого баронета будет по статусу выше любого простолюдина, и ни один слуга не посмеет что-то обсуждать в месте, где его могут услышать.
В доме герцога такого тем более произойти не могло. Если бы горничная и пожелала посочувствовать пострадавшему ребёнку, она никогда бы себе этого не позволила, чтобы не оскорбить достоинство аристократа, поэтому делала только то, что от неё требовали.
Одев мальчика в новенькую одежду мага, предназначенную для учеников «Дворца знаний №1», она встала перед дверью, ожидая приказа.
Грейг с удивлением ощупывал тёмно-синюю форму, которая была мягкая, удобная, а главное, чистая.
Он уже давно не ощущал ничего подобного, поэтому его удивление можно было понять.
Монах, всё ещё сидевший в кресле у кровати, поднялся со своего места и, подойдя к ребёнку, встал за его спиной.
— Я вас сопровожу на случай, если потребуется лечение, — произнёс он, тем самым вернув мальчика к реальности.
* * *
Виктор, одетый в белый мундир, вместе с Сильвией, в белоснежном платье, находился в тронном зале дворца, который заливал дневной свет через большие окна со всех сторон.
Перед троном, на котором находился герцог, и креслом рядом, где сидела его супруга, полукругом собрались рыцари, в центре которых стоял граф Валентайн.
Мужчина, одетый в красивый чёрный костюм, похожий на смесь мундира и классического костюма с Земли, стоял в надменной позе, словно ему ничего не грозит.
Это была отличительная черта всех дворян. Они могли молить о жизни, катаясь в ногах, но стоит их отпустить, как к ним возвращалось их высокомерие, словно никакого унижения от случившегося ещё совсем недавно не было.
Лорд, молчавший долгое время, хотел начать говорить, когда в зал вошёл рыцарь и доложил о прибытии Грейга.
После получения разрешения от господина, солдат ушёл и вернулся через минуту уже вместе с мальчиком и двумя его сопровождающими.
Ребёнок шёл по белоснежному мрамору мимо расступающихся, словно горы, рыцарей в повседневной одежде и встал рядом со своим отцом, который, сжимая кулаки, искоса смотрел на него.
Перед герцогом граф был всё равно что высохшей травинкой и не смел что-либо говорить, пока не попросят.
Хотя дворянский этикет часто работал на аристократов, но он также работал и против них, когда они сталкивались с кем-то, кто выше по статусу.
Если герцог не разрешит, то Андрэ даже говорить не позволено, и это было настолько глубоко заложено в воспитание дворян, что они не злились и не расстраивались, скорее принимая, как неизбежность.
Сильвия, не дожидаясь, пока начнёт её супруг, заговорила первой, глядя на ребёнка.
— Зачем ты встал? Разве тебе не сказали выздоравливать? — после этих слов она сурово посмотрела на монаха и обратилась к нему: — Почему вы позволили ему?
Горничная побледнела от этих слов, хоть и понимала, что её вины нет, но, когда вас отчитывает герцогиня, вы по определению виноваты.
Шима, со своей стороны, лишь сделал вид, что напуган, и, склонив голову, ответил:
— Ваша светлость, ребёнок хотел о чём-то сообщить вам, поэтому мы не осмелились перечить.
Встав ровно, он слегка коснулся спины Грейга, давая ему возможность говорить.
  
В отличие от горничной, монах хорошо понимал, что герцогиня таким образом защищает мальчика, давая всем понять, что она заботится о нём, а значит, никто не должен даже смотреть на него свысока.
Ребёнок, со страхом глядя на мужчину и женщину на троне, поклонился, как умел, а затем дрожащим голосом заговорил: