Паладин развивает территорию Том V (СИ)

Граф не стал упоминать, почему Виктор произнёс такие слова, да это и не было особо важным, так как теперь ничего нельзя вернуть назад.
Дворяне, вскоре придя в себя, наперебой начали кричать и угрожать Лантарису, призывая монарха к объявлению войны. В ещё минуту назад безмолвном зале поднялся шум, словно люди пришли на митинг.
Однако Клансар был бы глупым королём, если бы действовал необдуманно и поспешно.
  
Наблюдая, как аристократы с пеной у рта призывают его к началу военных действий, он старательно успокаивал своё разгневанное сердце, а спустя пять минут, подняв правую руку, заставил всех смолкнуть.
Когда аристократы немного успокоились, он повернул голову в сторону семьи Бортас и обратился к хозяину дома, Карлу.
— Граф, вам есть что сказать?
Весь зал обернулся в сторону самого сильного вассала королевства, которого до сих пор и пальцем тронуть боялись.
Семья Клиоссы являлась опорой страны, которая никогда не вмешивалась в междоусобицы и не участвовала в делах двора.
Соблюдая нейтралитет, они гарантировали, что в опасный для страны момент первыми выйдут вперёд и защитят королевство.
Так было до тех пор, пока в графстве Бортас не началась новая политика, которая была полностью идентична политике Виктора, и многие начали роптать, что граф тайно заключил сделку с Лантарисом, чтобы предать страну.
Всё это звучало нелепо, поэтому никто вслух об этом не говорил, но теперь сам король обратился с вопросом к Карлу, и дворяне это тут же подхватили.
Стоявший ближе всех к монаршему трону герцог Лейтмор, поглаживая редкую седую бородку, поддержал Маритаса.
— Граф, стоило бы дать объяснения по поводу действий вашего правнука.
От этих слов лицо герцога исказилось в отвратительной гримасе, однако он не посмел возмущаться, так как войска Карла были сильнейшими в стране.
На самом деле, сама семья Бортас не имела ничего общего с герцогством и соблюдала все обязанности знати Армондэля, однако текущий вопрос в их сторону звучал уже как обвинение.
Карл, имевший крепкое рыцарское телосложение, лишь сделал шаг вперёд и уже смог закрыть своим телом всю семью, а следом, посмотрев на герцога, угрожающе заговорил.
— С каких пор ваша светлость решила, что вы можете заставить нас оправдываться?
В одних этих словах уже звучало желание объявить войну Лейтмору, и все присутствующие это поняли.
По залу послышался шёпот с одинаковыми вопросами: «Они обезумели? Хотят пойти против герцога?», «Дыма без огня не бывает! Чувствуют за собой вину!».
Клиосса, одетая в длинное белое платье, облегающее её роскошную фигуру, усмехнувшись, повернулась к своей матери и заговорила с ней так, чтобы слышали все.
— Матушка, полагаю, нам стоит вернуться во дворец, я слишком устала.
Клансар, молча наблюдавший за ними, решил, что не стоит идти против легендарного рыцаря и сгладить ситуацию, чтобы действительно не повернуть дом Бортас против себя.
— Герцог Лейтмор, граф Бортас, давайте обсудим всё позже наедине. — сказав это, он приказал всем закончить встречу и отправить людей для вызова посла Лантариса.
Аристократы тут же стали кланяться и, дождавшись, когда король покинет зал, тоже пошли на выход, бросая косые взгляды на графскую семью, которая высокомерно покидала зал, игнорируя всех присутствующих.
Клиосса уже знала о планах Виктора на Армондэль и лишь ждала момента, когда всё начнётся, поэтому не считала нужным соблюдать этикет с людьми, которые очень скоро потеряют всё.
Самое же печальное лицо из всех тут было у графа Валентайна, который стоял перед троном, наблюдая, как удаляется семья монарха.
Он так и не получил ответа, что будет с ним и с герцогом Леомвиль, ведь на это была сделана вся ставка.
* * *
Тем временем под осенним солнцем по ещё немного зелёным равнинам восточнее империи Лиденгард, в месте, которое контролировалось кочевыми племенами, к одной из стоянок приближались две фигуры.
Мужчина, закутанный в пыльный плащ с покрытой капюшоном головой, и женщина пешком в таком же плаще и белой маской на лице.
В небе над ними кружил чёрный ворон, который словно стерег свою добычу.
Мужчиной верхом, конечно же, был Виктор, а женщиной рядом — его горничная Хильда.
Лорд прибыл в это место, чтобы начать реализацию плана по покорению варваров, и пришёл лично, потому что не посмел доверить эту задачу другим, и заодно выяснить, что из себя представляют кочевники.
Хотя не совсем верно говорить «что они из себя представляют», скорее, настолько ли они ужасны, как их описали в «Мире желаний».
По их данным, все племена живут грабежами и торговлей лошадьми. Их можно назвать своего рода каперами, только вместо пиратства на воде они грабят королевства и дворян, нанимаясь к одной из враждующих сторон.
Однако Виктора мало бы волновало, если бы такие существа, являющиеся лишь номинально людьми, занимались только этим.
По данным разведки, варвары воруют мужчин, женщин и детей. Из мужчин делают рабов, из мальчиков — будущих воинов, а женщин и девочек, достигших половой зрелости, насилуют и заставляют рожать.
Каждый рождённый рабыней мальчик по взрослении должен пройти обряд инициации, заключающийся в том, что он должен убить свою мать.
Рабыни знают об этой участи и стараются убить плод, пока тот не родился, или убить себя, но варвары заковывают беременных женщин в кандалы и держат отдельно, пока те не родят, а как только это происходит, их отправляют работать.
Для варваров неведомо сострадание или нормы морали, всё, что ими движет, это кровь и убийства.
Поэтому Виктор решил приехать сюда лично и узнать, существуют ли в мире люди, которых смело можно назвать настоящими демонами.
Отправившись в это путешествие вместе с горничной, он хотел не привлекать внимания, однако, учитывая ошибки прошлого, прямо сейчас в мире питомцев находилась его гвардия, а также Лами, который, построив там лабораторию, продолжал свои исследования.
Так лорду в любой момент могли прийти на помощь или он сам мог сбежать в случае опасности.
Верхом на Буцефале Виктор приближался к одной из стоянок, когда в его сторону помчалась варварская конница, около ста наездников, поднимая пыль столбом.
Для них путешествующий с такой слабой охраной человек всё равно что бесплатная доставка денег на дом. Их не волнует статус человека или происхождение.
Пока его можно задавить числом, они обязательно нападут.
Хильда, шедшая рядом с герцогом, посмотрела в небо, где кружил Хугин, а затем перевела взгляд на приближающуюся конницу.
— Ваша светлость, как поступить?
Виктор остановил коня и, отряхнув рукава от пыли, взял флягу из сумки на спине лошади и, открыв её, сделал несколько глотков, пока варвары с криками и радостным смехом приближались к нему.
Сделав ещё пару глотков, лорд закрыл флягу и скучающим голосом отдал приказ.
— Убей всех.
Убрав флягу в сумку, лорд похлопал фыркающего коня, а затем обратился к Буцефалу.
— Помоги ей.
Варвары были всё ближе, и, судя по их полуголым телам, они были в отличной физической форме, а их габариты, больше напоминавшие орочьи, могли лишь одним видом напугать человеческую армию.
Когда они были на расстоянии около ста шагов, Буцефал распространил ауру страха, в мгновение остановившую лошадей противника.
Они стали брыкаться и ржать в ужасе, сбрасывая наездников и топча их копытами, а следом между варварами начала мелькать тень, и каждое её приближение к любому варвару заканчивалось отрубленной головой и фонтаном крови.
Стремительно начавшийся бой закончился в одно мгновение, и это можно было назвать долгим, так как Хильда могла убить всех здесь одной лишь аурой.
  
Такие наездники являлись разведчиками, и среди них не было никого, способного оказать хоть какое-то сопротивление.
В то же время в самом лагере кочевников, в центральном шатре, вокруг которого располагались сотни юрт, как всегда шла шумная пьянка, длившаяся со вчерашнего вечера.