Тайные близнецы Братвы (ЛП)

— Мне не нужно его одобрение, — наконец говорю я, мой голос тверд, несмотря на гнев, кипящий под поверхностью. — Лоренцо занят строительством своей империи в Италии. Я делаю то, что должна делать — для себя и для чести нашей семьи. Если он узнает об этой сделке, то так тому и быть. Пусть разбирается с ней, как хочет.
Данте долго изучает меня, его темные глаза непроницаемы. — То есть, это все еще о мести?
  
— Конечно, так и есть. — Мой ответ звучит резче, чем я предполагала. Я отодвигаю бокал с вином в сторону, звон громче, чем я хотела. — Шаровы не просто убили моего отца. Они разрушили все, что у нас было в Чикаго. Они унизили нас, уничтожили нас. Я здесь не из-за какой-то мелкой обиды, Данте. Речь идет не только о мести. Это о справедливости.
Выражение его лица слегка смягчается, но голос остается твердым. — А Серж? Что ты планируешь с ним?
Уголок моего рта приподнимается в слабой, невеселой улыбке. — Серж Шаров думает, что может использовать меня. Манипулировать мной. Я позволю ему верить в это. В конце концов, я найду его слабое место. Оно есть у каждого.
Данте не выглядит убежденным, но он наклоняется вперед, положив предплечья на колени. — Говорят, он потерял своего лучшего друга около года назад. Человека по имени Энтони. Самоубийство.
Это привлекает мое внимание. Я наклоняю голову, прищуриваюсь. — Самоубийство… что случилось?
— Никто не знает всей истории, — отвечает Данте. — Люди говорят, что Серж тяжело это пережил. Энтони был не просто другом. Они были как братья. Если в броне Сержа и есть трещина, то это может быть она.
Я медленно киваю, колесики в моем сознании уже крутятся. Такая личная потеря оставляет шрамы. Неважно, насколько холодным или расчетливым притворяется Серж, горе всегда находит способ задержаться. Если я смогу раскрыть, что на самом деле произошло с Энтони, это может стать ключом.
— Приятно знать, — наконец говорю я размеренным тоном. — Что-нибудь еще?
Данте сжимает челюсти. — Только то, что тебе нужно быть осторожнее, Кьяра. Серж опасен. Шаровы опасны. Ты можешь думать, что контролируешь ситуацию, но они не играют ни по чьим правилам, кроме своих собственных.
Я встречаю его взгляд, не дрогнув. — Я точно знаю, что делаю, Данте. Я не боюсь Сержа Шарова.
— Тебе стоит, — говорит он тихим голосом. — Потому что если ты сделаешь хоть одно неверное движение, он тебя уничтожит.
Его слова повисли в воздухе между нами, тяжелые и зловещие. Я отказываюсь позволить им поколебать меня. Меня недооценивали всю мою жизнь — мой отец, Лоренцо, каждый мужчина, который когда-либо смотрел на меня и видел только красивое лицо. Серж Шаров не будет исключением. Пусть думает, что я просто еще одна пешка в его игре. К тому времени, как он поймет, что я не пешка, будет слишком поздно.
Когда самолет начинает снижаться, в поле зрения появляется Чикаго, сверкающий на фоне неба. Этот город когда-то был нашим, символом власти и влияния семьи Винчи. Шаровы украли его у нас, и я сделаю все возможное, чтобы вернуть его. На данный момент Серж — мой ключ. Осознает он это или нет, он уже фигура на моей доске.
Мне просто нужно сделать следующий шаг.
***
Колеса самолета приземляются на асфальт Чикаго, слегка подбрасывая меня в кресле. Городской горизонт маячит вдалеке, такой же поразительный и грозный, каким я его помню. Сталь и стекло блестят под солнцем, суровые напоминания о месте, которое когда-то было домом. Мой отец говорил, что Чикаго был нашим королевством, город, построенный на силе, преданности и крови. Теперь это кажется вражеской территорией. Этого зрелища достаточно, чтобы скрутить мой живот, но я отказываюсь показывать эмоции. Я научилась хорошо скрывать свои чувства.
— Назад в логово льва, — бормочет Данте с другого конца прохода, его острые глаза сканируют наземную команду через окно. Он, как всегда, начеку, хотя я знаю, что его осторожность — ради меня.
Я расстегиваю ремень безопасности, выпрямляю спину. — Это больше не их логово, — отвечаю я. — Они отобрали его у нас, и я намерена его вернуть.
Данте наклоняется вперед, выражение его лица скептическое. — Так вот в чем миссия. Месть, замаскированная под бизнес?
Я смотрю на него, мои губы изгибаются в слабой улыбке. — Это называется многозадачность.
Он не выглядит убежденным, но он не спорит. Он знает, что лучше не давить на меня, когда я уже приняла решение.
Мы спускаемся по трапу самолета, свежий чикагский воздух бьет меня, как пощечина. Холоднее, чем я ожидала, и я плотнее укутываюсь в пальто, когда мы идем к ожидающей машине. Водитель открывает дверь, и я проскальзываю внутрь, знакомый гул города начинает окутывать меня. Прошло много лет с тех пор, как я была здесь в последний раз, но каждая улица, каждый поворот ощущаются в моих костях. Голос моего отца эхом отзывается в моей голове, рассказывая о первых днях строительства его империи здесь.
— Хочешь сначала заехать в квартиру? — спрашивает Данте, когда машина въезжает в транспортный поток.
— Нет, — твердо говорю я. — Отвези меня в офис Шарова.
Он поднимает бровь, но не протестует. Я знаю, что он молча каталогизирует каждый потенциальный риск, каждый план действий на случай непредвиденных обстоятельств, но я не могу позволить себе откладывать. Чем быстрее я встречусь с Сержем, тем быстрее я смогу начать плести свой план.
Поездка на машине тихая, но мой разум совсем не такой. Имя моего отца, наследие, которое он создал, то, как оно было разобрано по частям, — все это подпитывает мою решимость. Я заставлю их заплатить. Я заставлю Сержа Шарова заплатить.
Штаб-квартира Шарова — это внушительное сооружение, гладкое и современное, с отражающими стеклянными окнами, которые, кажется, бесконечно тянутся вверх. Это резкий контраст с элегантностью старого мира, которую предпочитала моя семья. Когда я выхожу из машины, вид их имени, выгравированного на фасаде здания, заставляет мою кровь кипеть. Кровь моей семьи построила этот город. Шаровы украли его и объявили своим.
Внутри вестибюль весь из полированного мрамора и приглушенных тонов, воздух гудит от тихой эффективности. Администратор встречает меня профессиональной улыбкой, но я вижу в ее глазах проблеск узнавания, когда я называю ей свое имя. Кажется, моя репутация опережает меня.
— У меня встреча с Сержем Шаровым, — говорю я ровным голосом.
— Верхний этаж, — отвечает она, указывая на лифты. — Они ждут тебя.
Поездка на верхний этаж одновременно мучительно длинная и нервирующе короткая. Зеркальные стены отражают мое сдержанное выражение, хотя внутри я чувствую, как тяжесть момента давит на меня. Когда двери раздвигаются, я выхожу в коридор, ведущий в большой конференц-зал.
Когда я вхожу, в комнате уже кипит жизнь, она заполнена мужчинами в строгих костюмах, которые прерывают разговоры, чтобы взглянуть в мою сторону. Серж стоит во главе стола, его присутствие властно даже среди моря могущественных фигур. Его острые голубые глаза смотрят на меня, и на мгновение воздух между нами, кажется, гудит от невысказанного напряжения.
— Мисс Винчи, — говорит он ровным и вежливым тоном. — Добро пожаловать.
— Господин Шаров, — отвечаю я, наклоняя голову. Мой голос нейтрален, ничего не выдает.
Я сажусь за стол, выпрямляю спину, руки легко лежат на блокноте передо мной. Встреча начинается с обычных любезностей и обновлений — финансовых прогнозов, условий партнерства и планов расширения. Я остаюсь сосредоточенной, отвечая, когда это необходимо, мои ответы взвешены и точны.
Я чувствую на себе взгляд Сержа. Это не просто взгляд, это твердый, оценивающий взгляд, который ощущается как вызов. Я отказываюсь позволять ему сбивать меня с толку. Когда наши глаза встречаются, я выдерживаю его взгляд, не желая отступать. Его губы изгибаются в слабой ухмылке, как будто его забавляет мое неповиновение. Это только усиливает мою решимость проявить себя.
  
— Мисс Винчи, — говорит Серж во время паузы в обсуждении, его голос привлекает внимание всех в комнате. — Какова ваша точка зрения на предлагаемые сроки расширения?