Жестокие намерения (ЛП)

Я поднимаю кулак и показываю ему красный синяк на костяшках пальцев. — Но я уже хорошо его накормил.
Лаз берет меня за руку и целует метку. — Ты так хорошо с ним разобрался. Но позволь мне прикончить его для тебя. Не волнуйся, я не убью его. Я только ударю его достаточно сильно, чтобы дать ему синяк под глазом. Сглаживать школьных расточителей не очень весело.
— Он ростом шесть футов, занимается спортом, у него есть старший брат и грубый отец.
  
Он пожимает плечами. — Да?
— Они все занимаются борьбой.
Глаза Лаз вспыхивают от восторга. — Ты имеешь в виду, что это будет настоящий бой? Сейчас ты разговариваешь. Имя и адрес. Сейчас.
Я вздыхаю и смотрю прямо вперед через лобовое стекло. Может быть, я пожалею об этом, но я скажу ему адрес.
— Хорошая девочка, — говорит он, и его глаза загораются, когда он заводит машину.
Когда мы подъезжаем к дому Калеба, он и его брат Майкл играют в баскетбол на подъездной дорожке. Они оба сняли свои футболки, и над их джинсами с поясом виднеется добрых два дюйма дизайнерского нижнего белья. Они почти такого же роста, как Лаз, и Майкл явно тренируется столько же, сколько и он.
Лаз поворачивается ко мне, его брови приподняты. — Боже. Я сражаюсь с этими парнями? Над тобой не мог запугать Наполеон Динамит?
— Никто тебя не заставляет, — говорю я ему, но в мой голос вкрадывается горькое разочарование. Некоторое время мне было приятно, что кто-то готов заступиться за меня, даже если это мой странный, странно сексуальный и определенно ненормальный отчим.
Лаз лениво улыбается мне. — Думаешь, я не могу их взять? Бэмби, они поджарены.
Мы смотрим друг другу в глаза, и мое сердце бьется о ребра.
Он выходит из машины и кричит: — Кто из вас, суки, хочет танцевать?
Я провожу рукой по лицу. Боже мой.
Калеб и Майкл обмениваются взглядами и озадаченно хмурятся. Кажется, они поняли, что мы здесь не для того, чтобы продавать печенье для девочек-скаутов, когда Майкл отбрасывает баскетбольный мяч в сторону, и пара угрожающе направляется к машине.
Лаз захлопывает дверь и наклоняется, чтобы говорить через окно. — Стой там, детка. Я скоро вернусь.
Он поворачивается к двум мальчикам, все еще улыбаясь.
Все они оценивают друг друга, Калеб и Майкл, похоже, не хотят подходить слишком близко, пока не выяснят, кто больше, злее и безумнее.
У Лаза нет проблем с тем, чтобы подойти и попасться им в лицо. — Давайте поиграем в двадцать вопросов. Я пойду первым. Кто этот придурок, который сфотографировал Мию?
Калеб смотрит мимо Лаз и видит меня. С ухмылкой в адрес своего брата он говорит: — Привет, это Мисс Крошечные Сиськи.
Он поворачивается обратно к Лаз. — Кто спрашивает? Ты ее сутенер?
Улыбка Лаз исчезает. Без предупреждения он отводит кулак назад и бьет им Калеба в челюсть.
Калеб отшатывается, прикрывая лицо рукой, и падает.
Я зажимаю обеими руками рот. О, блядь. Это было ошибкой. Калеб — мальчик, а Лаз — взрослый мужчина.
Майкл хватает Лаза за футболку сзади, разворачивает его и бьет коленом по яйцам. Лаз выпучивает глаза и со стоном сгибается пополам. Затем колено Майкла ударяет его по лицу, и кровь льется из носа Лаза и капает на бетон.
Я убираю руки ото рта и вздрагиваю. Ладно, может быть, это справедливо.
Калеб приходит в себя и встает на ноги, готовый ударить Лаза, но Лаз выпрямляется и выбрасывает ноги из-под себя. Пока Калеб снова падает, он наносит удар Майклу. Майкл может быть большим, но он медлительный, и он не видит приближающегося Лаза, и получает разбитую губу за свою небрежность.
Лаз толкает Майкла обратно к дому и показывает пальцем ему в лицо.
— Держись подальше от этого. Я не собираюсь причинять вред твоему брату. Мне нужен его телефон, а потом я ухожу.
Он возвращается к Калебу, который только начал садиться. Лаз стоит над ним с протянутой рукой. Все его губы и подбородок в крови. — Твой телефон. Тогда я ухожу.
— Почему? Кто ты, черт возьми, такой? — Калеб всхлипывает, как десятилетний мальчик, вытирая пальцами кровоточащий нос.
— Отчим Мии, — кипит Лаз. — И ты знаешь почему. Эта фотография моей падчерицы у тебя в телефоне.
С угрюмым выражением на окровавленном лице Калеб лезет в карман и достает телефон.
В этот момент по улице с ревом проносится грузовик. Калеб и Майкл оборачиваются, чтобы посмотреть, их лица светятся. Водитель паркуется позади меня и выходит, и он чертовски огромен. Он старше Калеба и Майкла, ростом около шести футов, закаленный, сердитый, мускулистый, в кепке дальнобойщика и избиении жены. Должно быть, это отец Калеба, и он в бешенстве .
Он осматривает сцену перед собой, лезет в багажник своего грузовика и достает бейсбольную биту.
— Что, черт возьми, происходит?
Он идет прямо мимо Camaro к Лазу, не замечая меня, размахивая битой, словно ему не терпится забить ею кого-нибудь до смерти. Майкл, воодушевленный видом своего отца, начинает приближаться к Лазу. Даже Калеб улыбается.
Лаз выражение становится слабым. — О, блядь.
О, черт возьми, действительно. Недолго думая, я перебрасываю ручник на водительское сиденье и завожу машину. Он визжит, когда я раскручиваю двигатель и пытаюсь вспомнить, как включить передачу. Сдвиги палки. Я не умею водить чертовы рычаги переключения передач.
После секундной возни машина проносится мимо отца Калеба, и я ударяю по тормозам рядом с Лазом. — Залезай!
Ему не нужно повторять дважды. Он выхватывает у Калеба телефон, открывает дверь и прыгает в машину.
— Не глохни, пожалуйста, не глохни, — умоляю работающий двигатель. В боковом зеркале отец Калеба все ближе и ближе с бейсбольной битой. Майкл забежал в гараж и вышел со своей битой.
— Во что ты играешь, Бэмби?.
Я нажимаю ногой на сцепление, и двигатель оживает. Задыхаясь от облегчения, я отъезжаю от бордюра и жму ногой на педаль газа. Машина протестующе скулит. Я забыл включить вторую передачу, а мы едем всего десять миль в час.
Лаз крутится на пассажирском сиденье, чтобы выглянуть в заднее окно. Я вижу в зеркало заднего вида, что грузовик выезжает на улицу и мчится за нами, в нем сидят три человека.
— Боже мой. О, Боже мой, — повторяю я снова и снова, а кровь гудит в ушах. Я переключаюсь со второй на третью передачу и слышу мучительный скрежет.
Лаз смотрит на рычаг переключения передач, а затем на меня. — Что, черт возьми, ты делаешь?
Я паникую, вот что. Нас поймают и проломят нам головы бейсбольной битой. — Я не могу водить твою дурацкую машину! Я взяла только три урока по учебнику.
— Сцепление, — приказывает Лаз, и я толкаю ногой. Он кладет свою руку на мою, резко переключает рычаг на четвертую, и мы включаем передачу. Мощный двигатель ревет, и мы устремляемся вперед. На секунду мое сердце замирает.
Но грузовик догоняет нас.
Улица заканчивается, и я переключаюсь на секунду, прежде чем на скорости повернуть за угол. Задняя часть вылетает с визгом резины, и мы чуть не врезаемся в дерево. Я жду, когда Лаз крикнет мне, чтобы я была осторожнее со своей драгоценной машиной.
Он сильно хлопает меня по плечу, все еще глядя нам за спину. — Да! У тебя есть это, Бэмби. Оставь их в пыли.
Дорога впереди свободна. Я делаю глубокий вдох.
Передачи переключаются плавно. Лаз вопит от восторга, пока мы мчимся вперед.
Но грузовик не сдается. Калеб высовывается из пассажирского окна, выкрикивая что-то неразборчивое, но угрожающее. Он становится все громче и громче, когда грузовик наезжает на нашу задницу.
Это мой район, и я случайно знаю, что к реке ведет объездная дорога, которая появляется почти из ниоткуда на гребне холма. Я ускоряюсь, как будто намереваюсь поднять нас и перейти мост к главной дороге на другой стороне. Грузовик меняет полосу слева от нас, готовясь обогнать нас и подрезать. Они не заметили объездной дороги. Мы проезжаем мимо него. Мы почти прошли его.
  
С сердцем в горле я поворачиваю руль вправо. Ревут рога, и мой желудок, кажется, полностью исчезает из моего тела. Camaro цепляется за дорогу и держит курс. Грузовик проносится мимо нас по мосту, и я слышу разочарованный рев трех мужчин в машине.