Колонисты. Хруст. Дилогия (СИ)

Вот это жлобство, чувствую, до добра меня не доведет – встрял в весьма сомнительное сотрудничество с Гринбергом, подставил всех колонистов, ограбив маров, сломя голову собираюсь бежать к месту боя, где остались мои вещи…Ой, когда‑то мне это аукнется…
Не, ну а что? Не бросать ведь все и не махать рукой? Это уже идиотизмом называется.
Я одернул себя – хватит шутки шутить. Время работает против меня. Схватил ИВу Шендра, шмотки, висящие на вешалке, оставшиеся от прошлого хозяина, влез в свои собственные боты, с которыми расстался ради того, чтобы напялить на себя найденную броню.
Вот, вроде нормально. Ну, почти – штаны мне несколько жали и были короткими. Да и хрен с ними. Не голый – уже хорошо.
Я выскочил наружу, запрыгнул на лестницу и дернул ее вниз. Она со свистом спустила меня на твердую землю.
Подняв ее вверх (мало ли, кто тут шастает – вдруг турели его проворонят и он сможет залезть на террасу моего форта?), я бросился по уже знакомому маршруту.
В этот раз весь путь я преодолел намного быстрее. То ли за счет того, что на мне не было брони, то ли меня подстегивала мысль и надежда успеть получить все свое назад.
Я вышел к знакомой поляне и затаился за деревом, пытаясь остаться незаметным и при этом разглядеть, где кто находится.
Раненого мара видно не было. Зато обнаружились трупы остальных – кто‑то аккуратно их сложил рядком.
Этот кто‑то обнаружился достаточно быстро – тот самый раб, которому я «подарил» свободу. Он вышел из палатки, подошел к костру и помешал похлебку, бурлящую в котелке.
Я вышел из‑за деревьев, двинулся к нему, держа бывшего раба на мушке и не забывая оглядываться по сторонам.
Когда до бывшего раба оставалось всего‑то метра три, я окликнул его, и он обернулся.
– О! Твоя жить! – обрадованно заявил он.
– Где мары? – спросил я.
– Тать уйти к предкам, – ответил бывший раб, – Мундалабай помочь ему.
Я удивленно уставился на него. Если я правильно понял…
– Ты убил его, что ли? – наконец спросил я.
– Тать говорить: «Мундалабай ‒ раб». Мундалабай не хотеть стать раб. Мундалабай отправить Тать к предкам.
– И где труп?
– Тать там, – Мундалабай, не пожелавший вновь стать рабом, указал в сторону рядка трупов.
Я, не отводя от него взгляда и не опуская оружия, двинулся в указанном направлении.
Ну да, тот тип, что пристрелил меня, пока броня обновлялась, нашелся среди усопших. Вот только опознал я его с трудом – по одежке и простреленной ноге. Вместо лица, да и вообще, вместо головы, было самое настоящее крошево – осколки костей, мозгов и крови вперемешку.
– Ты что, на нем прыгал, что ли? – спросил я у бывшего раба.
– Мундалабай бить камень, – бывший раб поднял камень, лежавший у его ног, и протянул мне на вытянутой руке.
– Брось! – приказал я. – Брось камень, мать твою! Или отправишься к предкам.
Мундалабай испуганно уронил камень и тут же поднял руки вверх.
– Мундалабай не хотеть к предкам, Мундалабай жить!
– Где пленник? – спросил я, а затем уточнил, так как бывший раб явно не понял, о чем я спрашиваю. – Где человек, привязанный к бубалу?
– Брось оружие! – приказали уже мне со стороны палатки. – И не вздумай дернуться – сразу завалю!
Я узнал голос Кийко.
– Кийко! Это я! – ответил я, но на всякий случай не стал провоцировать товарища, замерев на месте. Впрочем, продолжая целиться в Мундалабая.
– Кто ‒ «я»? – не понял Кийко.
– Ну, кто? Сам‑то как думаешь? – сварливо поинтересовался я.
Несколько секунд стояла тишина, явно Кийко уже понял, кем я являюсь, но не узнал – естественно, я ведь выглядел, как обычно. В том плане, что был в собственном теле, а не теле клона.
И, похоже, Кийко не мог понять, как я умудрился это сделать.
– Ты на морду не смотри, ты смотри, чей ствол у меня в руках, – подсказал я ему.
– Мало ли, где ты его взял, – проворчал Кийко.
– У друга нашего ‒ лучника, который сейчас бока пролеживает в санатории, – ответил я.
– Мик, это действительно ты? – видимо, бросив все попытки найти рациональное объяснение моему перевоплощению, поинтересовался Кийко.
 
– Я. Как еще тебе доказать?
– Ну…не знаю. Есть ведь вещи, о которых не могут знать посторонние.
– Ты во время «стажерства» нам угрожал, – подумав, начал перечислять я, – ты знаешь о том, куда мы отвели бубала, и чем он был нагружен. Мы спасли пару колонистов, возвращаясь назад. Достаточно?
– Пожалуй, да.
Кийко убрал оружие и попытался подняться на ноги. Но у него не получилось – как только он оперся на левую ногу, с криком рухнул на землю.
– Твою мать! – заорал он.
– Тебя что, ранили? – я принялся помогать ему подняться. Как такое могло произойти? Я точно помнил, что не мог его зацепить, когда отстреливал маров.
– Этот идиот, – Кийко кивнул в сторону все еще стоящего с поднятыми руками Мундалабая, ‒ умудрился уронить винтовку.
– Я смотрю, тебе прям везет, – улыбнулся я, – то мары, то винтовка.
– Не говори, – хмыкнул Кийко, уже окончательно успокоившийся и переставший в меня целиться.
– Что с этим делать будем? – кивнул я в сторону бывшего раба.
– Он вроде безобидный совершенно, – ответил Кийко, – правда, тупой, как пень. Оружием пользоваться не умеет – мара прибил камнем, представляешь?
– Угу, наслышан.
– Я как раз пришел в себя, гляжу – везде трупы, а он последнего добивает. Потом поднялся и ко мне пошел. Я думал все, конец. А этот дурень пытался камнем веревку перебить вместо того, чтобы просто взять нож и перерезать.
Я только хмыкнул в ответ.
– От него то и узнал, что кто‑то приходил и пострелял маров. Только последний его самого убил. Я был уверен, что это ты. Правда, когда рассматривал труп, понял, что это кто‑то посторонний был.
– Да я это и был!
– Как ты подставиться‑то умудрился? – удивился Кийко
– Лучше и не спрашивай!
– Стоп. А почему ты не в теле клона? И как ты смог так быстро вернуться?
Пришлось вкратце рассказать Кийко свою историю похождений.
А затем уже Кийко рассказал мне свою. Судя по всему, мары как‑то смогли вычислить его. Окружили и поймали. Может, слушали волну и смогли сообразить, где мы собрались встретиться. Может, просто окружили, ведь Кийко пытался сбежать отсюда, когда я на 4 дня пропал.
Не суть. Главное в другом – он все же рассказал им о пещере. И вот это уже было плохо. Благо, они пока не допытывались, кто мы такие, но один тревожный звоночек был – в том бою, где мы спасли колонистов и где Литвина ранили, мы умудрились забыть о стрелах, оставшихся в теле одного из маров. И теперь мары искали стрелка. Конечно, у них был Кийко, который бы рано или поздно назвал имена. Только Кийко уже свободен.
Насколько нам стало легче и безопаснее? А ни на сколько…
Мары наплевали на все, кроме похищенных драгоценностей, и сейчас бегут к нашей пещере. Меня крайне удивило то, что к тайнику выдвинулся тот же отряд, что ловил Кийко. Почему? Почему они не отправили к пещере кого‑нибудь еще, кто был ближе? Их главный ‒ тот самый, гнусавый, решил забрать все лавры себе? Выслужиться перед начальством, этим, как его…Дьяком?
Ну, может быть. Такое предположение сразу поясняет столь нелогичный поступок – марам отсюда дня два, а то и больше пилить до озера.
Ладно, до пещеры они дойдут и заберут свое золото. А дальше что? Пленника у них нет, зато есть приметы – Кийко они знают в лицо и по имени, знают, что у нас в отряде есть лучник.
Значит что? Значит Литвин в опасности. А вместе с ним и Шендр – их всегда видели вместе.
Как‑то надо предупредить их, чтобы бежали из города – мары могут подкупить вояк или других колонистов и тогда моих боевых товарищей вынесут из города, перевязанных бантиком, и отдадут марам.
 
К каким выводам мы еще можем прийти? Из всей нашей пятерки только я остался неизвестным для маров. Они будут искать клон, а я‑то уже выгляжу вполне себе обычно. Если не засвечусь нигде вместе с Шендром, Литвином и Кийко, мары обо мне и не узнают. Конечно, до того момента, пока как раз Шендр, Литвин или Кийко не расскажут им, кто я.