Жестянка 2 (СИ)

В общем, на турбазу жильё явно не тянет, но для краткосрочного отдыха — вполне. Разве что потолок низковат и сортир рядом не построен. Если гостю нужно просто отлить, то проблем возле ближайшего кедра не возникнет, хотя и это совсем не комильфо. Более серьёзная надобность уже вызывает проблему. Нужно куда-то бежать, сидеть там с автоматом наперевес, учитывая розу ветров и расстояние до жилища, напрягаться из-за шорохов и стуков… Упущение, которое никто из гостей не торопится устранять — у всех, видите ли, нет времени.
  
А вот, кстати, и сам господин Пикачёв! Торопливо махнул нам рукой, что-то крикнул и помчался в дальние лопухи. Ещё бы, он рубал с двух рук больше всех… И шмайсер свой не забыл, а как же!
Может, всё-таки выделить время и заняться постройкой толчка, раз больше некому?
Скромный вид и небогатое оснащение бревенчатой заимки с лихвой компенсируется прекрасным видом на величаво текущую под осыпающимся обрывистым берегом Большую реку. Даже через неплохо маскирующие избу кусты и кедровые стволы видна не только вся лента водной артерии, но и привольное заречье, раскинувшаяся до самого горизонта саванна с небольшими рощами, уже отмеченными мной на бумаге, и чем-то вроде короткой лесопосадки напротив. Там, наверняка, есть ручьи и естественные озерца с перелётными птицами, в которых водятся какие-нибудь лещи или толстолобики, если их, конечно, эти же птицы не пожирают.
В общем, берег как берег, чуть пониже правого в этом месте, тот не лучше и не хуже нашего. Зачем группе необходимо там побывать, и что именно мы должны увидеть? Гадать при полном отсутствии данных бесполезно.
— Интересно, линия маршрута обрывается крестиком относительно недалеко от левого берега, если учесть масштаб хотя бы приблизительно, — задумчиво молвил Хайдаров, в очередной раз разглядывая уже потрёпанную карту. — Зачем, как ты думаешь, День?
— Да я сам уже голову сломал. И ничего интересного не придумал. Разве что…
— Что? — подался в мою сторону Мустафа.
— Это похоже на приглашение. Что-то вроде короткой презентации. Словно нас зовут к какому-то конкретному стенду на модной ежегодной выставке. Типа, посмотрите, ознакомьтесь, вот вам конфетка из вазочки и визитка с буклетами. Если заинтересует, звоните менеджеру, всего доброго!
— Образно.
— Не, Мус, ну это же действительно очень странный маршрут! Глупый какой-то… Столько пролететь от Передела, например, чтобы углубиться на пару десятков километров противоположного берега, и всё?
— Ну, положим, там под тридцать…
— Всё равно ерунда, а не глубинная разведка.
— А если нас ждёт какой-то важный инструктаж? — спросил Мустафа.
— Не клеится это блюдце, — покачал я головой. — Инструктор, что, безногий? Кроме того, если уж инструктаж действительно важный, нужны гарантии нашего там появления. А вместо нас появятся безусые мальчишки на великах! Их инструктировать-демонстрировать? Но ведь инструкторам нужен кто-то главный, Казанников и Волков… Или их полномочные представители, чтобы без испорченного телефона.
— А если это письмо, пакет?
— Ну так и сбросьте его утренним грузовым баррелем! Средство доставки давно имеется.
Хайдаров развёл руки в стороны, показывая, что его фантазия иссякла. Моя, впрочем, тоже. Оставалось только ворчать:
— Могли бы свой стенд и поближе поставить…
— Даже если это большое складское хозяйство, они же мастера в этом самом терраформировании, — заметил Хайдаров.
— Да хоть малое, ёлки! — горячо поддержал я. — Какой ЦУП-у смысл нагружать нас проблемами транспортировки? Посмотри, какая здесь ширина реки! Тут, может, с километр воды с рогатыми чертями внутри. Сама переправа на малогабаритной надувной лодчонке с гравилётом на привязи — уже серьёзный риск для группы! Вы хоть расскажите, ради чего рисковать, хоть намекните! Решили что-то дать, подарить, наградить? Так давайте. А то придумали морковку перед носом… Хочется психануть и плюнуть, честное слово.
— О, как ты разбушевался! — оценил моё выступление Хайдаров. — Только вот…
Он нагнулся и сорвал один из одуванчиков, растущих у камня, они здесь очень похожи на земные, только цветут два раза в год.
— Что, вот?
— На том берегу вдоль воды то ли катаются, то ли летают какие-то крупногабаритные объекты, похожие на «страшные чёрные грузовики», помнишь рассказ мальчишки? И это фактор.
Мустафа поднёс одуванчик ко рту, резко дунул, и десятки белых и пушистых семенных головок разлетелись, словно крошечные парашютики, покачиваясь и поблёскивая на солнце. Несколько секунд, и частички одуванчика исчезли. Одни упали в течение, других отнесло ветром.
— Это действительно фактор, — тихо ответил я, признавая очевидное. — Честно скажу, важный. Может быть, даже единственно важный. Анклав там какой-то стоит, Мустафа, вот что я думаю. И анклав большой. Как тут откажешься от разведки.
А вокруг всё было по-прежнему спокойно, во всяком случае, внешне: бескрайний степной простор, красивая река, чистейший воздух, вроде бы не содержавший миазмы смертельной опасности, яркий солнечный свет, богатая палитра красок.
— Всё ты правильно говоришь, командир, всё верно, — после недолго молчания сказал Мустафа. — Я тоже чувствую в раскладе какую-то засаду.
— Засаду… — машинально повторил я. — Подожди, а где наш засранец?
Мы оба поднялись. Прислушались.
— Напоролся вчера от пуза своих «окороков», вот его и крючит.
— Все мясо хавали, будто год не ели, — напомнил Хайдаров вчерашний вечер, когда по округе щедро разливался аромат жареного мяса многорога, а в углях второго костра запекалась обмазанная глиной деликатесная форель. Мы натурально пировали, делились пережитыми за день эмоциями и вяло вспоминали о делах насущных, которые придётся делать завтра. А потом отсыпались по очереди вволю.
— Может, он уже в избе? — добавил он.
— Это не в привычках нашего Семёна, он должен был с полным театром рассказать, где нашел лопухи, и кто его успел укусить, — возразил я.
— Пикачёв! — пронзительно закричал Хайдаров, вставая на камне во весь рот и складывая ладони рупором. — Пикачёв! Спика! Ты там что, веревку проглотил?!
Тишина, ему никто не ответил.
— Рация, — негромко подсказал Мустафа, и только тогда я вспомнил о радиосвязи, позор какой-то, доворчался.
Пш-ш…
— Спика, ответь Рубину, приём, — вызвал я Семёна, выводя громкость на максимум и стараясь сохранять спокойствие.
Нет ответа.
И после третьего вызова нет.
— Тихо! — внезапно поднял руку прислушивающийся к чему-то Мустафа. — Нет, наоборот, ты громче скажи!
Я гаркнул в динамик матом. И с большим удовольствием повторил.
— В избе! — отрывисто бросил Хайдаров, и мы, не сговариваясь, полетели к обрыву, преодолевая его по кривой тропке за секунды.
«Баофенг» Пикачёва был включён и стоял на столе посреди пустой избы.
—Раз-раз, — зачем-то сказал я в канал.
Рация откликнулась.
— Пошли! — приказал я, кивая Мустафе на СВТ.
Мы пулей вылетели наружу и почти сразу же заметили идущего навстречу ошарашенного Спику. Не напуганного чем-то, а именно ошарашенного до полного изумления. Шмайсер он перекинул за спину.
— Говнюк, ты почему рацию не взял?! — с ходу рявкнул я, с трудом удержавшись от замаха.
Но подчиненный не обратил никакого внимания на мой крик, не предвещавший ослушнику ничего хорошего, как и на наш грозный вид.
— Пацаны, я там это… — начал он хрипловатым, каким-то неуверенным голосом. — Охренеть. Сидел, сидел в кустах, малину какую-то ел. Потом начал подтираться, оглянулся, а там в кустах чей-то гравилёт висит!
Ржавое вечернее солнце южных широт Жестянки начало опускаться к горизонту. Ещё немного, и наступившие сумерки быстро сменяться темнотой. На небе уже начали проявляться крупные яркие звезды, а в зарослях тугаёв возле устья Форелевой включилась громкая полифония прощания с очередным днём. Её сменит дикая многоголосица ночных птиц и зверушек, мерзкого вида насекомых, всяких неизвестных нам тварей, а может, и могущественных Духов Большой реки, повелителей рогатых плезиозавров…