Настоящая Любовь

– Вер, зови Лешу. У меня приступ, кажется. – Я уже чувствовала существенное онемение конечностей, типичное для таких случаев, и сильнейшую боль в груди. Как же я не распознала признаки раньше? Ведь были…, были же… – Быстрее. – Задыхаясь, поторопила запаниковавшую медсестру.
Она открыла дверь сестринской и заорала.
– Любе плохо. Скорее.
Я немного расслабилась. Леша, судя по всему, был в коридоре и ворвался в нашу каморку через пару секунд.
  
– Сердце, Леш. – Прошептала, чувствуя, как от недостатка кислорода кружится голова.
– Черт, Любка. – Выдохнул он, осторожно сгреб меня со стула и на полусогнутых понес меня куда-то, стараясь не трясти лишний раз.
Еще до того, как я начала отключаться, поняла, что умирать мне почему-то не страшно. Нет, страшно физиологически, как и всем, но… незавершенных дел у меня здесь практически не осталось. Не за что было цепляться.
– Люба! – Я слышала, как на меня орали. – Костя, коли быстрее. – Леша был в ярости. – Только попробуй, Безглазова. Борись, кому сказал!
Через некоторое время…
– Разряд. Давай еще. Еще, я сказал! – Алексей держал пластины дефибриллятора.
Но никаких разрядов я не чувствовала, так как несколько секунд назад окончательно покинула свое тело и теперь смотрела на все происходящее как-то сверху и немного со стороны.
– Не заводится. – В голосе Кости я впервые в жизни чувствовала отчаяние. Обычно, он куда спокойнее.
– Адреналин. В сердце. Время еще есть. – Леша никак не хотел сдаваться.
Костя передал наполненный шприц, но я знала, что уже ничего не поможет. Себя было не жалко. Жалко было тех, кто сейчас отчаянно боролся за меня, пытаясь вернуть.
– Любка, прекрати! – Вдруг заорал на меня главный кардиолог области.
Рядом всхлипнула Вера. Костя остановился и закусил губу, глядя, как Алексей упрямо делает непрямой массаж сердца, пытаясь заставить меня ожить.
– Леш, все. – Наконец, не выдержал анестезиолог и попытался оттащить его от моего тела.
– Нет! – Он рванул в мою сторону, но Константин удержал. – Пусти! – И зарядил кулаком, обтянутым перчаткой, тому по лицу.
Рядом в голос завыла Вера, которая до этого отчаянно боролась с собой. Мужчины вдруг как-то обмякли, понимая, что это все.
– Любка, как же так, а? – Сорвавшимся голосом проговорил Леша, дернул плечом, освобождаясь от Костиного захвата, и подошел к моему телу. – Какого черта ты все сердце раздала другим, а себе ни капли не оставила? – Обвинительно спросил он меня.
Я безмолвно висела над ним и не могла произнести ни слова. Костя медленно начал собирать разбросанные кругом препараты и инструменты. Вера, рыдая в голос, принялась помогать ему. А Леша… Кажется, он еще сам не понял, что плачет. Просто, тяжелые капли вдруг закапали мне на руку. Даже бестелесная я это почувствовала.
– Надеюсь, там ты будешь счастлива. Только попробуй в другой жизни растратить себя на других так же, как в этой. – Пригрозил мне главный кардиохирург дрожащим голосом.
Я улыбнулась. Они это переживут. И Леша сейчас пойдет и выкурит две сигареты, а потом зайдет в свой кабинет. Я ему в стол печенье положила, а то снова поесть забудет. А я… Кстати, не буду же я здесь вечно висеть? Или буду? Говорят, что души и приведения могут какое-то время оставаться в этом мире, особенно их привлекают те места, которые они считают домом. В данном случае, эта больница и была, по сути, моим домом, а та бригада, которая сейчас плакала над моим телом – моей семьей.
Только я начала осматриваться в поисках чего-нибудь необычного (света в тоннеле, например), как что-то меня потащило вверх. Вскинув голову, уставилась на золотистый луч, который тянул меня все выше и выше. Не знаю, сколько это продолжалось, но в голове раздался громкий голос.
– Эта не наша. Высший уровень. – Голос был женский.
– Да быть не может. – Удивился второй голос, мужской. – Это ж обычная душа.
– Ты посмотри на искру, а потом ворчи. Тащи на высший, кому говорю. – Поругался женский голос, и меня снова потянуло вверх.
Через какое-то время луч отцепил меня от себя, и я упала на мягкое облако. В облаке было тепло и уютно, ровно до тех пор, пока я не услышала шаги позади себя.
– Ох, уж эти стереотипы. – Проворчал незнакомый мужской голос. – Каждый раз по облакам приходится пробираться.
Я задумалась. Как же так, в облаках не должно быть звука шагов, а сейчас я их прекрасно слышу. Только подумала, как облака исчезли, и я осталась лежать на теплом и мягком… гранитном полу.
– Мда, со странностями опять. – Вновь послышался голос. – И почему, как светлая, так сразу блаженная?
Я обиделась и резко повернулась к говорившему, под ногами которого тут же образовались кактусы. Странный мужчина вздохнул и нафантазировал себе тапочки, ибо до этого его пятки были абсолютно голыми.
– Обиделась? – Ласково проговорил он, как санитар в психоневрологическом. – Имя скажешь?
Я смерила взглядом мужчину, стоящего в милицейской фуражке времен союза. Китель с погонами так же присутствовал на нем. А вот ниже… ниже болталась простыня до колена, образ довершали мягкие клетчатые тапочки.
– А-а…? – Протянула я и ткнула пальцем в простыню.
Мужчина нахмурился и осмотрел себя.
– Ну и фантазия. – Пробормотал он, смутившись почему-то кителя. – То есть так, по-твоему, выглядит официальное лицо небес?
– А как? – Поинтересовалась.
Мужчина вздохнул и поцокал языком, а его одежда сменилась на белоснежную тогу до колена. Он удовлетворенно осмотрел себя. Так вот откуда была простыня…
– Другое дело. Так как тебя зовут.
– Л-любовь? – Ответила.
Мой собеседник прищурился.
– Настоящая.
Я пощупала себя руками и кивнула.
– Да.
Любитель тог и тапочек еще раз меня осмотрел и заорал в никуда.
– Досье на Любовь! – И ему в руки упала папка. Он открыл ее. – Любовь Романовна? – Уточнил он. Я кивнула. – Та-ак, спасенных жизней…, добрых дел… Да вы что?
– Что? – Испугалась я.
– Пожеланий: «Да храни вас бог» больше десяти тысяч. А молитв за вас сколько…? – Он покачал головой. – Нет. Я не могу это решать. Идемте к главному. Вы – не мой уровень.
Я насупилась. Что-то я ничей уровень, похоже. Но встать и идти следом за удаляющимся мужчиной мне пришлось. Хорошо, что кактусы к этому времени уже совсем исчезли, а то я тоже была босиком. Только сейчас осмотрела свою одежду. Какое-то платье, типа савана до пят, и все. Белья под ним я не чувствовала.
– А главный – это кто? – Поинтересовалась, догнав мужчину.
– Бог. – Ответил он и перед нами тут же возникли золотые двери.
– Ангел девятого уровня, что у вас? – Спросил женский голос.
– У меня Любовь. – Ровно ответил тот.
Чувствовалось, что двери были в замешательстве, но все же открылись через несколько мгновений.
– Ангел девятого уровня, проходите. – Ответил голос.
Стоило нам зайти за дверь, как мы оказались у подножия большого стула, на котором сидел мужчина с белоснежной бородой. Вот только этот мужчина был настолько большим, что я ему со своим ростом до коленки не доставала.
– Отче, – ангел склонился, отчего божество поморщилось.
Я кланяться не стала, видя, что человеку… богу это неприятно.
– Любовь, значит? – Бог обратил внимание на меня. – Почему нет страха? – Вдруг полюбопытствовал он.
Я пожала плечами.
– Я ж уже умерла. Чего бояться?
– Спорный вопрос. – Мягко ответил гигантский старец. – Душа бессмертна. Твоя душа – вечна.
– Почему? – Удивилась я.
– Ты отвоевала себе эту привилегию многими жизнями. Твоя искра чиста перед самой собой. Вот только…, вряд ли ты захочешь перерождаться. – Задумчиво проговорил он. – Что же мне с тобой делать?
Я тоже задумалась.
– А можно меня обратно? – Спросила с затаенной надеждой. – Мне бы только пациента одного на ноги поставить…
– Он выживет. – Отмахнулся старец. – А трупы, гуляющие по моргу не самое лучшее зрелище, особенно для сердечного отделения.