Игра в любовь с форвардом (ЛП)

— Тебе не кажется, что можно создать много сложностей, если прийти на мероприятие как работник, и как чей-то плюс один?
— Будем решать проблемы по мере их поступления.
Предсезонка начинается уже в эти выходные, а благотворительный вечер будет в конце месяца. Неужели я правда допускаю, что Риз не передумает к этому времени?
— Но для начала, — говорит он, — нам нужно сходить сегодня вечером в «Барсучье логово». Все там собираются.
  
— Ты подумал, этот аргумент усилит мое желание пойти?
Он смеется, слегка сжимая мое бедро:
— Чем раньше мы вскроем эту рану, тем быстрее она заживет.
Черт возьми, но он прав:
— А еще там будут Рид и Надя.
— Отлично. Сразу покажемся всей команде и твоей подруге.
Звучит пугающе, но я понимаю, что это неминуемо. Что-то должно измениться в моей жизни:
— Встретимся там.
— Нет, конечно. — Он качает головой. — Заеду за тобой в восемь.
Риз не дает мне возразить. Он быстро целует меня в лоб и выходит из кладовой, оставляя меня, мое бьющееся сердце и горящие губы, и я наконец осознаю, что буквально пару минут назад официально согласилась быть девушкой Риза Кейна.
ГЛАВА 8
РИЗ
Дверь передо мной распахивается за секунду до того, как, я успеваю постучать. Но меня удивляет не это, а сама Твайлер.
Черт, какая же она хорошенькая.
— Привет, — она одергивает джинсы. Это нервное движение притягивает мой взгляд к ее талии и полоске обнаженной бледной кожи сразу под укороченным топом. Мой член дергается в знак одобрения. И почему я согласился отказаться от секса на время наших отношений?
Переступаю с ноги на ногу, моргая, потому что прямо сейчас не могу отвести глаз от изгиба ее бедер. Твайлер разворачивается и в следующую секунду сообщает из глубины дома:
— Я почти готова.
Она не приглашает меня зайти, но и не хлопает дверью перед самым носом, поэтому, немного помолчав, я вхожу в небольшой дом и закрываю за собой дверь. Дома в Шотгане, за исключением поместья, все одинаковые. Длинные, узкие, и рассчитаны не более чем на пару человек. Нормального роста. С моим же чувствую здесь себя гигантом и думаю, если я вытяну руки по бокам, смогу коснуться двух стен одновременно.
— Не торопись, — говорю я, осматриваясь. Две двери, и обе открыты. Заглядываю за одну из них и вижу много оранжевых и розовых оттенков, а еще там словно только что прошел ураган. Комната рядом выглядит немного темнее. Серый, черный и немного светло-розовых оттенков. Не идеально чисто, но довольно аккуратно. На спинке рабочего стула висит фирменная синяя толстовка Твайлер.
— Тут живете только вы с Надей? Больше никого? — спрашиваю я, давая возможность двери ванной комнаты открыться пошире.
— Да, мы соседи еще с первого курса.
— А я с тех пор живу с Джефферсоном.
Она выходит из ванной с распущенными волосами, завитыми в широкие кудри. Она сделала темные смоки айз, из-за чего ее глаза стали на три оттенка ярче. В каждом ухе висит три серебряных широких кольца, а шею обвивает цепочка, перекинутая дважды, на которой висит небольшой медальон. Это напоминает мне, как сегодня она отреагировала на мои касания к ее шее, ее панику и дискомфорт.
Если бы я не знал Твайлер, то подумал бы, что испугал ее.
Она говорила мне, что ее конченый бывший отвратительно с ней обращался, и, видя ее в таком состоянии, я не сомневаюсь, в том, что так и было, потому что парни в кампусе точно не пропустили бы Твай, стоило бы ей только пожелать.
Твайлер не просто милая, она на грани чистого секса.
— Сейчас возьму верхнюю одежду, и можем идти.
Она проходит мимо меня, заходит в комнату, а я жду перед огромной доской для заметок, висящей между двумя дверями в спальни. Она заполнена фотографиями, среди них есть фото пушистого черного кота. Много фото пушистого черного кота. Но в основном на них фото Твайлер и Нади, а еще другие памятные вещи: заметки, написанные от руки, дюжина корешков от билетов, прикрепленных кнопками. Я пробегаю по ним взглядом и понимаю, что все эти билеты на выступления одной и той же группы: New Kings.
А еще вижу фотографию Твайлер и двух незнакомок перед ареной. Все трое одеты в черно-желтые цвета барсуков. Одна из них заметно старше, а другая примерно возраста Твайлер. Но всех объединяют голубые глаза одинакового оттенка.
Твай выходит из своей комнаты, и я киваю на незнакомок:
— Это твоя сестра?
— Ага.
— А это мама? — предполагаю я.
На самом деле, незнакомка на фото выглядит довольно молодо, но Твайлер просто отвечает:
— Это мы. Девочки Перкинс.
Она не упоминает отца.
— Вы довольно похожи.
— Только не говори это Руби, — фыркает она.
— Почему? — изучаю фотографию. Кровь не вода. Лицо Руби чуть более узкое, волосы немного светлее, но глаза и нос похожи на остальных. У Твайлер чуть более круглое лицо, густые темные ресницы и красивые, мягкие розовые губы.
— Потому что она считает, что лучше меня. Лучше выглядит. Лучше учится. Лучшая дочь. Ладно, — произносит она, наконец останавливаясь и смотря на меня. Она медленно проводит взглядом сверху вниз и обратно. — Раньше начнем, раньше закончим.
Я смеюсь.
— Что?
— Никогда не встречался с девушкой, которая хотела бы поскорее закончить свидание. — Она накидывает пальто, пока я открываю дверь. — Если только она не торопится его закончить, чтобы наконец дойти до финала.
Опустив взгляд куда-то вниз, она произносит:
— Ты говоришь такое только чтобы я покраснела, да?
— Именно, — не могу отрицать, что мне сложно удержаться от этого, особенно когда она так реагирует. Но мне нужно настроиться и расслабиться, если я хочу, чтобы остаток ночи для Твай прошел хорошо. — Как ты относишься к пешей прогулке? Или лучше вызвать такси?
— Мне нравится ходить пешком, — отвечает она, и по тротуару мы идем к основной дороге, пересекающей кампус и ведущую к улице Стрип, центру ночной жизни университета Уиттмор.
— Если мы хотим, чтобы все прошло гладко, — говорю я, стараясь иди в ногу с ней и не опережать. — Нам, наверное, стоило бы узнать что-нибудь друг о друге.
— Например? — спрашивает она, заправляя волосы за ухо.
— Откуда ты?
— Теннесси.
Неожиданно. Хотя это объясняет ее легкий южный акцент.
— Серьезно? И почему ты решила поступать именно сюда?
— Наверное, хотелось чего-то нового. Мои дядя с тетей живут в нескольких милях от кампуса, поэтому летом мы как-то приезжали сюда. Мне понравился кампус, и я даже подумала, что могла бы тут учиться. А когда увидела, что у них есть специальность «Кинезиология», то сомнений не осталось.
— А как ты попала на тренировки?
Она рассказывает о том, как тренер в средней школе был для нее больше, чем просто учитель. Именно он вдохновил ее поступить на это направление.
— Это сложно объяснить, но мне нравится быть частью игры. Знаешь, эта энергия сидя на трибунах ощущается слабее. А будучи в тренерском штабе, я одновременно в центре событий, но не на ведущих ролях.
— Довольно логично, — нажимаю кнопку для светофора. Ряд баров и ресторанов в квартале от нас, их огни словно плывут к нам. — Но почему именно хоккей?
Она смеется:
— Это была случайность. Я хотела попасть в баскетбольную команду, но, когда подавала заявление на стажировку, мой куратор посоветовал выбрать хоккейную команду. Наверное, они хотели разнообразить штат, у вас, ребятки, просто процветает сексизм в выборе сотрудников. Думаю, что они увидели во мне единственную особу женского пола, кто способен справиться с такими спортивными альфа-самцами.
— Они не прогадали. — Мы переходим дорогу, и я иду со стороны, которая ближе к машинам. Вижу впереди группу студентов, которые заходят в различные заведения. Неоновая вывеска «Барсучьего логова» светится в темноте. — Ты нравишься парням. Знаю нескольких, кто предпочел бы, чтобы именно ты делала им перевязывания, а не Грин.
— Почему? Не хотят видеть его усы?