Я хочу быть твоей единственной (СИ)

-Ты же говорил, поранился в армии, - завороженно смотрю на побелевшую тонкую полоску и веду по ней подушечками.
-Это звучит не так паршиво, как “я мог бы сдохнуть в 15 по собственной глупости”.
-В 15? – охаю я.
-Да, пошел драться стенка на стенку с пацанами из другого района. Какая-то гнида достала нож и порезала меня. К счастью, неглубоко. Не знаю, чего я тогда больше испугался: смерти или родительского гнева, - смеется он, а у меня чуть слезы из глаз не полились.
  
-В 15 говоришь?
-Да. А что?
-На следующий год родилась я.
Убрав волосы волосы за спину, я наклоняюсь к нему и касаюсь губами этого шрама.
-Сая, что ты делаешь? - прохрипел Фархат и положил руку на мою голову.
-Надо обезболить, - поднимаю на него глаза и смотрю, не отрываясь. - Тебе было очень больно?
Он берет мое лицо в ладони и смотрит, смотрит, смотрит бесконечно долго.
-Я не помню, это было давно. Но я отделалась легким испугом, просто полоснули и все.
-И всё? А если бы тебя убили?
-Маленькая, - прижимает меня к своему сердцу и я слышу, как оно стучит. - Я же живой. А ты…первая, кто вообще про этот шрам спросил. Откуда ты взялась такая? Почему я не встретил тебя раньше?
Не буду лукавить, я расплываюсь в улыбке и от признания, и от вопроса. И правда, почему? Может, когда мне было бы двадцать четыре или двадцать пять, а ему сорок, он бы не так переживал из-за нашей разницы. А я чувствую, он все еще переживает.
Молча тянемся друг к другу и долго целуемся. И если бы не сцена с отрезанной головой коня и истошным криком режиссера, мы бы так и не прервались.
-Сая, у нас кино…
-Да, кино, - мягко улыбаюсь ему, провожу пальцем по выпуклой линии и сама опускаю его футболку. - Будем смотреть кино.
Снова ложусь рядом с ним, снова кладу голову на его плечо и переплетаю наши пальцы. “Крестный отец” идет три часа. Надеюсь, мы выдержим и не сорвемся…
Выдерживаю. Я засыпаю в его объятиях на середине фильма, а утром просыпаюсь уже в своей кровати. Спящий Фархат обнимает меня сзади, и я долго слушаю, как он дышит, боясь пошевелиться.
У нас остался всего один день
.
Хочу посоветовать вам классный казахстанский фильм об Алма-Ате 87 года, о школьных годах Фары и А.Д. - "Районы". Есть на ютюбе.
  
Глава 26. Три счастливых дня
 
Сая 
Всё воскресенье льет дождь. Льет, как из ведра и на дорогах снова потоп, а сильный ветер разыгрался не на шутку и снес уже несколько знаков на дорогах и вывесок с магазинов. Типичный столичный ветер. А мы с Фархатом спрятались дома, не спеша проснулись, снова долго целовались, занимались любовью, а после лежали обнаженные и счастливые, слушали шум дождя за окном и разговаривали обо всем на свете. Мы теперь многое знаем друг о друге, но ощущение, что знакомы всю жизнь. 
-Сая, - зовет меня и поглаживает спину кончиками пальцев - так как я это полюбила. Я задумалась, лежа на его плече и не услышала, что он задал вопрос. 
-Прости, ты что-то спросил? 
-Сказал, что не смогу приехать на следующей неделе. В субботу встречаем 
премьер-министра. 
Вздыхаю и закрываю глаза. Не хочу его отпускать, но там - его дом. А мне остается только ждать новой встречи. 
-И я не смогу приехать. В субботу иду на мастер-класс с известным французским ресторатором. Я туда еще месяц назад записалась, так хотела попасть. Хотя, - поднимаю на него глаза.- Может, отменю и прилечу к тебе? Бог с ним. 
-Нет, не отменяй, - на мою щеку ложится его теплая ладонь, а я трусь о нее, как кошка в ожидании ласки. - Это твоя работа. 
-Но получается, мы теперь только через две недели увидимся, - с досадой говорю я. - Теперь я к тебе приеду. Боже, неужели и будем вот так выискивать время для встреч? 
Фархат отстраняется, ложится на подушку и задумывается. В воздухе впервые повисло напряжение. 
-Ты права. Надо подумать, что делать. Ты не рассматривала вариант открытия ресторана в Алматы? 
-Нет, - отвечаю сразу же и сажусь на кровати. - Там всего и без меня хватает, а здесь я заняла свою нишу. Как я могу сейчас все это бросить? Я не готова. 
-Хорошо, - тяжело вздыхает. - Вернемся к этому разговору позже. 
Недолго молчу, кусаю губы, опускаю глаза. 
-Да, давай сейчас не портить то хорошее, что появилось между нами за эти дни. 
И мы больше не поднимаем эту тему, потому что никто из нас не хочет ругаться. А я свой неуступчивый характер знаю. Одно слово и я вспыхну, как спичка.
Этот последний день вместе мы проводим безвылазно в квартире. Я готовлю нам завтрак, затем обед. А ужин заказываем из ресторана. В перерывах любим друг друга, не в силах остановиться и насытиться. Он даже шутил, что я на него положительно влияю. Я поняла намек - немаленькая и не сахарная. Но правда в том, что я уже давно не думаю о его возрасте, хотя он все еще переживает. 
Ночью, когда мы уже ложимся спать и выключаем свет, Фархат обнимает меня сзади и целует в шею.
-Сая, - шепчет на ухо. - Ты что плачешь? 
-Нет. Меня, кажется, продуло, - шмыгаю носом, будто и правда это всего лишь простуда.
На самом деле мысли нерадужные. Нас ждет неминуемая разлука, которую безжалостно приближает время. Две недели я его не увижу, не услышу любимый голос, не проснусь среди ночи от жарких поцелуев, а утром от осторожных прикосновений. Расстояние - это полбеды. А вот расставание - страшно. 
-Сая…
Он заставляет повернуться к себе. В темноте наши лица едва различимы, но кажется, мы уже знаем друг друга так хорошо, что нам не нужен свет. 
И вновь его губы сминают мои до легкого покалывания. Фархат осыпает податливое тело поцелуями, ласкает его руками, словно я - теплая глина в руках скульптора. 
Он берет меня нежно и медленно, а я прижимаюсь к нему, целую, обнимаю за плечи и повторяю, что люблю. Много-много раз…
Я умираю и воскресаю в его объятиях, когда достигаю пика. А потом и сам Фархат взрывается и падает на меня, но я совсем не чувствую тяжести его тела. Напротив, рисуя невидимые кривые на его спине, я хочу чтобы даже после оргазма он еще немного был во мне. 
-Люблю тебя. Как же я люблю тебя, - голос предательски дрожит. 
-И я люблю тебя, родная, - это все, что я хотела услышать. 
В понедельник я сама везу его в аэропорт. Делаю вид, что все хорошо, шучу на тему пробок, а он смеется и говорит, что в пробки в столице - детский лепет по сравнению с тем, что творится в Алматы. Опять сравниваем два города, я рьяно защищаю Астану, а Фархат заливается и говорит, что в гневе я еще прекрасней. Мы оба избегаем болезненной темы и кажется, будто я просто провожаю любимого в командировку. 
-Регистрация на твой рейс уже заканчивается, - произношу, не глядя на него, но прильнув к груди и сжимая плотную ткань пальто. 
-Без меня не улетят, - Фархат целует меня в макушку и я, зажмурившись, замираю, заставляю себя не плакать, хотя боль уже разъедает всё внутри.
Все становится еще хуже, когда он гладит по волосам, затем касается пальцами подбородка и поднимает мое лицо пальцами. 
-Мы всё решим. Когда ты приедешь ко мне, мы сядем и все обговорим. Найдем компромисс, потому что я тоже так не хочу. Думал, это сработает. Ни хрена. Хочу быть с тобой всегда. 
-Я тоже, - жалобно всхлипываю. Вот вам и сильная, независимая женщина. - Не представляю, что буду делать без тебя эти две недели. 
Он нежно целует меня в глаза. В старой попсовой песне пелось, что это к расставанию. А дальше было так: “Только сил во мне на одно дыханье”*. Вот и у меня сейчас так. Я так люблю его, что кажется, если он сейчас улетит, я перестану дышать. 
-Зато приедешь сразу на мой день рождения. Сделаешь мне лучший подарок, - смеется он, заставив меня улыбнуться.
-Я подумаю, что тебе подарить, - смахиваю слезу с горящей щеки. 
-Сая, - его губы слегка касаются моих. - Маленькая моя.