Я хочу быть твоей единственной (СИ)

-Сай, пожалуйста, - жалобно просит Медина, а Саида покрывается красными пятнами. 
Но меня уже несёт совершенно не в ту степь и злость застилает глаза.
-А как? В миссионерской, сбоку, ты наездница или предпочитаешь, когда он сзади? 
-Замолчи, - она комкает салфетку и бросает ее в меня. 
-С такой подругой и врагов не надо. 
-Мне не нужна подруга, которая спит с чужими мужиками, - резко встает из-за стола и кресло на металлических ножках с шумом падает
  
-Я не буду оправдываться ни перед тобой, ни перед кем бы то ни было, - поднимаюсь вслед за ней. На нас уже с интересом смотрят гости, сидящие за соседними столиками. - Потому что я знаю правду. И она ничего общего с вашими сплетнями не имеет. 
Оставаться здесь бессмысленно и обогнув стол, я иду к выходу, забираю пальто в гардеробной и на ходу надеваю его. Быстрым шагом направляюсь к своей машине, думая только о том, слышал ли папа все эти слухи. Надо было признаться ему еще в прошлый приезд, или еще раньше, когда Фархат хотел с ним поговорить. Глупая девчонка! Я не послушала его тогда, встала в позу, обиделась, а ведь он был прав. 
-Сая, стой! - слышу за спиной голос Люси. - Да подожди ты! 
Останавливаюсь, опускаю голову и только сейчас ощущаю боль в грудине. Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь, теряю почву под ногами и кладу руку на капот своего автомобиля. 
-Как ты? - Люся касается рукава и кладет руку на спину. 
-Нормально, - выдыхаю я. - Сорвалась. 
-Не удивительно, - хмыкает она и встав напротив, лезет в сумку и достает пачку сигарет и зажигалку. - Покурю, не возражаешь? 
-Нет. 
-Нервы тоже шалят, - изящными пальцами достает тонкую белую трубочку, зажимает ее губами и подносит к концу зажигалку. Красиво затягивается и выпускает дымовое кольцо. 
-Тоже меня осуждаешь? - поджимаю губу и слежу за тем, как меняется выражение ее лица. 
-Я? Да Боже упаси! С моим-то послужным списком, - коротко смеется, продолжая курить. - Кто я, чтобы тебя осуждать? И потом я видела твоего мужика. Хорооош, - тянет она. 
-Он занят.
-Я не претендую, - усмехается, смахивая пепел на землю. - Любишь его? 
-Очень, - признаюсь честно. - И он меня тоже. 
-Классно, - улыбается Люська. - Даже завидую по-белому. А на Саидку внимания не обращай, перебесится. 
-Не пойму, что с ней. 
-Ну как? У папы токал беременна, муж тоже далеко не ушел, - прищуривается она и снова затягивается. 
-Как это? У него тоже токал? 
-Не-а. Просто гуляет. А она дома с детьми его ждет, как покорная жена. 
-Ужасно, - убираю волосы с лица и вдыхаю холодный октябрьский воздух. - Как же так? 
-Поэтому она злится. Бл**ь, я тоже дура, добавила ей про отца. Просто непроизвольно вышло. Хотела тебя поддержать, но что-то пошло не так. Язык мой - враг мой. 
-Я не отбивала Фархата и не уводила из семьи. 
-Верю. Ты бы никогда так не сделала, я тебя знаю.
-Почему тогда они в это поверили? - указываю рукой в сторону ресторана. 
-Без понятия, - пожимает плечами и кутается в пальто. 
-Я боюсь, что эти слухи дошли и до папы.
-Упс, - играет бровями подруга. - Это плохо. Но скажи ему правду. У вас все-таки близкие отношения, не то, что у некоторых. 
За Люсиной усмешкой скрывалась горечь и досада от того, что у нее всегда были проблемы с родителями. У отца давно вторая семья и дети от новой жены. А мама Люси еще в нулевых вышла замуж за австралийца и живет в Сиднее. 
Мы несколько секунд стоим в тишине и мои мысли полностью сосредоточены на папе и его возможной реакции. Несмотря на мой страх, вытаскиваю из сумочки смартфон и прямо при Люсе набираю его. 
-Да? - слышу его серьезный голос. 
-Пап, привет! 
-Привет. Прилетела уже? - голос спокойный, ровный, особой радости нет. 
-Да. Утром.
-Хорошо, потому что я хотел поговорить. Можешь ко мне подъехать к шести? 
И по его тону я понимаю, что гадкие слухи до него все-таки долетели. 
  
Глава 36. Годится в отцы
 
Сая
Перед смертью не надышишься, и я почти не дышу, пока еду на машины до папиного дома. Кровь стучит сках, а в ушах напряженно звенит. Сжимая руль, я выкручиваю его и въезжая на свободное парковочное место, а потом долго сижу, смотря в одну точку и подбирая нужные слова. В этот момент в сумке звонит мобильный. Это Фархат.
-Малыш, привет! - от этих слов и его голоса хочется плакать.
-Привет, - вздыхаю я.
-Что с голосом? - закрываю глаза и вижу, что хмурится. -Что случилось?
-Фархат, - сглатываю ком, который вот уже несколько часов стоит в горле. - О нас знают.
-В каком смысле? - не понимает он.
-Я встречалась с подругами. Оказалось, в городе о нас распустили слухи, - замолкаю и всхлипываю.
-Кто? - рычит он в трубку.
-Не знаю…но придумали совершенно ужасные вещи, что якобы ты сошелся с женой, вы живете и работаете вместе, а потом ты ездишь в Астану каждую неделю и спишь со мной.
-Блядь, - ругается он. - Кто тебе такое сказал?
-Саида с Мединой.
-Медина - это жена Рамиля?
-Да.
Фархат снова чертыхается и я даже слышу, как он ударяет кулаком по столу.
-Его мать знает мою бывшую жену.
-Они дружат?
-Нет. Ты где?
-Папа вызвал к себе. Кажется, он знает.
-Подожди меня, я подъеду. Мы вместе к нему зайдем.
-Нет-нет, пожалуйста, не надо, - быстро говорю в трубку и шмыгаю носом. Чувствую себя разбитой, а ведь даже еще с отцом не говорила. - Я знаю его характер. Сначала я поговорю, а потом уже спокойно встретимся втроем.
Он несколько секунд молчит и обдумывает мои слова, а затем говорит спокойно:
-Хорошо.
-Фарочка, - голос дрожит и срывается, - ты был прав тогда. Надо было разрешить тебе поговорить с ним. Надо было тебя послушать.
-Ты хотела как лучше, малыш, - мягко отзывается мужчина. И в этот момент я так благодарна ему за то, что он не твердит “Я же говорил”, доказывая свою правоту. - Я буду ждать тебя дома. А с остальным я разберусь сам.
После нашего разговора, вытираю лицо салфетками, поправляю макияж и звоню папе. Он дома, ждет меня.
Встречает обычно, обнимает, целует в щеку. На мой вопрос, где Мира, отвечает, что она у пациента, но скоро приедет. Это хорошо, что мы поговорим с ним без свидетелей.
-Пойдем в кабинет, - велит он и я плетусь за ним,
Внутри все выдержано в стиле Дулатова: строго и со вкусом. Мебель из красного дерева, стеллаж с книгами, диван. Обстановка напомнила мне комнату, которая была в нашем прежнем доме, когда была жива мама. Замечаю на столе две фотографии в рамках: одна - где мы с Даной вдвоем, другая - папа и Мира вместе. Немного колет под ребрами, но я всё понимаю.
-Пап, раз уж ты решил поговорить в такой обстановке, я хочу сказать, - начинаю я, но папа меня останавливает.
-Садись, - он указывает на стул напротив рабочего стола. Я слушаюсь его, а он берет второй стул и садиться рядом. Затем он включает свой мобильный и протягивает его мне. - На, посмотри.
Беру в руки гаджет и меня словно обухом по голове ударили, потому что на экране я вижу нас с Фархатом в аэропорту. В тот день он провожал меня, а я попросила его оставить меня на парковке. Камера немного трясется, но даже так хорошо видно, как мы обнимаемся, смотрим друг на друга, целуемся. Как я прикладываю палец к его губам, а он поглаживает мою щеку и глядит с любовью в глаза.
Запись прерывается, я молча кладу смартфон на стол и вонзаю зубы в нижнюю губу. Сильно. Больно. Хочется до крови.
-Почему молчишь? - спрашивает папа строго.
-Следишь за мной? - поворачиваюсь к нему. - Может, еще телефон прослушиваешь?
Дернув бровями, папа встает на ноги и стучит кулаком по столу. Слышу, как монотонно тикают часы, приближая мою казнь.
-Значит, прослушиваешь, - поджимаю губы и смотрю на него снизу вверх, насупив брови. - И как? Все, что хотел услышал?