Глубины отчаянья (СИ)

— А женщины-маги? — поинтересовался я. — И женщины-сионы? Исключения, не так ли? Никто и не посмеет сказать обратное.
— У тебя слишком дерзкий верс, Абт. Я бы вписал ему плетей, — лениво выдал Дитлинд, проигнорировав мои слова.
— Я непременно займусь его воспитанием, — слабо улыбнулся Ворсгол.
— А что, Вьет, он верно сказал, — поддержал меня Мантагор. — Ты в своём женоненавистничестве заходишь слишком далеко.
  
— Я забочусь о дисциплине, чего вам, судя по всему, недостаёт, — мгновенно ответил ему надменный аристократ. — Скажи, Абт, сколько у тебя женщин?
Вопрос прозвучал двояко, хоть и было понятно, что Дитлинд имел в виду. Признаться, на месте Ворсгола я бы непременно пошутил на эту тему. Хех, хорошо, что я не на его месте.
Прикрыв глаза, я невольно ощутил, что слишком расслабился. Долгая дорога, нервы и теперь общение… Такое общение, которое вполне реально было бы услышать где-то среди других солдат. Такое, которое… обыденное. М-да, подобное невольно убивает вражду и заставляет забыть, что эти люди резали наших солдат.
— В моём взводе три женщины, — ответил ветеран.
— И на них засматриваются, так?
— Не на всех, — после короткой паузы сказал Ворсгол.
— На всех, тупица, — поучительно буркнул сотник. — Ты просто не осознаёшь этого. Тьфу. Меня окружают идиоты. И ты, Мантагор, главный среди них.
— У меня нет женщин, — возразил он.
— Мозгов у тебя нет. На хера ты припёрся ко мне, чуть не загнав лошадей, если Зарни направил тебя жечь деревни?
Нависшую тишину прервало возвращение седого слуги с подносом, на котором стояли пыльная бутылка и четыре хрустальных бокала, на тонких краях которого были заметны руны прочности.
— А себе ты бокал не взял? — спросил аристократ. — Неужели я такой тиран, Йомас?
— Э-э… я уже сделал глоточек, господин, — повинился он.
— Правда? — удивился Вьет.
— Проверил, цветочное ли вино, — оправдался Йомас.
— И как? — заинтересовался Дитлинд.
— Не уверен. Наверно. Что такое «цветочное»?
— Хм, полагаю, следует продолжить твоё обучение — в вещах изысканных, — вздохнул сотник. — Цветочное — это противоположное… м-м… древесному. Иными словами, не горькие воспоминания ростка, а нечто сладкое, как ландыш или лютик…
— Это ядовитые цветы, — заметил я, с подозрением покосившись на бутылку.
— Но выглядят прекрасно и нежно, ведь так? — соизволил ответить мужчина. — Сомневаюсь, что кто-либо из нас имеет привычку есть цветы, я лишь привёл яркую зримую аналогию для дорогого Йомаса.
— Ясно, — задумчиво кивнул слуга.
— Тогда не спеши разливать содержимое бутылки по бокалам. Скажи, послевкусие было горьким или сладким?
— Э-э… оно было своего рода густым, господин. Как железо, — пояснил он, заставив меня задуматься.
Вздохнув, Вьет взял бутылку. Он поднёс её ближе и понюхал горлышко.
— Идиот, это кровь из сумки алхимических препаратов нашего отрядного колдуна. Вино находится в соседней, там даже есть пометка. Забирай эту и отнеси обратно.
Морщинистое лицо Йомаса побледнело до цвета пергамента.
— Кровь? Чья? — дёрнулся он.
— Какая разница? — непонимающе посмотрел на него Дитлинд.
Седой слуга разинул рот. Мантагор расхохотался. Ворсгол фыркнул.
— Думаю, что на лице твоего слуги внятно написано, что большая, — улыбнулся я.
У Йомаса подкосились ноги, бокалы со звоном застучали друг о друга, но зачарованный хрусталь спокойно пережил падение.
Нахмурившись, Вьет снова взял бутылку и ещё раз принюхался.
— Что же, — сказал он, возвращая её на поднос, — я не специалист, но мне кажется, что это кровь девственницы.
Хохот Мантагора стал громче.
— И как ты это понял? — удивился Ворсгол. — Сколько не проливал кровь, она всегда казалась мне одинаковой!
— Ну как же? Древесный оттенок, — пояснил Дитлинд, а потом поддержал смех.
Вскоре слуга пришёл в себя и принёс нормальное вино. Разговор начал набирать оборот уже не в плане пустого трёпа, а оперируя к конкретике.
— У меня есть план, Вьет, — произнёс Мантагор. — Зарни, очевидно, всё ещё вспоминает, как тогда облажался с княгиней, вот и топит меня в бессмысленных задачах. Но сейчас, — он хмыкнул, — у меня появился шанс. Я хочу участвовать в разгроме Логвуда и его войск. Это позволит мне получить повышение до «головы»! Я уже нашёл тех, кто поддержит моё прошение Билгану Йовиасу.
— Племяннику «Отступника»? — удивился Дитлинд. — Ха-ха, далеко собрался взлететь!
— Я обгоню и тебя, Вьет, — рассмеялся он.
— Мне нет смысла спешить, — аристократ приоткрыл карты. — Отец уже сказал, что я стану «головой» через год, край — два.
— Приятно иметь богатых и влиятельных родителей, — с толикой неприязни буркнул Мантагор.
— Да, приятно, — согласился его собеседник. — Так что ты хочешь? Я не смогу обеспечить защиту от Зарни, у меня нет должного влияния, а подключать отца ради тебя я не стану.
— Откровенно, — хмыкнул Ворсгол.
— Ещё бы! — одновременно с ним бросил Мантагор. — Нет, план в ином. Скажи ему, что заметил врага и запросил моей помощи.
— Чего⁈ — возмутился Дитлинд.
— Повторю: ты натолкнулся на врага, а рядом…
— По счастливой случайности ехал ты? Это бред, — отмахнулся он.
— Никто не будет докапываться, да и возможности…
— Солдаты, дурень, — снова прервал его Вьет.
— Чьи? Мои? Или твои?
Оба мужчины замолчали, а потом синхронно покосились на нас.
— На меня не смотрите, я вольный охотник, — усмехнулся Ворсгол. — После войны и делёжки трофеев уже и не свидимся. Скорее всего.
— Планируешь уйти? — знакомым уже жестом Дитлинд выгнул бровь.
— А Сайнадское царство думает воевать снова? — вопросом на вопрос ответил он. — Моим наёмникам будет проще пойти воевать в Кашмир или Гарон. Может поддержу Данхолф против Тразца, если к тому моменту он ещё будет цел.
— Тразц? — не понял Мантагор.
— Данхолф, — хмыкнул Ворсгол. — Тиран Тразца, говорят, мужик суровый. Сомневаюсь, что его орда ещё не сравняла с землёй все пограничные крепости.
— Отправляйся лучше в Земли Свободы, Абт, — улыбнулся Вьет.
— Спасибо на добром слове, я ещё пожить хочу.
Земли Свободы были печально известны постоянной войной, которая на них кишела. Какие бы армии не приходили туда, они перемалывались, как пшеница в муку.
— Так что скажешь? — Мантагор отставил пустой бокал. — Ну?
— Я думаю, тебе что, не понятно⁈ — рявкнул аристократ.
— Ты отказываешь, я вижу, — сипло пробормотал второй сотник.
— Ладно, отказываю, — хмыкнул Дитлинд.
— Вьет! — Мантагор стукнул кулаком по столику, отчего он едва не сложился. Я с Ворсголом едва успели его подхватить.
— Я не хочу рисковать, придурок, — бросил ему аристократ.
— Вьет! — снова прикрикнул на него сотник.
— Что? — зло прошипел он.
— Сам знаешь.
Это вызвало молчание, продлившееся почти минуту.
— Нужен план получше, — в конце концов произнёс Дитлинд.
— Ха-ха, я знал, что ты поможешь мне!
— Надо ещё выпить, — пробурчал Вьет.
Обратно к своим мы вернулись через два часа.
— Мы уже думали, что вас того… — приветствовал нас Лотар.
— Типун тебе на язык, — фыркнул я. — Рад, что все ожидали нас, но лучше бы спали.
— Кое-кто пошёл спать, — хмыкнул Сэдрин. — А иные ждут. Некоторые же… — и покосился на палатку. — Изен, ты бы заглянул, а?
Открыв было рот, я закрыл его и молча кивнул, оставив Ворсгола отвечать на сотни вопросов и обрисовывать ситуацию. Зная этого мужика, уверен, уже через пять минут тот тупо рявкнет на всех и отправится спать. Наверное, стоит его поддержать в этом вопросе. Сразу, как только разберусь с ситуацией.
Ожидая найти в палатке Дунору, встретил Килару.
— Изен, — бледное лицо выделялось даже в свете маленькой свечи. — Вернулся…
— Твою же мать, показывай, — сразу же понял я суть происходящего.
Капрал показала чуть ли не посиневшую руку. Браслет сдавливал её с такой силой, что, казалось, пережимал мышцы и блокировал кровосток. Лечение произвёл на месте, немного стянув мышцы. Не слишком правильно и полезно, но…