Глубины отчаянья (СИ)

Вскоре мы добрались до старого лагеря Логвуда, где его войска остановились вчера ночью. Признаться, место произвело впечатление. А некоторые, такие как Бейес или Сэдрин, даже привстали в стеменах.
Весь предлесок был вырублен.
— Здесь пришлось отражать атаку, — сухо пояснил Окмус. — Лес пошёл на защитные укрепления, которые пришлось строить чуть ли не перед лицом врага. Мы рубили, а они скакали в бой.
  
В воздухе до сих пор клубился дым, призрачный на фоне бледнеющего неба. Лошади осторожно выбирала дорогу среди изрубленных пней. В земле были видны рвы, частокол, оставленные баррикады, глубокие колеи там, где фургоны выстроили в оборонительную линию.
И дымящийся пепел, оставшийся в очагах.
Небольшое озеро, попавшееся по пути, было вычерпано почти досуха, отчего оно только-только начало наполняться: маленькая буроватая лужа, окружённая грязными обрывками древесной коры и гниющими листьями. Даже рыбу всю забрали.
Перед глазами возникла сцена: солдаты держат оборону, громкие голоса отдают резкие приказы, а позади отступают беженцы с покрасневшими от недосыпа глазами. Тысячи людей. Детишки, набившиеся в фургоны, больные взгляды стариков, усталые мужчины и женщины. Логвуд не дал им отдыха, времени, чтобы справиться с потрясением, примириться с тем, что произошло и происходило сейчас. Они пришли, наскоро построили укрепления, может быть перекусили на ходу, вычерпали себе воды и какой-то еды, а потом тут же ушли, пока за спиной уже гремел новый бой.
А дальше, после победы, Логвуд направился догонять беженцев, отрядив Окмуса и пять сотен солдат прикончить несколько групп налётчиков, которые вскоре снова начали бы тревожить его тыл.
Ситуация понятна, итог один — необходимо соединиться, а там уже и решать, как действовать дальше. Понятно, что у коменданта есть план, но ублюдок решил не сообщать его мне! И Маутнеру, похоже, тоже. Потому что иначе, как я надеюсь, капитан рассказал бы о нём. Хотя бы намекнул, перед тем, как оставить в Монхарбе с горсткой «Полос» и несколькими сотнями добровольцев, из которых выжили считанные единицы.
Проклятье, все остальные получили «скользкие койки»!
— Ты напряжён, Изен.
Слова, произнесённые спокойным девичьим голосом, едва не заставили меня вздрогнуть. Похоже и правда слишком погрузился в собственные мысли.
— Даника, — обернулся я.
Пустынная волшебница подъехала ближе, воспользовавшись периодом «тихой езды», когда лошади скорее шли, чем скакали — такое устраивали примерно каждый час, пусть и ненадолго, заменяя им (и нам) отдых.
Девушка, как и всегда, заставила меня подобраться и выпрямиться. Клятая реакция, проявляющаяся сама по себе… Снова отметив аккуратные черты лица, я посмотрел в её серые глаза, а потом на губы.
— Я принесла еды, — протянула она маленький мешочек, — вяленые фрукты в сахаре.
— О, спасибо, — принял я его, с удовольствием взяв пару кусочков.
Некоторое время мы ехали молча. Дважды я открывал рот, дабы сказать… что-то. И дважды закрывал.
— Ты знаешь, что с некоторыми людьми очень спокойно молчать? — спросила Даника.
— Да? — глупо переспросил я, едва не поморщившись от такого.
— Но не с тобой, — дополнила она, отчего я едва не остановил коня, изумлённо на ней уставившись. По губам волшебницы скользнула улыбка.
— Издеваешься, значит, — фыркнул на это, а потом завязал мешочек, перекинув обратно. Девушка ловко подхватила его.
— Немного, — пожала она плечами. — Но я подошла не только за этим.
— Угу, поддержать силы своего лейтенанта — это, конечно, совершенно не то, что нужно, — проворчал я.
— Мы не «Полосы», — возразила волшебница. — Мы — Серые Ворóны.
Облизнув губы, собрал остатки сахара, после чего коротко кивнул.
— Скажи, это правда? — через несколько секунд поинтересовалась Даника.
— М-м? Конечно, — покрутил я рукой.
— Ты ведь не знаешь, о чём я, — приподняла она бровь.
— А ты — о чём я, — парировал в ответ.
— Значит правда.
— Правда.
— Ты на самом деле заигрываешь со мной, — сказала она, вызвав мой хмык, после которого я коротко покосился на неё. Лицо Даники было неизменно, но мне показалось, что глаза под свисающей чёлкой смотрели с пытливым интересом.
Или я хочу, чтобы они таковыми казались?..
— А я было подумал, ты о том, что я обещал открутить Зилгарду голову, если его толстый зад ещё раз окажется рядом с игральным столом, и неважно что там будет: кости, карты или сенет.
— Зилгард прошёл через многое, — нейтрально сказала девушка.
— Он… специфичен, но я не чувствую в нём зла, — поддержал тему.
— Только хитрость? — слабо улыбнулась она.
— Ха-ха, да уж. Скажи, он возглавляет вас? Магов-перерожденцев? — вновь обернулся я.
— Нет, это делает Вешлер. Он одиночка, но ты должен был его видеть.
— Видел. И ты не отрицаешь этот факт. «Перерожденцев», имею в виду.
— Тут нечего отрицать, хоть ты и не прав до конца, — отвела она взгляд, посмотрев в горизонт.
— Что это значит? — невольно нахмурился я.
— Мы не помним предыдущие жизни, — спустя несколько секунд произнесла она. — Лишь обрывки, наиболее яркие или часто повторяемые образы. Они… словно раскрываются. Будто бы в серой пустыне расцвёл сад.
— Мираж? — предположил я.
— Отличное сравнение! — впервые за весь разговор проявила Даника эмоции. На её губах появилась скупая улыбка. — И правда, мираж. Я иду к нему, ощущая, как… вспоминаю магию, без какого-либо обучения, — девушка замолчала. Задумалась. — Знаешь, это накладывает свои ограничения. Я должна тренировать эти пробуждённые способности изо всех сил, чтобы мои труды и усилия тоже отразились среди тех навыков, которые будут переданы дальше. Чтобы не оборвать линию преемственности.
— А если она оборвётся? — заинтересовался я.
— Такое уже было, — спокойно пояснила она. — Придётся начинать заново. Зилгард именно из тех, кто начал заново.
— Что значит начал заново? — не понял я. — Разве толстяк не получил знания от поколений колдунов?
— Нет, всего от одного, — слабо улыбнулась девушка.
— Одного⁈
— Это был человек, пришедший с острова Фусанг, — ещё больше удивила меня Даника.
— Из Империи, — хмыкнул я.
— Да. Он пришёл, зная, что мы можем, но не сказал откуда узнал, ведь эти сведения держались в тайне до момента прибытия в Монхарб, — поведала волшебница. — Однако же он пришёл, после чего мы провели ритуал единения душ. Через пару месяцев этот колдун получил Метки и умер. Старейшины решили не соединять его с общим потоком, а создать новый. Вскоре Зилгард достиг возраста пробуждения магии и… вместе с магией, он был соединён с новой памятью.
— Он изменился? — нахмурился я.
— Как и все мы, Изен, — на миг прикрыла она глаза.
Снова молчание, но я уже не чувствовал такого напряжения, как в первый раз. Тишина словно бы стала… умиротворённой?
— Расскажи… — я закашлялся и сбился. — Расскажи, какой ты была?
— Менее задумчивой и куда менее спокойной, — не улыбка, а самая её тень, пронеслась по лицу Даники. — Мне говорили, что я должна была родиться мальчишкой.
— Импульсивная? — хмыкнул я.
— Очень.
— Дралась?
— И часто.
— И как на это реагировали?
— По разному, — пожала она плечами. — Это было странно. Сейчас я понимаю, что поступала глупо.
— Я… тоже раньше поступал глупо, — отвернувшись, я уставился на горизонт, рассматривая пыльную дорогу и людей, едущих вокруг. Почти каждый, на «коротком шаге», общался с кем-то из соседей или просто созерцал окрестности.
— И изменился? — с интересом спросила она.
— Да.
— Насколько сильно?
— Слишком сильно, чтобы не ощущать, будто бы стал совершенно иным человеком, — прозвучало с примесью фатализма, но всё так и было.
— Может, ты тоже получил чью-то память? — усмехнулась девушка.
— Ха-ха… я ничего не исключаю, Даника.
— Ты хороший, Изен. Я… не против, чтобы ты попробовал, — тихо проговорила она.