Глубины отчаянья (СИ)

Почувствовав, как по виску скатывается капля пота, я закрыл глаза.
Зря.
Меня сбили с ног, а потом, с громким, но непонятным криком, откатили в сторону.
Сверху упал флакон с какой-то гадостью и тут же разбился, после чего местность в диаметре пяти метров дико зашипела, а воздух наполнился ядовито-зелёными испарениями.
— Сука! — выругался я и закрутил поток воздуха, которым сорвал и верхний слой почвы, направив всё это в небо, а следом — по направлению врага.
  
— Это был сион, — произнесла Килара, которая и отбросила меня в сторону. — Метнул свою склянку над твоим барьером.
Я кивнул. В нашу сторону кавалерия сайнадов уже почти не бежала — смысл? Барьер их взрывчатка пробить не могла, так что всадники сосредоточились на других участках. Сейчас, правда, барьера уже не было, но сила инерции — она такая…
— Я не могла, — прокряхтела капрал, — поступить иначе. Кто бы мне потом руку резал?
— Кто о чём, а вшивый всё о бане, — пробормотал я, за что получил полный скрытой злобы взгляд. — Поговорка такая.
— Нехорошая поговорка, господин лейтенант.
— Зато точная, капрал. Будет тебе и рука, и нога…
— Вот про ноги, пожалуй, не стоит. А то непременно расскажу о нашем опыте Данике. Поделюсь, как старшая, что нравится одному загадочному магу.
— Нехорошие слова, — ухмыльнулся я. — Один-один.
Между тем, навстречу рвущимся в нашу сторону войскам, скрытым конной атакой, выступили копейщики. Воины отлично знали местность, ведь самолично её подготавливали, а потому ловко обходили все ловушки, собираясь встретить противника ещё на подходе.
Кавалеристы как раз закончили, так что отступили, показав неровные ряды ратников, глотавших пыль. Часть даже опустила оружие, пытаясь прокашляться. Некоторые тёрли глаза.
— Поспешили, — хмыкнул я, выбравшись из окопа, куда меня столкнула Килара. — Раненые есть⁈ Живо ко мне!
Несколько человек подобрались ближе — рассечения, вывихи, осколки, вонзившиеся в неприкрытые части тел. Среди них был лишь один «тяжёлый» — рыжий бородач Бейес. Ему камнем сломало ключицу и стесало кусок подбородка.
— Этого сразу к раненым, — буркнул я. — Сейчас нет времени возиться, я остановлю кровь и поправлю крошево из костей у него в груди, чтоб не подох раньше срока. Закиньте в телегу к «тяжёлым», такие ещё должны быть где-то поблизости. Или попросите кого из наших перетащить его на ту сторону.
— Сделаем, лейтенант, — кивнул Ворсгол, с толикой скорби осматривая пострадавшего.
Слитный ружейный залп из-за спин наших копейщиков обрушил почти два ряда пехоты сайнадов. Ратники падали под ноги своим товарищам, которые шли прямо по ним, не оставляя шанса даже легкораненым. Через несколько секунд два строя столкнулись друг с другом.
И мы, и они были уставшими. Наши бойцы не успели в должной мере отдохнуть, а враг слишком спешил. Сеча, однако, быстро остановилась. Прозвучали звуки горна, наши войска расступились, позволив стрелкам сделать ещё один залп, который выиграл время для отступления. Следом копейщики Первой сдали назад, позволив ратникам увязнуть в ямах с кольями и разных ловушках. Раздались взрывы — область была заминирована.
Взревел горн сайнадов. Пехота врага тоже предпочла отступить, вернувшись на прежнюю позицию.
Я закончил с лечением. Бейеса куда-то оттащили. Маутнер осматривал позиции врага через подзорную трубу и негромко матерился. Я заметил своего ученика, Фолторна, который стоял с закрытыми глазами и явно готовился провернуть какой-то трюк.
Снова взглянув на поле боя, я опешил. Стоило только врагу отступить, как вперёд бросились Дикие Гуси, которые начали старательно добивать раненых противников, лежащих на земле, и вытаскивать наших. Заодно эти ушлые типы, молниеносно работая руками, снимали с мертвецов амуницию. Откуда-то достали верёвки и… начали обвязывать конские туши. Не прошло и пяти минут, как Гуси направились обратно волоча за собой сотни килограмм мяса и даже парочку раненых лошадей, которые шли с ними сами.
Я присвистнул.
— Гуси даже в такой ситуации не забывают что-то урвать, — с уважением хмыкнул Грайс, встав рядом. Сапёр как обычно был всклокоченным и каким-то пошарпанным, словно несколько часов к ряду копал ямы. Хотя… не удивлюсь, если так оно и есть. — Всё в дело пойдёт: шкуры, хвосты, гривы, зубы…
— Я понял, — остановил его.
Короткое затишье не продлилось долго. Новые указы были спущены глашатаями до офицеров и горнистов, и вот, противник вновь направился в нашу сторону — уже аккуратнее и медленнее, под прикрытием щитов и даже нескольких барьеров, которые удерживали колдуны, затесавшиеся куда-то в центр строя.
— Сейчас бы из пушек по ним, — мечтательно проговорил Грайс. — Но я уже узнал по их поводу: всё побросали в пути.
— Не самая лёгкая штука, — нейтрально заметил я.
— Так-то оно так, но пригодилось бы, а?
С нашей стороны, впрочем, вестовых бегало не меньше. В отсутствие Логвуда, как я уже знал, командовал обороной генерал Эдли. И видимо у него было что сказать, так как гонцы стремительными тенями носились по специально брошенным мосткам, которые не занимал никто кроме них.
Отведя взгляд в сторону, я вновь уставился на ратников, начав прикидывать, как лучше всего будет их отбить.
— Капитан Маутнер! — сбил поток моих мыслей чей-то громкий, но тонкий голос. — Сообщение от генерала!
Молодой гонец, лет пятнадцати, устало пытаясь отдышаться, остановился напротив капитана.
— Магов… уф… собирают на юго-западном участке, фух… Ожидается… прорыв сионов. Нужен… Сокрушающий…
— Изен, — взглянул на меня Маутнер, — бери Сэдрина — на всякий случай — и ступай, куда вызывают.
— «Куда вызывают», звучит-то не очень, — проворчал я, а потом махнул рукой своему бывшему лейтенанту, который уже встал рядом, сжимая в руках заряженное ружьё.
— Через стадо, — указал мальчишка (даже моложе меня — а это показатель!) рукой, — так быстрее.
Стоило лишь приблизиться к стаду, как захотелось заложить уши — рёв стоял оглушительный. Тут и погонщики, и собаки (полудикие мощные зверюги, которых разводили в клане Серых Ворóн), и мычание коров, и грохот тысяч копыт…
Грязь смешивалась с пылью — осень и засушливый Сизианский ветер сотворили нечто невообразимое, когда на одном участке пути была слякоть, а на другой — чуть ли не песок.
Матерясь сквозь зубы, я старался не потерять сопровождающего и Сэдрина, заодно поглядывая под ноги — не хватало ещё растянуться, поскользнувшись на коровьей лепёшке.
Когда гонец уже готовился «проскользнуть» прямо сквозь стадо, я остановил его.
— Погоди, парень, сметут ведь, — прокомментировал я его попытку самоубиться.
— Так я уже ходил сквозь него, — с кривоватой ухмылкой произнёс он. — В обход — долго.
Наше внимание привлёк знакомый голос, который крикнул со спины. Обернувшись, узнал Данику.
— Вас тоже сорвали? — спросила она. — Я умею в друидизм, живность пропустит нас, — произнесла она, спокойно взглянув мне в глаза.
— Тогда двинемся следом, — тут же перестроился я.
Скотина притормозила перед нами, погонщики вскрикнули, но вынуждено застыли, ожидая, пока мы прошмыгнём мимо, рассекая огромное стадо. Мы спешили, а потому задержка не длилась дольше двух-трёх ударов сердца.
— Зилгард сообщил, — негромко произнесла Даника, но отчего-то я чётко слышал каждое слово, — что на том берегу реки собирают сайнадских колдунов. Сам младший воевода Зарни и лучшие его войска перебрались через реку в пяти километрах ниже. И они вот-вот ударят.
— Братья Видлор несут новость об усиленной атаке, — ответил я, тоже в полной уверенности, что окажусь услышанным.
Даника чуть дёрнула плечом, показав, что приняла ответ.
— Но каким образом толстяк связался с тобой? — удивился я.
— Все мы связаны одной нитью, — неопределённо пояснила она.
— Что же, пусть так, — пожал я плечами, ощущая, как намокли ноги. В процессе прохождения сквозь стадо пришлось пройти через мелководье, взбаламученное до состояния жидкой грязи.