Я в его клетке
Евгения Паризьена
Я в его клетке
ПРОЛОГ
Холодная осень, так хочется спрятаться от этой ужасной ветреной погоды, но надо отправляться в путь. Начинается страшный ливень, мама с девочкой подходят к огромным воротам, и звонят в дверь, как раздается лай собак. Через домофон, им отвечают.
– Вам назначено?
– Да, я звонила, это ведь Дом проданных душ? – посмотрела женщина на девочку, которая держала в руке куклу, и что-то ей напевала.
– Заходите, – заводит её охранник, и потом начинает обыскивать. – Паспорт давайте, где ребенок?
– Так вот же она. Анжелина. Ну, чего ты там встала? Анжелина! – хватает её за косу и заталкивает во двор.
– Сейчас к вам спустится Марта…
– Мамочка, а куда мы пришли? Смотри, какой большой дворец! Криспи здесь должно понравиться.
– Хватит уже говорить с этой куклой, она не живая. Как же ты мне надоела, всё возишься с этой никчемной игрушкой, – закричала на свою дочку, а в этом время во дворе появилась женщина с зонтиком:
– Прошу за мной. Смотрите, какой ливень начался.
– Знаете, мы так долго вас искали… Чуть не заблудились. Ух, ты! Вся территория огорожена таким высоким забором!
– Напоминает тюрьму верно? Тщательно постарались, чтобы отсюда невозможно было сбежать. Вам принести чаю или кофе? Хозяин вас сможет принять с минуты на минуту. – улыбнулась Марта, и приблизилась к девочке, та снова схватилась за куклу, испугалась, что её отберут.
– Нам бы поесть если можно. С самого утра ни крошки во рту.
– Хорошо. Рафаэль, принеси нашим гостям салат из лангустов, и чизкейк, – снимает свои очки, и принимается осматривать ребенка.– Как её зовут?
– Анжелина… – нервно отвечает мать, будто что-то увиливает.
– А возраст? – снова помощница что-то черкает в своем блокноте.
– Так семь, как указывалось в вашей анкете. Да и еще вот все справки, она здоровая, нечем не болеет. Правда немного странная, разговаривает с куклой, но видимо девочки в её возрасте, все такие, – накинулась на тарелку с едой, и даже не потрудилась предложить дочке. А малышка шептала кукле, что дождь за окном так и не закончится.
– Анжелина, иди, покушай! Ты голодная? – спросила Марта, но та лишь спряталась в угол.
– Вы случайно не бьете своего ребенка? Почему она такая забитая? С этим могут быть проблемы. Но последнее слово за хозяином, я только задаю общие вопросы. Её отец, русский или иностранец?
– Конечно, русский. Предложил назвать её так в честь своей матери, я думала, что вообще родится мальчик.
– Как вы знаете, мальчиков мы не принимаем, нуждаемся только в настоящих леди, и если она понравится, тогда сделка будет подписана.Я увидела шрам у неё на лбу, это ваших рук дело? – снова Марта осматривает девочку с ног до головы.
– Подошла к качелям, я, что следить за ней должна? Ну, когда же он придет? – нервничала, так называя, мамаша, а девочка села на пол и обхватила свои колени руками. И тут на лестнице послышались голоса, видимо пришел тот, которого так долго заждались.
ГЛАВА 1
Марсель
Не думал, что она так скоро приедет, ведь обычно матери сто раз подумают, прежде чем явиться сюда. Провожаю свою коллегу, как она подрывается с кресла.
– Вы Марсель Казановский? – её хриплый прокуренный голос раздражал, ну что же состоится довольно интересная беседа.
– Так и есть, не ожидал вас так скоро увидеть. Как я понимаю, вы приехали с дочерью. Прошу в мой кабинет.
Поднимаемся с ней на второй этаж, она всё не спускает взгляда с декора, еще бы наш дом принадлежал знаменитой династии. И после смерти отца всё управление перешла нам с братом, я довольно быстро повзрослел и вошел в этот бизнес.
– Надеюсь, Марта вас предложила кофе?
– Разумеется. Я бы не хотела откладывать наш разговор. Может, приступим к делу? – отодвигает стул и садится за стол, а я лишь снимаю свой пиджак, я всегда уважал официальный стиль, и в моем гардеробе присутствовало больше классики, хотя двадцатилетнему парню всегда приятно было повозиться в джинсах, и кожаной куртке.
– Так не терпится поскорее избиваться от дочери? – подколол её своим комментарием.– Может, всё-таки передумаете. А для вас я расскажу еще раз подробно про нашу корпорацию Проданных душ. Вы отказываетесь от своего ребенка, подписываете документ на лишение родительских прав. И с этих пор она вам больше не принадлежит. Иначе говоря, продаете её нам, отдаете её душу, и за это на ваш счет переводится десять миллионов рублей.
– Конечно, так и есть, я изучала тщательно информацию, перед тем как обратится сюда, – нервно теребит она свою сумочку, а я уже презирал её за то, что она так легко хочется проститься со своей дочерью.
– Как её зовут?
– Анжелина, не смотрите так, вы можете подобрать ей любое имя. Мне оно всегда не нравилось. И про возраст я вашей помощнице уже сказала. Ей семь, она родилась летом, помню, была такая ужасная жара, все пошли на речку, а у меня воды отошли. Мучилась целые сутки, лучше бы она умерла, – говорила с такой злостью, а я раскрыл папку, и стал вчитываться в резюме, где был указан вес, и все данные о младенце. Там было много справок, и как оказалось, она нечем серьезным не болела.
– И даже ветрянкой?
– Так я её в сад не водила, она у меня дома сидела! – гордо ответила мать, строит из себя порядочного родителя.
– Значит, вы с ней занимались? Читали? Писали? Рассказывали стишки? – закипел от гнева, не хочется брать недоразвитую девочку, с этим могут быть проблемы, нам требуются не только умные, но и безумно красивые, которые впоследствии вырастают, и работают на нашу корпорацию.
– Конечно, за кого вы меня держите?
– За мать, которая хочет продать своего ребенка. Давайте называть всё своими именами. Главный вопрос, у нее есть братья и сестры? – налил себе в бокал виски, не люблю такие моменты, когда приводят новеньких.
– Нет, она одна. Вы издеваетесь? Я её раздумывала рожать или нет. Муж заставил, конечно, походил бы сам девять месяцев с ужасной тошнотой, скотина такая! А я из-за него бросила модельный бизнес, мне такие мужики делали предложение, один из них хотел купить дом в Испании. А я по пьяни переспала с этим уродом, и залетела, а он оказался бедным музыкантом. Ну, повелась! И что в итоге? Он умер, а я с ней на руках осталась, и теперь каждый день по помойкам лазием.
– А вы не пробовали устроиться на работу? Вы же мама, а это ваше чадо, – проверял её сейчас, мне нужно было знать, что не всё потеряно.
– Хм, если вы откажитесь, простите, то тогда я её просто завезу в лес и оставлю. Но кормить лишний рот больше не собираюсь, – своим ответом она показала, что на девочку ей действительно наплевать. Оставались другие формальности, хочу уже открыть другую папку, как оттуда выпадает фотография, передо мной силуэт малышки с косичками. Она будто не хочет смотреть в камеру, а дальше я увидел её зеленые глаза, в них читалась грусть, ещё бы с такой мамашей. Мне стало так холодно за этого ребенка, она была сиротой при живых родителях.
– А бабушка с дедушкой?
– Я сама из детдома, отвечу сразу, у нас нет никаких родственников, смотрите уже эту чертовку, она в коридоре, играет с куклой. Выкидывала её на улицу, а она всё равно тащит в дом.
Снова вглядываюсь в фото, а потом набираю Марте, сейчас мы подпишем договор.
– Подготовь все нужные документы, сделка одобрена, – сказал, как отрезал, а эта женщина захлопала в ладоши.
– Так вы дадите десять миллионов? Ну наконец-то заживу, как следует.
Дверь открывается, Марта приносит бумаги, а мамаша прочитала строчки так быстро, да ей плевать, что в пунктах договора, был полный отказ от ребенка, и она может потом обращаться к юристам, адвокатам, всё равно ничего не добьется, ей-богу в таких родителей надо стрелять. Отдает бумагу с подписью, а я в душе её осудил, но такие родители звери, и в нашем так называемом тюремном городе именно дети, которые никому не нужны.