Раскинулось море широко
Ну, англичанин, давай, я тебе чего-нибудь отрежу… хочешь, сначала – нос, хочешь – ухо… например, левое… люблю я погрызть хрящики…»
В этот момент радиоприёмник что-то мелодично, канареечной трелью, пропищал, помаргивая зелёной лампочкой на эбонитовой консоли…
Питер Бота, до войны трудившийся телеграфистом в железнодорожной конторе, поднял вверх, на уровень плеча, сжатые в кулак пальцы – принятым в коммандос сигналом призывая всех к молчанию…
«Так, английская собака, это кто вас, английских свиней, захватил?»
«Они японцы…»
«Какая разница… отвечай, тварь, а то кастрирую – и заставлю яйца сожрать!»
«Я… мне приказали… я не хотел! Пощадите!!»
«Садись за аппарат, и передавай… да смотри мне – я азбуку знаю!»
«Питер, я не понимаю… а ты сам не можешь?»
«Заткнись, Вилли… у каждого телеграфиста – свой почерк… передавай. Захватили МЫ – русский пассажирский пароход. Куда его доставить?»
Аппарат снова запищал…
«Ага, ага… Остров Raffles»
… Тундерман Первый, как тигр, метался по мостику… перед ним, комкая в руках широкополую шляпу, понуро стоял Питер Бота…
«Ну, за находчивость – хвалю… не получив ответа – японец бы стал разыскивать свой пропавший угольщик… а так – мы выиграли… а что мы выиграли? Пару часов? Пока они не догадаются, о том, что-то не так, и снова начнут разыскивать…
Ну хорошо, спасибо… Вы свободны… да, а где англичанин?»
«Лев» Штейн, ковыряя спичкой меж зубов, задумчиво отвечал:«Кэптайн… его ест великанский волна за борт шнелль-шнелль смыть… Es ist schade!»
…«Господа офицеры! Вначале – я думал, просто пройти мимо японского крейсера, изображая – что мы идём под конвоем… но понял – это не реально. Потому как японский командир обязательно захочет осмотреть такой ценный приз. Поэтому – поступим так… Прежде всего, мне нужны добровольцы! Три кочегара, механик, рулевой… и офицер… отставить офицера! Добровольцев – поведу лично я…»
… Маленький островок, впрочем – обладающий отличной, закрытой от преобладающих ветров якорной стоянкой, был назван в честь сэра Thomas Stamford Raffles, который намеревался открыть здесь торговое представительство английской – (Ост) Ист – Индийской компании. Однако после переговоров с султаном Джохора ему удалось заключить гораздо более выгодное соглашение – арендовать весь остров Сингапур… на котором, впрочем, в далёком 1819 году жило всего несколько семей бедных рыбаков…
Буквально за несколько месяцев численность жителей нового поселения достигла пяти тысяч человек – впрочем, по мнению англичан – человек там жило как раз очень мало, а остальные – были просто китайцами…
Ко времени нашего рассказа – Сингапур трёхсот-тысячный стал коронной колонией – важность которой неизмеримо возросла после открытия Суэцкого канала! Этот город-остров становился главной базой RN на Востоке… Впрочем, людей – в английской интерпретации – там по-прежнему жило немного…
К вечеру на рейде Сингапура, на котором стояли два британских крейсера – увидели, как к маяку на острове Райфлз, у которого на якоре стоял принимавший уголь с парохода «Ниитака-мару» японский вспомогательный крейсер «Ниппон Мару», понуро направляется огромный трёхтрубный пароход, с приспущенным с приспущенным русским торговым триколором… конвоируемый гораздо меньшим, каким-то замурзанным пароходиком под гордо развевающимся флагом Японии…
Коммодор Чейни, наблюдавший эту сцену с мостика «Кресси», указал биноклем, зажатым в холёной, затянутой лайковой перчаткой руке на эту поучительную картину своему гостю – капитану Джонсу с «Дрейка»:«Вот Вам, мой друг – апофеоз царизма… колосс на глиняных ногах! Маленькая и бедная Япония – но ведомая и руководимая нами, англичанами – царит в океанских просторах!»
«Разгрызи меня Господь, коммодор… но неужели „русски“ не могли хотя бы удрать?»
«О-о, капитан… они трусливы даже для бегства!»
Между тем «Хиросима-мару» под приветственные крики «Тенно хейку банзай! Банзай! Банза-а-ай!» приблизилась к своему сэнсею… Это было очень крупное – по японским меркам – судно… одно из восемнадцати самых крупных торговых судов, принадлежащих до мобилизации компании «Ниппон Юсен Кайса» – гордость её флота, построенное на верфи «Мицу-Биши Доккура энд Энджин Воркс -Нагасаки»… длиной 133 метра, тоннажем 6172 тонны… Скорость «Ниппон -мару» достигала 22 узлов, да её и проектировали как крейсер… и вооружена она была для своего класса вполне приемлемо…
Так что «Херсону» пришлось бы туго – встреть она японский корабль вместо угольщика в узком проливе…
Внезапно под штевнем «Хиросимы-мару» начал подниматься белый бурунчик… пароход увеличивал скорость…«Смотрите, капитан, япошка хочет подрезать флагману нос! – Да, друг мой, это – чистое пижонство…»
Но угольщик – собирался резать не нос… На вспомогательном крейсере началась встревоженная беготня, над передней трубой – вырос султанчик белоснежного пара – и до зрителей донёсся рёв пароходной сирены… потом прогремел предупредительный выстрел!
Но «Хиросима-мару» – всё ускоряла и ускоряла ход – пока с грохотом, треском и скрежетом – не вломилась прямо в мидель «Ниппон-мару»!
Спустя несколько минут на баке японского угольщика прогремел мощный, сдвоенный взрыв… и сцепившиеся суда закрыла туча дыма и угольной пыли…
… Валера Петровский, загребая одной рукой, плыл к «Херсону» – на которой взлетел андреевский крест – кормовой флаг русского вспомогательного крейсера… второй рукой он придерживал тело Тундермана Первого, контуженного при взрыве боевых зарядных отделений вынутых из трюма торпед, входивших в поставляемый вместе с миноносцами боекомплект… до русского корабля было ещё очень и очень далеко…
И не известно – сумел бы он выгрести против приливного течения – довольно сильного – если бы из тучи дыма не вынырнул паровой катер, с тонкой, почти самоварной трубой, и мачтой – похожей на зубочистку – на которой, между тем, гордо развевался вымпел Министерства Иностранных Дел Российской Империи… две скрещённые пальмовые ветви миротворцев под двуглавым российским орлом…
«Вы что творите, да ещё прямо напротив английского порта? Что скажет Даунинг-стрит?»
«Купаемся мы здесь…»
«Кто – нибудь ещё… купается?»
«Нет, только мы двое и сумели в воду спрыгнуть… япошки стали из винтовок и пулемёта стрелять… так все наши на палубе и остались…»
«А японцы?!»
«А японцы, по дикости своей, не соблюли „Правил противодействия столкновению судов на море“… не прогнозируемая случайность, форс-мажор…»
Тем не менее, не прогнозируемая случайность продолжала развиваться своим чередом… Если «Аудентес фортуна юват», так уж действительно, – «Смелым – везёт»…
«Хиросима-мару» врезалась как раз на уровне переборки между машинным и котельным отделением… при таране погиб инженер -механик Джон Граффтон – чистокровный японец… ничего удивительного! Англичане замещали треть офицерских должностей в японском Императорском Флоте…
Командир, капитан второго ранга Хосуява Тамагочи – погиб при взрыве русских торпедных зарядов…
Так что возглавить борьбу за живучесть было просто некому… тем более, что во время бункеровки японцами были отдраены все горловины угольных ям…
Медленно заполняясь водой, «Японские глаза» мало-помалу кренились на подбитый борт, увлекая за собой «Глаза Хиросимские»…
(«При чем здесь глаза?» – восклицает Взыскательный Читатель… так ведь для сбережения от злых духов сначала японцы на своих джонках рисовали изображения «ками» – богов… потом – только глаза этих богов, чтобы джонка видела – куда плывёт… а затем просто писали, мол, «глаза» – то есть «мару»)
Приняв на борт поднятых с воды Петровского и Тундермана Первого (по иронии судьбы – уцелевших: самого старшего и самого младшего из команды брандера) – и получив от русского консула пачку газет, которые последний (вот и говори об отсутствии интуиции) нахватал прямо на пирсе, «Херсон» торжественно проследовала мимо Сингапура, вступая в воды Тихого Океана…
Глава десятая. Пираты против воров, или лопатой – по черепу…
…«Владимир Иванович! Владимир Иванович, просыпайтесь, пожалуйста…»