Раскинулось море широко
Фон Ливен поморщился…
- «А в самовар – смирновской водки нальём…»
Фон Ливен довольно улыбнулся. Приятно что-нибудь сделать доброе для хорошего человека… хотя, конечно, если бы он ханшин луком не закусывал, был бы ещё лучше…
… Вечер в Артуре закончился грандиозной манифестацией перед домом Макарова… Обыватели, мастеровые Балтийского завода, портовые матросы, солдаты гарнизона – столпились перед крыльцом, и стояли до тех пор, пока к ним не вышел адмирал – после чего устроили ему настоящую овацию… Правда, этого слова они не знали, а просто – подняли своего – теперь уже точно-любимого, Дедушку на руки, и с песней:
«Выйдет Дедушка Макаров,
Бородою поведёт
И Артурская Эскадра
На японца в бой пойдёт!»
- пронесли его до самого причала…
Только, пожалуй, один человек, сквозь зубы, выговорил Макарову – Адмирал Свиты Алексеев…
Впрочем, и штабным было в тот день – не всем весело… мичман Б., известный острослов, получил в ретираде от неизвестных, погасивших свет, по морде – за его mot, что мол, ничего удивительного, у Степанова как выход в море – так каждый раз корабль подрывается…
…«Это не папуас. Это наш прежний командир капитан первого ранга Плаксин от имени русского правительства вручал королю Чулалонгкорну орден Андрея Первозванного и личное письмо Государя Императора Александра III. Капитан же, в свою очередь, был награжден туземным королём орденом Белого Слона II степени, а в кают-компанию – получил в подарок этот портрет…»
Дипломатия канонерок! Романтическое время колониальных разбоев… когда для подавления «непокорных зусулов» (Примечание. Автор знает, к какому племени принадлежал король Чака. К тому самому, что живёт на реке Тугеле… ), да, когда для обуздания злобных кафров белые нкози посылали большую белую пирогу…
Нет, не похож был русский «Сивуч» на колониальную канонерку… ведь что такое колониальная канонерка? Достаточная мореходность, чтоб из туманного Альбиона доплыть до жёлтой, жаркой Африки… превосходная обитаемость… великолепная отделка капитанского салона, чтобы не стыдно было представителю Королевы принять туземного монарха… а орудия? Ну, пусть будет и орудие… голожопых ниггеров пугать… а главным образом, для церемониальных салютов…
Отнюдь. Может быть, потому, что у России никогда не было колоний?
И «Сивуч», построенный за двадцать лет до описываемых событий – не предназначался для того, чтобы кого-нибудь пугать… Вовсе нет! Построенный шведским «Бергзундом», этот корабль предназначался для одного – единственного, яростного, смертельного встречного боя в финских шхерах с атакующими британскими броненосцами!
Поэтому на баке, за бронированным бруствером, стояло одно – зато 229-мм орудие… шестидюймовка на юте, и шесть 107-мм в бортовых полупортиках предназначались для всякой вражеской водоплавающей мелочи…
Война застала «Сивуч» на ремонте в Инкоу, в здешнем земляном доке… благодаря стараниям русского консула Тидемана (выпускника Лазаревского Института, 22 лет от роду) корабль был спешно – насколько это возможно в Китае – подготовлен к выходу в море…
«А вот идти-то нам и некуда…» – кавторанг Стратонович Александр Николаевич сидел вместе с Тидеманом в тесной командирской каютке…
- «Впереди – японские корабли, блокирующие Инкоу… позади – пусть широкая, да с большим течением и на глазах меняющимся фарватером река Ляохе, с глубиной на фарватере два-три метра… а у нас осадка носом три и семь десятых… эх, сюда бы „Гиляк“ – у него осадка метр, да винты с рулями в специальных туннельных обвесах… наччальство. О чём думают? И главное – каким именно местом? Загадка.»
- «Ну, и что же Вы будете делать?»
- «Да что тут будешь делать… ход у нас – одиннадцать узлов… не разбежишься… кабы не Макаров…»
- «А что Макаров?»
- «Да не будь Макарова в Артуре, дождался бы я спокойно высадки японцев, да отошёл бы себе спокойненько вверх по Ляохе… пока бы не сел на мель где-нибудь у Санчихе… потом с чистой совестью взорвал бы корабль, да и поехал бы во Владик, получать свои мечи к ордену Святой Анны 2-й степени „за труды и распорядительность по охране порта Инкоу и проводке канонерской лодки по реке Ляо“…»
«А теперь, что же?»
«Не поверите… стыдно!»
Тидеман только головой покачал…
Стратонович ещё подлил ему чайку и попросил: «Слушайте, голубчик, не в службу, а в дружбу… Вы ведь как-то с журналистами дружите?»
Тидеман рассмеялся: «Был тут у меня один японофил, американец… так Россию в своём листке полоскал, такие помои лил… теперь – завзятый русофил и японофоб!»
«Как же Вы его переубедили?»
«Была охота, с этим дерьмом американским в дискуссии вступать… я его перекупил. У них, американцев – кто босс, тот и умнее… ежели ты богаче – значит, тебя их протестантский боженька возлюбил, значит – твоя и правда…
Да Вы, верно, его рассказишки читывали? Лондон, Джек? Нет? Ну и не надобно… не Куприн! О Чехове я уж и не говорю…»
«Ну раз так… запустите утку, что наш „Сивуч“ разоружается…»
«Да без вопросов… ныне же запустим, пусть себе летит и крякает… жёлтая!»
…«… Пока мой собеседник возмущенно ковылял взад и вперед, я снова поддался романтическому обаянию тумана. Да, в этом тумане, несомненно, была своя романтика. Словно серый, исполненный таинственности призрак, навис он над крошечным земным шаром, кружащимся в мировом пространстве. А люди, эти искорки или пылинки, гонимые ненасытной жаждой деятельности, мчались на своих деревянных и стальных конях сквозь самое сердце тайны, ощупью прокладывая себе путь в Незримом, и шумели, и кричали самонадеянно, в то время как их души замирали от неуверенности и страха! Голос моего спутника вернул меня к действительности и заставил усмехнуться. Разве я сам не блуждаю ощупью, думая, что мчусь уверенно сквозь тайну?
Ведь совсем недавно я верил, что в сердцах русских есть хоть капелька Гордости, Смелости, Чести Белого Человека… но они – грязные потомки рабов и сами рабы „Tsar-batiushka“, способны только пресмыкаться перед лицом доблестных сынов Аматерасу… и они -эти желтокожие дети Восходящего Солнца, с весёлым смехом разорвут на носовые платки трусливо спущенное русскими знамя…
Да, спущенное, потому что русская канонерка „Sivvytsh“, которая, поджав хвост, удрала вчера вверх по Реке, сегодня – трусливо разоружилась!» Джек Лондон, фельетон «Морской „волк“ и Японские львы»
… Для блокирования «Сивуча» адмирал Дэву выделил отряд капитана второго ранга Нисиямы (канонерки «Tsukushi», «Atago», «Uji» и 12-й дивизион эскадренных миноносцев).
Наиболее противненькой была первая… Мореходный корабль в 1400 т, сильно вооружённый – 2х9.8 дюйма (240 мм),, 4х4.7 дюйма (120 мм), скорость 14 узлов… вообще, можно было считать её броненосцем береговой обороны… у неё броневой пояс в 114 мм, и траверсы -50 мм.
«Атаго» – просто старая калоша… 600 тонн, 4х120 мм, 10 узлов… брони нет совсем… и артиллерия расположена казематировано – по углам четырёхугольника, так, что в каждую сторону могло стрелять только одно орудие…
«Уджи» – речная канонерка… 4х76-мм… это не серьёзно…
Миноносцы – «Хато», «Хибари», «Като», «Киджи» – старые, по 152 т, скорость в лучшие времена 29 узлов, 2х351-мм торпедных аппарата, 2-3 малокалиберных пушки…
Короче, к русской, загнанной в угол канонерке относились так, как она этого заслуживала…
Осталось придти и забрать её…
Город Инкоу лежит себе, пыльный, на левом берегу мутной, коричневой реки… на правом берегу – станция железной дороги, кумирня, русский посёлочек…
Канонерская лодка «Уджи», под гордо развивающемся флагом Императорского Флота пересекла бар в устье Ляо-Хе, и уверенно, ничего не опасаясь, вышла на траверз города… от городской пристани отчалила шампунька с вымпелом русского МИДа… в лодке стоял, одетый в шитый золотом парадный мундир, с треуголкой в руке, консул Тидеман…
Приблизившись к канонерке, он громко и чётко произнес (по – японски): «Вынужден предупредить господина капитана японского военного судна – вы приближаетесь к демилитаризованной зоне, находящейся под юрисдикцией Гаагской…»