Смотритель маяка (СИ)

Сейчас ты проснёшься, настроишься на волну Магнуса, мысленно потянешься к нему, и из перстня ударит синий луч туда, где твой любимый находится сейчас. Не медли, иди по лучу, хватай парня и быстренько назад. Портал просуществует недолго. Удачи, глупый человек!
 ...Магнус лежит неподвижно на полу и пытается прикрывать разбитое (!) лицо. Синий луч бьёт прямо в какого-то человека в белом, и я слышу, а потом и вижу, что доктор (?) визжит как поросёнок и стекает талой водой на пол. Затем луч перемещается на Магнуса и омывает его раны, пока я, стоя на коленях, целую смотрителя и плачу в голос. Вдруг я всматриваюсь в его лицо, резко отшатываюсь от любимого и встаю на ноги.
  
— Магнус, это ты?
Тот ничего не понимает, как и я. Он проводит рукой по лицу, а я вижу, что он молодеет на глазах. Он — чуть старше меня. Следов избиения уже нет, как нет и старого шрама. Магнус поднимает руку к волосам и резко выдёргивает один. Он — не седой.
Тут я вспоминаю, что времени мало. Я хватаю Магнуса за руку, и мы оба прыгаем в уже начинающий исчезать портал. И... падаем прямо под ноги полковника, который стоит в моей комнате и растерянно смотрит на нас.
Далее следует непереводимый фразеологический оборот из арсенала разъярённого военного, на цензурном интеллигентном языке это выглядело бы примерно так:
— А какого хрена вы тут натворили?
А. Щербаков-Саратовский «Уроборос»
**Информация взята с сайта: https://ru.wikipedia.org/wiki/Уроборос
«Мой конец — мое начало» — первая строка поэмы Гийома де Машо (1300–1377), а также девиз Марии Стюарт и, в виде парафразы, начало поэмы Т. С. Элиота «Ист Коукер» («В моем начале мой конец»).
====== Луч 10 ======
Пройдут невзгоды и беда.
Нам светит добрая звезда.
И нам поможет лишь она.
Всё впереди.
Пройдёт туман — рассеет страх.
И, словно дым, уйдёт печаль.
Найдёшь дорогу и причал
Судьбы своей.
Ты посмотри, ты оглянись.
Ведь это я пою тебе.
И, как маяк, пронзая мрак,
Зову к себе.
Не расшибись, не упади.
Навстречу руки протяни.
Я буду верить. Буду ждать
Я лишь тебя.*
POV Александр
Я сижу в своём кабинете в редакции и дописываю уже третью статью про маяки, про жизнь и работу смотрителей, прикладывая к этому собственноручно сделанные фото. На удивление, две мои предыдущие статьи имели бешеный успех среди простых читателей. И на моё имя в нашу редакцию пришло много писем с просьбой продолжить работать по этой теме, а также благодарности от губернаторов тех мест, маяки которых я описывал. Все приглашали меня в гости, чтобы собственными глазами я смог посмотреть, а затем написать репортажи об их загадочно-чудесных маяках. Причём, эти руководители мне на карточку перечислили даже премии за такую роскошную рекламу их достопримечательностей.
Мой редактор был вне себя от радости. У нашего издательства вырос спрос и рейтинг. Меня назначили главным ведущим журналистом. На ужин с Кевином мне всё-таки пришлось сходить. Но, к счастью, это было не свидание, а званый ужин в мою честь, куда меня пригласили официально вместе с сестрой, Иззи. В конце вечера, пригласив меня на танец, Кевин начал уговаривать меня переехать жить к нему, так как он, оказывается, давно влюблён в меня. Я мягко, но настойчиво отказался от этого предложения, объяснив, что люблю другого человека. Кевин, конечно, очень огорчился, но сказал, что будет ждать и надеяться, и что этот разговор никак не повлияет на наши рабочие отношения.
Возвращались домой мы с Иззи пешком. Как-то вдруг решили пройтись по родному вечернему городу. Я соскучился по его непрекращающемуся шуму от машин, криков людей, пению птиц, музыке, доносившейся из кафе, ресторанов и окон домов. Только сейчас я осознал, как же на острове было тихо. Шумел лишь океан!
Я рассказал сестре обо всём, что случилось на острове, и показал свои дневниковые записи. Она поверила мне сразу и безоговорочно, только очень жалела Магнуса и переживала, что я уехал, хотя и знала, почему я вынужден был это сделать. Прошёл ровно месяц, за мной прилетел вертолёт, и надо было вернуться и уладить дела в редакции. Да и Магнус с Джейсом уговаривали меня пожить в спокойствии, придти в себя и подумать, а нужен ли мне Университет и все его тайны…
POV Магнус
Пройдя по синему лучу, мы с Алеком оказались в его комнате на моём острове. И… прямо лицом к лицу с полковником Университета. Я знаком с ним очень хорошо. Он — талантливый военный, прекрасный исполнитель, ответственный и честный парень, но слишком самолюбив и прямолинеен.
Вот и сейчас он страшно ругается на нас. Ну, оно и понятно! Нервы сдали. Ведь ему поручили охранять парня, а тот исчез из своей комнаты, из-под охренительной охраны, с острова, кишащего кадетами!
Первое, что сделал Джейс, это пригласил врача, чтобы осмотреть нас обоих на предмет ран и наличие или отсутствия вражеских «жучков» в теле, в мозгу, в одежде. Нас запихнули в своеобразный переносной сканер (который мгновенно установили в гостиной), велели раздеться догола и по очереди запихнули в этот аппарат.
К нашему счастью, врач ничего не нашёл, и Джейса немного отпустило. Нам разрешили одеться, и затем полковник сам приготовил нам плотный ужин (с подачи врача, который посоветовал таким образом немного снять с нас стресс). Джейс пожарил для нас яичницу с помидорами, луком и ветчиной, а потом налил по большой кружке какао с тостами и джемом.
Когда ужин был готов, и так заманчиво запахло съестным, мы с Алеком переглянулись и поняли, насколько оба голодные. Мы буквально набросились на еду, Джейс сидел рядом с нами и пил кофе. Мы все молчали. Потом полковник произнёс: — Вот сейчас всё доедите, я посажу вас в разные комнаты, и вы оба, по-старинке (ручкой на бумаге) опишите мне подробнейшим образом все свои приключения, мысли и действия. Я отошлю это Ректору Университета, и если отчёты его удовлетворят, тогда будем думать дальше, что с вами делать.
Мы посмотрели с Алеком друг на друга, вздохнули, но спорить не стали. Надо так надо!
Джейс действительно посадил нас в разные комнаты, и потом четыре долгих часа мы описывали, что же произошло, причём, я так пока и не узнал, как Александр смог включить перстень.
Наконец, мы дописали свои сочинения, Джейс забрал листочки, внимательно, но довольно быстро прочёл их сам, что-то приписал внизу от себя, вызвал дежурного кадета и велел немедленно переправить это всё Ректору, а нам посоветовал лечь спать, мол, так будет быстрее и спокойнее дожидаться ответа и вердикта руководства штаба.
Алек, не сказав ни слова, ушёл в свою комнату первым; я посмотрел ему в след и пошёл к себе, Джейс сел в кресло на кухне и заварил себе ещё кофе.
Я лежал в кровати и, честно говоря, не верил, что жив. Вдруг дверь тихо отворилась, и в комнату бесшумно проскользнул Алек. Я приподнялся на локтях и удивлённо посмотрел на парня. Он скинул халат и тапочки, и в одних боксерах скользнул ко мне под одеяло. И тут же начал жарко целовать меня и шептать, что думал, что потерял меня и уже не увидит.
Я немного обалдел от всего этого, но потом начал также яростно отвечать на его поцелуи и ласки. Мы так сильно вжимались друг в друга, так страстно целовались и ласкались, что у обоих снесло крышу напрочь, и мы доставили друг другуг удовольствие, прямо как подростки, даже не снимая боксеров. Когда страсть немного отпустила нас, и дыхание восстановилось, мы оба, осознав, что произошло, тихо и радостно рассмеялись. Я встал, достал из шкафа салфетки, чтобы почистить себя и Алека, и двое чистых боксеров.
Потом мы опять завернулись в объятия друг друга, и я попросил Алека рассказать, как же он меня нашёл. Он и поведал историю своей встречи с Уроборосом (за всю свою длинную-предлинную жизнь я ничего подобного никогда не слышал), а потом я рассказал ему о том, что случилось со мной. Парень плакал у меня на плече, слушая, как меня пытали морально и физически.