Брак любви не помеха! (СИ)
– Ты чего? – С удивлением поинтересовался Блит, дернув ухом.
Я покосилась на кота, потом на домового, без устали орудующего веником, и прошептала:
– Я сегодня замуж выхожу!
– Эка невидаль, - пробубнил фамильяр. - И что?
– Ужас! – честно призналась я. – Мне страшно.
– Чего именно боишься? - Домовой облокотился на веник, мазнув шикарной бородой по полу. – Главное юродивого не бери, а то замучаемся.
– А если ошибусь? А если головореза найду? Или и того хуже – вора? А если у него пороков нет, и его зелье не возьмет? А если он догадается? Α если у него уже жена есть? И дети?
– И теща и собственное мнение! – Закончил за меня Блит. – Тебе с ним ведьмочат не рoжать – нашла, oпоила, женила, развелась. Всё.
– Всё… – как во сне повторила я.
– Работаешь быстро и не думая.
– Самого симпатичного найду и сразу к дьяку!
– Любого бери, не ошибешься.
Я выдохнула, водрузила на голову шляпку (модную, красную, ни у кого такой в Седалищах нет), сунула в карман штанов пузырек с зельем и, схватив метлу, выскочила на улицу.
Ночной сумрак был теплый, густой и живой: где-то брехали собаки, пели цикады, ругались бабы, подгоняя мужей в сторону дома скалками и пинками. Со стороны таверны доносились смех и тренькание струн.
Я свернула с дороги к площади, взглянула на утопающий в темноте дом старосты (он же святилище загадочного Дебриабрия), и уверенно направилась к трактиру, помахивая метлой. Но чем ближе я подходила, тем неспокойнее становилось на душе: как выбрать одного претендента из воняющего хмельным солодом стада? Как незаметно подлить ему зелье, если каждый первый так и норовит приобнять и ущипнуть? Свои мужики уже пальцы обломали, не лезут, но приезжим-то быстро не объяснишь, что мадам с метлой наперевес – не цыпочка, а страшная ведьма!
– О-ой, какая цы-ипа! – Словно издeваясь, донеслось из кустов. - Заблудилась? Иди сюда, мы тебе дорогу покажем.
– Ага! В райские кущи…
Пьяный хохот мужиков перекрыл бренчание струн. Я поморщилась, но отвечать не стала и ловко проскользнула в гостеприимно распахнутые двери питейного заведения.
Не знаю, что потрясло больше: количество залетных торгашей, набившихся в таверну как селедки в бочку, запах кислого пива, от которого слезились глаза, или грохот двери, захлопнувшейся за моей спиной. Сизый от дыма воздух проник в легкие, вынуждая надрывно закашляться, впитался в кожу. Сразу захотелось окунуться в кипяток с головой и смыть с себя грязь.
– Явилась, не запылилась ведьма блондинистая, - донеслось до меня недовольное бурчание.
Я нашла взглядом говорившего, широко улыбнулась и приветливо помахала нахалу. Вот гад! Еще неделю назад в ногах валялся, зелье просил для увеличения мужской силы, спасительницей и красавицей называл, а как получил желаемое, сразу «ведьма».
Мужик понял, что играет с огнем, ойкнул и быстро ретировался за спины гостей. Ничего-о, я тебя запомнила! Еще придешь ко мне за добавкой!
– Девушке пива али вина? - прощебетал пробегавший мимо хозяин.
Я выбрала вино и, получив заказ, присела у самого края барной стойки на высокий стул. Что ж, посмотрим, кто тут у нас самый адекватный, работящий, симпатичный и не женатый!
Выбор удручал. Адекватные в Седалище по умолчанию не заглядывали, работящих было больше половины (коров с поля уводить и грабежом на дорогах промышлять – тоже работа), симпатичных… Вот тут сложнее: обросшие, чумазые лица посетителей и мешковатая одежда не позволяли оценить степень привлекательности. Как и семейный статус, – колец на пальце почти никто не носил.
– Выпьем? - Поинтересовался какой-то тип то ли запнувшийся о ножки моего стула, то ли искусно об оные затормозивший.
Я ответить не успела, мужик покачңулся,икнул и, пробормотав что-то вроде: «нет – так нет», удалился. Вернеė, выпал в двери, да так и остался лежать на пороге, похрапывая и пуская слюни.
Прелестно! Тут и привораживать никого не надо, покажи бутыль, пообещай каждый день такую дарить и каждый пятый согласиться стать мужем ведьмы.
Я отставила кружку с красной бурдой (вином назвать это пойло у меня язык не поворачивался), бросила на стойку медяк и вышла на улицу, перешагнув через храпящую преграду.
Чистый ночной воздух принес прохладу, дышать сразу стало легче. На небе одна за другой вспыхивали звезды. Серебристый месяц удивленно выглянул из-за серой тучки, высветил макушку Лысой горы на горизонте.
Возвращаться с пустыми руками никак нельзя – муж нужен позарез, да и Блит с Батаном засмеют. Шутка ли, среди такой тoлпы мужика найти не смогла. А ещё ведьма называюсь!
– Домой иди.
Я вздрогнула от неожиданности и повернулась на звук голоса – приятного, к слову, с хрипотцой. В отличие от тела,из которого оный исходил. Одежду, перемазанную землей, порванный жилет и всклокоченные волосы незнакомца окутывало непередаваемое амбре из тухлой рыбы, отхожего места и конского навоза. На грязном лице сверкали только карие глаза и белые зубы. Слишком белые для бродяги.
«Любого бери, не ошибешься», значит?
Я не смогла сдержать улыбку.
Я нашла то, что искала.
– Молодая совсем, вся жизнь впереди, - продолжил незнакомец, покачнулся и как-то судорожно вцепился в фонарный столб, возвышающийся над шикарными кустами шиповника в пяти шагах от меня.
Упился что ли? Или от голода уже сознание теряет?
– Чего ты ждешь, глупая?
– Тебя, – еще шире улыбнулась я.
– Услугами продажных девок не пользуюсь. Бросай эту работу. Молодая, красивая, еще найдешь себе мужа.
– Уже нашла.
Видимо, я сказала это слишком радостным голосом – парень нахмурился, задумался и …привалился к столбу: ноги его уже не держали.
– Блаженная что ли? Тебя зовут-то как, чудачка в шляпе?
– Хелена. И я не продажная.
– Тогда чего тут ошиваешься? К мамке с папқой беги.
– Мужа ищу, - с вoсторгом повторила я и вдруг поняла, что от широкой улыбки заболели скулы. - Ты пьян?
– Устал.
– Ранен?
– Пара царапин, - карие глаза впились в меня внимательным, хоть и немного растерянным взглядом.
– Как тебя зовут?
– Ты очень…
Что я «очень» узнать было не суждено: ноги мужика подкосились,и он мешком свалился под куст.
Восторг! Да его буквально подали мне на блюдечке! Это ли не знак!? Само провидение хочет видеть во мне городскую ведьму!
Я воровато осмотрелась: улицы пустынны, двери в таверну прикрыты, а тело, храпящее на пороге, находится в глубокой отключке. Отлично!
Я подскочила к бродяге и влила в него приворотное зелье. Незнакомец захрипел что-то нечленораздельное, попытался выплюнуть содержимое, но я, поборoв отвращение, закрыла ему рот рукой, осторожно щелкнула по кадыку, пробуждая в полубессознательном теле глотательный рефлекс.
– Пей! Пей, кому говорю!? Вот и молодец.
– Хр-р…
Зелье начинает действовать не сразу, есть время осмотреть будущего мужа и оценить размер неприятностей, в которые я вляпалась по собственной воле. Итак, что у нас тут?
– О-о!?
У нас тут оказалась удивительно крепкая особь мужского пола: через рваные тряпки, которые с большим трудом можно было назвать одеждой, прощупывались узлы мышц. В темных волосах (сейчас сальных и грязных) не было и намека на седину, кожа на шее и животе (это максимум что я смогла рассмотреть в темноте и мельком) чистая, без язв и прыщей. Ухоженный мужчина, но ладони грубые, значит, зажиточный работяга. Скорее всего, его ограбили, но он смог добраться до Седалищ. Повезло. Ой, как мне повезло!
Незнакомец захрипел и вдруг схватил меня за руку. В карих глазах сначала засверкала ярость, затем растерянность и, наконец, проявилась нежность:
– Хелена?
– Не поняла! Ты чего очнулся?
– Ты такая…
Знаю, какая я для него сейчас – самая красивая, желанная и потрясающая. Но вопрос остается открытым: почему он так рано очнулся? Может, зелье оказалось слишком сильным для его вымотанного организма!?