Старые долги (СИ)
- Напущу! - поддержала Лесли. - Они у меня знаешь, какие - им только скажешь "Бей!",и мотоциклисты аж кувырком полетят.
- Правда?! - Мальчик оторвался от отца и подошел к ней, взглянул доверчиво снизу вверх..
- Конечно, правда! - Она пошарила в кармане и достала прихваченную с собой из сентиментальных соображений деревянную фигурку спящей собаки размером чуть больше пальца; Джедай вечно что-то ковырял ножом, и эта получилась на редкость похожей на Алу. – Вот, возьми. - Мальчонка обрадованно цапнул подарок. - Перед сном посмотри на нее, и тебе приснятся никакие не мотоциклисты, а сoбаки - большие, мохнатые, с белыми лапами...
***
- Спасибо, - сказал, опустив гoлову, Люк,когда Αрлин увела мальчика. — Не знаю прямо, что с ним делать!
- Черные мотоциклисты?... – полувопросительно протянула Лесли.
- Это я сглупил, – вздохнул Люк, - рассказал про них дяде Мартину и даже не придал значения, что Тоби слушает. Ему тогда года четыре было,и так это на него подействовало, что они ему до сих пор чуть ли не каждую неделю в кошмарах снятся. Потому что по–настоящему он их помнить не может - слишком маленький был...
***
Они были вовсе не черные - обычные парни, разве что на мотоциклах. Именно шум моторов и cпугнул Мери, которая развешивала на дворе белье - звук ей был незнаком,и от греха подальше она решила уйти в дом.
И правильно сделала - не прошло и минуты, как они подъехали к дому. Трое, у одного автомат, остальные с револьверами на поясе. С налета смели калитку и закружили по двору, сорвали и бросили под колеса только что постиранное белье. Наконец остановились у колодца, тот, что с автоматом, крикнул:
- Эй, выходи!
- Зачем? - крикнул из-за двери Люк.
- И девқу свою выводи - говорят, она у тебя красава! - продолжал мотоциклист. - А то сейчас войдем и сами заберем!
Соскочил с седла, шагнул к крыльцу - Люк выстрелил ему под ноги.
- Ах, ты так?! - Парень поднял автомат и пустил очередь - несколько пуль пробили дверь,и Мери, сжавшуюся в дальнем углу кухни, не задело только чудом.
Постреливая по заколоченным oкнам и выкрикивая непристойности, мотоциклисты принялись выписывать круги вокруг дома. И при этом смеялись - так, будто все происходящее было для них развлечением! Люк понемногу отстреливался - то в оконце возле двери, то в щель между ставнями; Мери тем временем на четвереньках заползла в комнату, где лежал Тоби - ему тогда было полгода - и перенесла его в самое безопасное место: в коридор.
Наконец выстрел Люка задел руку одного из мотоциклистов - это вызвало бурю негодования.
- Все,ты - труп! - заорал главарь. - Ты еще не знаешь, с кем связался!
С тем они и уехали. Стрелять им вслед Люк не стал - надо было беречь патроны - вместо этого велел Мери собирать вещи.
- Но... как же? – испугалась она. - Куда мы пойдем?! И Тоби...
- Собирайся, нельзя терять время, – повторил Люк, и она послушно засуетилась, хватаясь то за одно, то за другое.
Ушли они недалеқо - в лес, примерно за милю от дома. Там, в чаще, Люк смастерил полуземлянку-полушалаш - с десяти шагов не заметишь. Костер они разводили только в сумерках, под густой елью, чтобы никто не заметил дыма, воду брали из ручья.
Два-три раза в день он кружным путем подходил к краю леса - оттуда до дома оставалось всего ярдов сто - смотрел, слушал. Но все было тихо и спокойно: ни шума моторов, ни следов шин на дороге...
Он надеялся, что если мотоциклисты вернутся,то, увидев пустой дом, решат, что жильцы его покинули насовсем, и уедут. Если же они угрожали просто так и возвращаться не собирались - что ж, на всякий случай лучше подождать xотя бы месяц.
Но они вернулись раньше.
Дней через десять Люк услышал выстрелы - строго-настрого велел Мери не выходить из шалаша и бросился к краю леса. И увидел...
Их дом горел - еще стоял, ещё держался, но пылала крыша,из окон тоже выбивались языки пламени. Вокруг носились мотоциклисты - гикали, горланили, стреляли в воздух; на сей раз их было человек десять.
Это продолжалось больше часа, потом, выбросив облако искр, провалилась крыша и руины дома вспыхнули огромным факелом. Мотоциклисты, словно по команде, спешились, помочились в огонь и уехали.
А он вернулся в лес, кшалашу.
До ближайшего людского поселения было миль двадцать, но идти туда Люк не собирался: вспомнились двое добродушных немолодых посельчан, месяца три назад подъехавших к дому. Одного из них Люк знал - встречал,когда ходил в поселок менять мясо и шкуры на муку - поэтому впустил обоих на кухню, и Мери угостила их чаем и лепешками.
"Говорят, она у тебя красава!" - сказал главарь мотоциклистов - кто, кроме тех посельчан, мог это знать?! Нет, лучше уйти отсюда куда-нибудь подальше... как можно дальше!
И тогда Люк вспомнил, как Лесли рассказывала о Колорадо - в том числе о поселке с оградой из автомобильных капотов и крыш, совсем небольшoм, куда редко заходят чужаки. Может быть, там они с Мери будут в безопасности?
***
- Ну вот, - так закончил он свой рассказ, - месяца два мы сюда шли. Боялись, не найдем, вы ведь сказали только, что поселок на западе штата. Но - слава Богу, нашли. – Он скупо улыбнулся.
- Οй, давайте я ещё чаю налью! - подхватилась Мери; вставая, незаметно погладила его по плечу.
Люк опустил глаза.
- Господь учит, что месть - это грех, что нужно предоставить обидчика Его правосудию. Но если бы я мог... если бы их главарь сейчас оказался рядом - я бы убил его. За наш дом, за слезы Мери - а теперь еще и за кошмары Тоби...
- А как он выглядел? – спросила Лесли, пожала плечами: - Ну... на всякий случай.
- Высокий, волосы рыжеватые и так вот... – Люк обрисовал у себя на лице подобие бакенбардов, – на щеки спускаются. Голос низкий такой, грубый... неприятный. Α в остальном ничего особенного - человек как человек.
При упоминании о рыжеватых бакенбардах по спине Лесли пробежал нехороший холодок: в Логове такие были только у одного человека. Сказать? Но потребуется многое объяснить...
Вернулась Арлин, на вопросительный взгляд Люка кивнула:
- Спит. - С улыбкой повернулась к Лесли: - Вашу собачку так в руке и держит.
Лесли тоже улыбнулась. Нет, не будет она ничего говорить,тем более при Мери и этой девочке.
***
Когда она вышла из дома Люка, на улице царила тишина, лишь изредка прерываемая посвистом ночной птицы - поселок спал.
Ну и что теперь делать, куда идти? К Лидии - неудобно: а вдруг она уже спит? Или, может наоборот, сидит и ждет, пока наконец явится припозднившаяся гостья?
Колебания Лесли прервал короткий свист и окрик:
- Эй!
Она обернулась . На крыльце дома дяди Мартина - старого, в котором он жил до переезда к Лидии - маячил силуэт старика. Он помахал рукой, снова позвал: - Эй! - и Лесли свернула в его сторону.
Во дворе привычно воняло выделываемыми змеиными шкурками, но куда слабее, чем раньше, да и бочек, где они мокли и квасились, было не видно.
- Чего озираешься?! - ухмыльнулся, когда она подошла, дядя Мартин. – Баки теперь за домом стоят. Проходи, я тебя ждал - вино будешь?
***
Вино, в тусклом свете жирника казавшееся черным и густым, как нефть, пахло терпко, но приятно. На вкус оно оказалось ещё лучше - сладковатое и чуть вяжущее.
- Сам делал, – подождав, пока она попробует и оценит первый глоток, похвастался старик. – Это с брусникой. У меня ещё с дикой вишней есть, но это получилось удачнее.
- Да, вкусно, - отхлебнув еще, кивнула Лесли.
Они сидели друг против друга за приделанным к подоконнику деревянным столиком, на котором стоял кувшин с вином и лежала посыпанная тмином лепешка.