Я вернулся. Том 5

Нам следовало узнать, какие люди имели доступ к его лаборатории помимо основного партнера в лице Чен Хэвона, но я не думаю, что список получится длинный. Кого попало там не оставили бы наедине с формулами и сыворотками, находящимися в открытом доступе. Да и пропажу обнаружили бы довольно быстро, если только злоумышленник не снял копии, а оригинал документов не вернул на место.
  
В общем, все было весьма сложно.
— Я знал, что первым делом ты направишься сюда, — раздался за моей спиной голос Джи-Хуна. — Это ведь единственная вещь твоего отца, к которой ты притронулся за долгое время.
— Вы говорили Харин, что он не лучший человек из тех, с кем вы были знакомы, — с этими словами вернул я шахматы на место, но вовремя спохватился и, развернувшись к старику, отвесил ему уважительный поклон. — Господин председатель.
— В самом деле, и ведь ты сам — явный пример его самодовольства и жестокости. Если ты, разумеется, помнишь о том, что тебе пришлось пережить еще в те годы, когда Александр жил и здравствовал.
— Мне до сих пор приходится жить с этим, если вы, разумеется, понимаете, о чем я, — парировал я, изогнув бровь. — И можно сказать, что в той авиакатастрофе я выжил только лишь благодаря его самодовольству и жестокости.
Председатель уже успел переодеться в идеально подогнанный под него деловой костюм, молодящий старика, которому перевалило за семьдесят, лет на десять.
— Присоединяйся к завтраку, Алексей, — предложил он мне, за считаные секунды изменившись в лице. — Я обещал, что отвечу на все твои вопросы сегодня, но только не на голодный желудок. И не стесняйся. Сына и невестку я уже предупредил о том, что к нам присоединится гость. О том, что это за гость, я ее тоже предупредил.
Даже представить трудно, что в тот момент почувствовала старшая госпожа Чен. Помнится, с моей «матерью» они были хорошими подругами, ну а я — живое напоминание о том, что Чхве Миён больше нет. Да и свалился им всем на головы так внезапно…
Когда я вернулся в столовую в сопровождении главы семьи, Харин тепло мне улыбнулась, а ее мать невидящим взглядом сверлила тарелку перед собой и даже не подняла на меня глаза. Ожидаемая реакция на человека, буквально восставшего из мертвых и теперь, как ни в чем не бывало, присоединившегося к семейной трапезе.
Хэвон на мое появление отреагировал довольно-таки спокойно. Кивнул мне и отсалютовал стаканом.
В целом завтрак прошел неплохо, если не считать Гоын, всем своим видом напоминающую мраморное изваяние. Она так и не заговорила со мной. Не задала ни одного вопроса, в то время как председатель активно расспрашивал меня о жизни в Хвангапуре. Рабочие вопросы он не поднимал. Справлялся о съемной квартире, новеньком автомобиле. Хорошо ли слежу за своим питанием, занимаюсь ли спортом…
Будто бы я был не чужим здесь человеком, а близким родственником, вернувшимся из долгой заграничной командировки. Странное ощущение…
Бывший друг и партнер моего отца тоже периодически открывал рот, но его вопросы больше напоминали мне допрос с пристрастием. Например, каким образом мне удавалось так долго скрывать свое происхождение? В самом ли деле я окончил экономический институт и с какими документами это сделал, если у меня при себе не осталось даже свидетельства о рождении?
Харин то и дело вмешивалась в ход этого допроса с фразочками вроде «Да какая разница?» или «Отец, ну это уже слишком…». Я же, в свою очередь, умудрялся отвечать мужчине уклончиво, никоим образом не касаясь своего преступного прошлого. Выжил, и всё тут. Спасли, доставили к благам цивилизации, а дальше пришлось уже вертеться самостоятельно.
В конце концов, помощь Чен Хэвона в расследовании мне пригодится не меньше, чем помощь его отца. Даже больше, ведь именно он значился основным партнером профессора Волкова и имел доступ того же уровня к его разработкам, как и сам биолог.
По завершении завтрака мы втроем отправились в кабинет председателя, чтобы наконец-то обсудить проблемы насущные.
Как я и думал, семья Чен понятия не имела о существовании лабораторий по созданию модификантов, и уж тем более не догадывалась о том, с какой целью была похищена часть лабораторного оборудования со складов корпорации. Тут, увы, отец слишком хорошо скрывал свои секреты.
— Для вас давно не секрет, что я собой представляю, — плавно начал переходить я к сути. — Вернее, каким меня сотворил отец, и эксперименты какого рода надо мной ставил еще в детстве.
Мы с Хэвоном сидели на одном диване, обитом темно-зеленой кожей, а председатель — напротив. Разделял нас кофейный столик, на котором сейчас стояли миниатюрные чашечки со свежезаваренным чаем.
— Я пытался вразумить Александра, — удрученно покачал Джи-Хун головой. — Твой отец мог направить свои способности в более мирное русло. В фармацевтике ему не было бы равных, но…
— … но произошло то, что произошло, — философски подытожил я. — На создании каких-то там пастилок от боли в горле он не остановился бы, а теперь его исследования губят жизни сотен, а то и тысяч людей. И всё из-за того, что около девятнадцати лет назад они попали не в те руки. Мне нужно выяснить, в чьи именно, и как можно скорее выйти на этого человека. То, что он творит в настоящий момент — не просто преступление. Это геноцид. А в случае чего, ему легко будет перевести стрелки с себя на вашу семью. При всем моем уважении к родине, местная полиция долго разбираться не будет, если увидит в его лабораториях оборудование со складов «Чен Групп». К тому же я склоняюсь к версии, что тот же самый человек способствовал крушению самолета, на борту которого летела моя семья. И, скорее всего, та авиакатастрофа была подстроена незадолго до того, как он получил доступ к разработкам моего отца.
— Значит, тебе нужен полный список сотрудников лаборатории Волкова девятнадцатилетней давности? — задумчиво огладил подбородок Хэвон двумя пальцами.
— Желательно.
— Список, которого у нас нет, — развел он руками.
— Глупо было бы уповать на обратное, — нисколько не удивил меня его ответ. Все же прошло много времени, и данные, в том числе могли специально подтереть. — Но готов поспорить, не все сотрудники лаборатории имели прямой доступ к материалам исследований, ведь так? Это мог быть кто угодно.
— Все материалы хранились в кабинете Александра, и доступ к нему, само собой, был сильно ограничен, — взял Хэвон свою чашечку со стола и сделал небольшой глоток.
— Ограничен насколько?
— Помнится, у него был ассистент, — заговорил теперь уже председатель. — Смышленый парень. Александр когда-то преподавал ему аналитическую химию в университете, а потом взял к себе на работу. Как же его звали?.. — отвел он взгляд, погрузившись в воспоминания.
— Меня можешь не спрашивать, — повел плечами Хэвон, когда я украдкой взглянул на него. — Мы были партнерами, но самих исследований я практически не касался. Моя семья спонсировала их и вела сопроводительную документацию, но не больше.
— И в этом твоя главная проблема, Чен Хэвон, — в моменте помрачнело лицо Джи-Хуна. — Если ты ведешь бизнес, то обязан и сам досконально разбираться в теме вопроса. Даже если соберешься продавать кофе на вынос и наймешь бариста, чтобы варить его, тебе и самому желательно научиться делать это в совершенстве.
Хм. Теперь я, кажется, понимаю, почему кресло председателя корпорации занял именно отец, а не сын. А также, почему Хэвон не удостоился даже места заместителя.
— Моя память уже не такая хорошая, как прежде, и имени этого парня я уже не припомню, — наконец снова заговорил старик после минутной паузы. — Могу ошибаться, но, вроде бы, после смерти Александра его ассистент вернулся в тот же университет на должность преподавателя.
— Неужели на кафедру аналитической химии? — вскинул я бровь.
— Возможно, поэтому он так мне и запомнился. Юноша, преданный своему делу до последнего. Не то, что ты, Хэвон… — снова обреченно покачал Джи-Хун головой, бросив взгляд на своего сына.
— А название университета вы помните?