Карт: Хозяин волшебной избушки (СИ)
И замолчал, вновь нацепив маску невозмутимости, столь свойственной английским дворецким, как представляли их мы по кинофильмам нашими же снятым. Было видно, что непривычно ему просить подобное. А выполнить её, тьфу, и растереть.
— Не вопрос, Глюк, прямо сейчас и займусь, чтобы зря времени не терять. Их сделать недолго, тем более материал остался. А уж потом зарядка и проверка птичьей ловушки. Туда, кстати, аж семь штук пернатых попалось.
Сделать нунчаки действительно оказалось недолго, делом нескольких минут, из которых пара ушла на то, чтобы сходить в вотчину Фомы и взять у него коловорот со сверлом нужной толщины и кусок верёвки.
'Нунчаки.
Урон: дробящий.
Есть 15% шанс нанести дополнительный магический урон заклинанием «Молния» в 10 единиц'.
Опа! Сработал крохотный шанс в 0,5 процента добавить произведённому оружию тот или иной дополнительный урон. Но, блин! Такое чувство, что сработал какой-то рандомный конструктор добавочных бонусов, бессмысленный и беспощадный. Вот зачем такой бонус нунчакам? Бонус, на урон, от которого нельзя постоянно рассчитывать? Ну а молния, вылетающая из дерева, — это вообще сюрреализм какой-то. Да и дополнительный урон крохотный, в два раза меньше выдаваемого моим «Воздушным кулаком»…
— Карт, может быть, желаете оставить это оружие себе? — прочитав описание, вежливо поинтересовался мажордом.
— Нет уже, Глюк. Тебе делалось, — ты и владей.
— Благодарю.
Мумия, отойдя на несколько шагов назад, попробовала повторить несколько взмахов и перехватов, которые подглядела у меня прошедшей ночью. Результат — удар по затылку полетевшей не по той траектории палкой. Хорошо ещё доп бонус не сработал, а то пляску святого Витта мажордом может и не сплясал бы, но мозги дополнительно встряхнулись бы. Хотя он же дух, — только Система знает, как на него всё это действует.
— Эх, не хопеш, конечно, — неожиданно выдал Глюк, — но в пустыне и кактус — колодец.
— Что ты сказал, Глюк?
— Поговорку. Видимо, осталась, как тень мельчайшего осколка памяти сознания прежнего меня.
— Поговорку раньше не слышал, но смысл её понятен. А до неё что?
— Хопеш… — мумия застыла на несколько секунд. — Нет, не помню, что это слово обозначает.
— Зато я помню и даже нарисовать могу.
Тут же прутиком принялся чертить на земле рисунок древнеегипетского оружия, заодно рассказывая то немногое, что знал, как о хопеше, так и о самом Древнем Египте, пирамиды там, мумии, священный Нил…
— Благодарю, Карт, — мажордом низко поклонился, и системное сообщение, появившееся сразу после этого перед моими глазами, огласило о повышении моей репутации у мумии и у других слуг в целом. — Хотелось бы мне его когда-нибудь подержать, снова почувствовать тяжесть священного оружия в своих ладонях…
— Почему нет, Глюк, — поспешил заверить я мажордома, — как только у нас появится мастер-кузнец или где-нибудь его встретим, то сразу же тебе и закажем, хоть десяток хопешей.
— Благодарю, Карт, — мумия снова поклонилась, а заодно ещё раз повысила своё отношение ко мне.
Довольный такой приятной мелочью, как прокачка отношений и профы, я оставил Глюка осваиваться с новым для него оружием и вернулся в холл избушки, чтобы всё-таки провести утреннюю зарядку. При этом не забыв мимоходом приласкать тёмно-багрового жука размером со спичечный коробок, усевшегося на стену избушки неподалёку от крыльца. Как раз на дистанции максимальной эффективности заклинания. Надо почаще его использовать, а то буду до седых бровей это заклинание качать. Что-то не так с этой прокачкой, что-то не так… И как «это не то» исправить?
Эти мысли не покидали меня всё время, пока я отжимался от пола, приседал, выпрыгивал из положения того самого приседа и снова отжимался. А потом повторял то же самое, только ещё метал в мишень нож, топор и даже лопату. И нунчаки пару раз, вспоминая так и неотработанное в детстве. Нунчаки ещё крутил по-всякому, отрабатывая перехваты и набивая шишки и синяки. Всё как когда-то в детстве на Земле. О-о, завтра надо будет Глюка к этим тренировкам привлечь, чтобы усилить эффективность. Хотя, почему завтра? Сегодня перед ночным сафари. Не… Пожалуй, не стоит просить мумию, подкидывать камешки, чтобы я их смог сбить нунчаками — то же самое, можно отработать и на мотыльках, не отрываясь от кача…
И снова какого-либо повышения статов или навыков не было. Зато на +1 продвинулся в искусстве кулинара, приготовив нехитрый быстрый завтрак. Мудрить не стал и новое блюдо изобретать тоже, так что только в шкале ученика продвижение было. И то хорошо.
Бревно! Длиной более пяти метров и толщиной сантиметров пятьдесят, с обломленными почти у самого ствола сучьями и ещё с неотвалившейся от влаги корой. Принесённое неспешным течением и воткнувшееся в берег чуть ниже отмели. Вот виновник разрушения рыболовной ловушки! А я уже напредставлял себе… Кого только не успел представить: и злобную тварь, подобную росомахе, и любителя рыбки — медведя, и глухо урчавшего себе под нос полуразложившегося зомби, или хитрого разумного, чьё лицо скрыто большим капюшоном дорожного плаща, притаившегося в кустах и ожидая, когда же я прибегу, переполошённый системным сообщением…
А оказалось обычное бревно. Неучтённый фактор. Форс-мажор. А может, необычное? Сбросив макосины и завернув штанины до колен, я полез в воду удостовериться. Несколько минут я делал глубокомысленное лицо, строя из себя Шерлока Хомса, разглядывая протопленный в реке комель бревна. И решил, что всё-таки обычное, — комель был расщеплён, как бывает, если дерево просто ломалось. Что подтверждали торчащие щепки, словно покрошившиеся после хорошей драки клыки. А я боялся увидеть, что оно было срублено или подпилено. Нет, всё-таки форс-мажор.
Если уж не выдержал и притащился на берег, то решил не терять времени и восстановить ловушку. И бревну этому найдётся применение. Чуть позже, когда прилетим сюда за водой вместе с избушкой. Сейчас же пусть пока лежит, я его только на берег немного вытянул, чтобы течением не унесло. Тяжёлое, водой уже напитавшееся. Моих силёнок пока не хватит, чтобы косплея старину Шварца, утащить его на плече домой. И маленьким топором я его буду перерубать на метровые чурки до заката. Пусть лежит, — пилы дожидается.
Мы взлетели! Медленно поднялись в воздух на высоту приблизительно метра. И также неторопливо полетели в сторону берега реки, наконец-то оставив позади мелкие заботы типа получения опыта с попавших в ловушку птиц и ощипывания их тушек. Пока Глюк избавлял меня от нудной работы, я вновь сбегал к кустарнику, прихватив с собой ножовку. Мне был нужен материал для ещё одного оружия, — такого же простого в исполнении, как и нунчаки.
К тому времени, как мумия отнесла на кухню гладко ощипанные тушки, чтобы сложить их для хранения в ларь, я закончил свою поделку: шест длиною с меня, к торцу которого крепилась верёвка, с болтающимся на другом конце толстым поленом. Цеп, — вот что я сделал. Средневековое крестьянское орудие труда, так полюбившееся европейским наёмникам тех времён, — ещё бы, с детства к нему приучены. Ех, в полено бы добавить заострённые металлические штыри, но чего нет, того нет, даже гвоздей. Будем надеяться, что массы в полтора килограмма хватит.
Система промолчала, как промолчал и Блуд, развалившийся на поручне крыльца и лениво приоткрывший один глаз. Ну и ладно! До тех пор, пока поделка не побывает в бою, Система её не оценит. На ком бы её протестировать? Не на бабочках с жуками точно. Змеюку подколодную где бы найти? Но с того раза, как одна попалась в птичью петлевую ловушку, ползучие на глаза не лезли, будто и нет их в округе.
Перед взлётом мы все собрались на крыльце избушки. Даже наш садовник покинул свои владения, появившись с ещё одним ведром в лапах. Решил, похоже, что набор воды сейчас важнее, чем медитирование над грядками. Глюк, — первый и единственный пилот-рулёжник, был сосредоточен. Поначалу мажордом предложил всем пройти в кабинет, типа так будет безопаснее. Но упустить такой шанс? Я же и не летал никогда, если не считать трёх раз на пассажирских авиалайнерах. Но тогда я засыпал, как только голова касалась спинки кресла, а будили меня, когда уже все пассажиры собирались на выход. Какие уж это полёты?