Обретая тебя (ЛП)

Взглянув вниз, я закатал рукав, обнажая нижний край татуировки. Она была испорчена свежими шрамами гнева, но она была тут. Моя богиня была со мной в битве, и я выжил.
Въезжая в город, я знал, что должен найти ее — девушку, которая оставляла каждое письмо, подписанное просто: Джоанна.
Глава 2
Джоанна
Настоящее
— Пожалуйста, скажи мне, что ты наденешь что-то откровенное.
  
Моя младшая сестра, Хани, взглянула на меня поверх своего телефона, пока я кусала губу, переводя взгляд с двух висящих платьев на то, которое я примеряла.
Я посмотрела на себя в зеркало.
— Я не знаю. Это кажется немного большеватым, понимаешь?
— Ты имеешь в виду скучноватым.
Я закатила глаза.
— Нет, просто… маловероятно, что в этом моя грудь выскочит сама по себе, когда я потянусь за салатом. Кроме того, оно удобное.
Теперь Хани закатила глаза.
— Действительно? Удобно? Да брось. Ты была той, кто сказала, что хочешь выглядеть горячо. Сделай это! Разве это не большая вечеринка в честь работы Трэвиса? Пусть он немного похвастается тобой.
— Ага… это их ежегодная вечеринка по случаю окончания налогового сезона или типа того. Он говорит, что это большое дело.
Я снова повернулась, хмурясь при виде длинного свободного платья на моём теле. Теперь, когда я смотрела на него, оно было каким-то бесформенным… и коричневым. Не хорошо. Я хотела чувствовать себя комфортно, выглядеть как я, но Хани была права. Я также хотела хорошо выглядеть для Трэвиса и его друзей по работе. Дело было в цвете? Может, в подоле?
Хани скрестила ноги, выключила телефон и уставилась прямо на меня.
— Послушай, если ты хочешь, чтобы Трэвис стоял на коленях, ты должна бросить ему кость. — Она указала на зеленое платье. — Вон то. Поверь мне. — Она вернулась к своему телефону.
Я коснулась шелковой зеленой ткани платья, висевшего на задней стенке гардеробной. Оно было великолепным — изумрудно-зеленое шелковое платье с запáхом, струящимися короткими рукавами и небольшим развевающимся подолом до середины икры. Это было не слишком откровенно, но определенно обтягивало мои изгибы, имея глубокий вырез и разрез сбоку. Так что, несмотря на то, что оно было далеко от моей нормы, я должна была признать, что оно было довольно идеально.
— Помимо того, что ты выглядишь в нём чертовски горячо, ты не можешь появиться в ботинках и брюках-карго.
— Я не собиралась надевать ботинки, — проворчала я. Но она не ошиблась. Мои предпочтения склонялись к удобным походным ботинкам, штанам для полевого гида и футболкам. Мне нравилось думать, что это потому, что они были практичными. Я была рыболовным гидом, и эта работа не очень сочеталась с любимыми платьями Хани и юбками-карандашами. Ее работа в области маркетинга и связей с общественностью означала, что она надирала задницы и собирала имена, и всё это в своих Louboutin.
Пока она снова писала сообщения на телефоне, я посмотрела на свою младшую сестру. Несмотря на то, что она была всего на два года моложе меня, она определенно всегда была на высоте, когда дело касалось внешности и моды. Она всегда была изысканной.
На самом деле иногда мне казалось, что она даже не понимает, насколько мы разные. Я всё ещё размышляла о том, в чём я не была похожа на свою сестру, как спросила её:
— Ты помнишь Майкла Дрейка? Из старшей школы?
— Ухх… Припоминаю. Бейсбольная команда, да? Я почти уверена, что мы вместе ходили на танцы.
— Ага. Для моего выпускного. Когда он подошел ко мне после урока химии, я подумала, что он собирался пригласить меня. Я когда-нибудь говорила тебе это?
— Подожди! Ты не рассказывала! — теперь я привлекла ее внимание.
— Да, мы были партнерами по химии, и я несколько раз помогала ему с его лабораторными. Мы поладили, и когда он подошел ко мне после занятий, весь нервничая, я подумала, что он может попросить меня пойти с ним на выпускной.
Хани просто смотрела на меня, ее брови приподнялись, отчего ей стало немного неловко.
— В любом случае, — продолжала я, — я была неправа. Он очень нервничал, но это было только потому, что он боялся спросить у меня твой номер, чтобы он мог взять тебя на танцы.
Я отвела взгляд, не понимая, почему я только что рассказала ей эту историю. Я не завидовала Хани. По крайней мере, не всё время. Но были времена, когда мягкость и женственность давались ей так легко — это было просто то, кем она была.
Всё, включая её имя (прим. в оригинале имя Хани это Honey, что переводится как милая, мёд, сладость), излучало сексуальность — светлые волосы, длинные тонкие конечности, ярко-голубые глаза… Это была просто Хани. Я, с другой стороны, всегда чувствовала себя не в своей тарелке с моими не совсем светлыми, но и не совсем каштановыми волосами, смешанными серо-зелеными глазами и сильным за годы походов телом. Я была в хорошей форме, но не обладала мягкостью Хани. Единственное, что у нас, казалось, было общее, так это унаследованная грудь бабушки Наны. Она была буквально единственной вещью, которая казалась мне женственной, и в основном мешала.
— Ну, теперь я чувствую себя сволочью, — сказала Хани, обняв меня за плечи и прислонив голову к моей.
— Ты не сволочь. Кроме того, кого волнует Майкл Дрейк? В любом случае от него пахло детской присыпкой.
Это попало в яблочко. Она расхохоталась.
— Боже мой, ты права! Я совсем забыла об этом. Может быть, у него были потные яйца…
Сморщив лицо, я сказала:
— Фу! Теперь я не могу думать о Майкле Дрейке, не думая о его противных потных яйцах, — я покачала головой. — Так грубо…
Я посмотрела на Хани через зеркало и снова сжала ее руки. Она могла быть моей полной противоположностью, но она была моей сестрой, и для нее никогда не имело значения, насколько мы разные. Она никогда не просила меня переодеться или спрашивала, когда я собираюсь, наконец, погрязнуть в рутине, переехать с дивана в её квартире в своё собственное место, завести семью, жизнь. Мысли обо всём этом заставили меня нахмуриться.
Вздохнув, я решила, что сегодня слишком хороший день, чтобы думать о вещах, которые я хотела, но которых не имела, поэтому я вернулась к Важному Выбору Платья.
— Иисус, ты хочешь, чтобы Трэвис перестал относиться к тебе как к парню или нет? Разве ты не говорила, что он не был очень предприимчивым? С этим платьем, — она снова указала на зеленое платье, — тебе повезет, если он не затащит тебя в чулан и не трахнет прямо посреди ужина.
Хани посмотрела на меня, и все, что я могла сделать, это улыбнуться. Однозначно зеленое платье.
Я сорвала с себя коричневое платье-мешок.
— Ты совершенно права. Идеально подойдет сексуальное вечернее платье. Я чувствую себя очень хорошо в нем и хочу, чтобы он был рад видеть меня рядом с собой. Я думаю, оно может сделать это… и я определенно была бы не против небольшого секса за закрытыми дверями.
— ВАУ! Покупай его, девочка! — мы обе растворились в приступе хихиканья.
Я снова надела джинсы и свитер (и хорошо, ботинки), чтобы мы обе могли закончить наш девчачий день.
— Хорошо, теперь полуденная маргарита! — смеясь и перебрасывая мое недавно купленное привлекательное платье (и высокие черные туфли на шпильках, на которых Хани настояла, чтобы я их купила) через плечо, я продела свою руку через локоть Хани, и мы отправились на полдник с тако и текилой.
· · • • ✶ • • • · ·
Что, чёрт возьми, я думаю?
Всю последнюю неделю после похода по магазинам с Хани я каждый день примеряла праздничное платье и с каждым днем становилась все более и более неуверенной в своем выборе. Смотреть на себя в облегающем зеленом платье и на каблуках было приятно, очень хорошо, но… Мне было не по себе. Как самозванка. Нервы в моем животе затрепетали, и я приложила руку к животу, чтобы успокоить их.
Эта мягкая, женственная сторона меня не была чем-то, что я привыкла видеть и показывать остальным. Будучи единственной женщиной-рыбаком в округе, я была известна своим серьезным и откровенным подходом к людям. Только немногие, кого я впустила, увидели меня с другой стороны. Эта выставленная напоказ грудь и, безусловно, забавная часть меня была тем, что мне приходилось запихивать и прятать, держа только при себе, чтобы иметь хотя бы небольшой шанс быть уважаемой на поле.