Обретая тебя (ЛП)

Ты так хорошо ощущаешься в моих объятиях. Мне жаль. Я совершил самую большую ошибку в своей жизни.
Я тосковал по ней, но подавлял мысли, которые вырывались на поверхность. Отпустить Джоанну было единственным способом, с помощью которого она могла вести счастливую жизнь.
Опомнившись, Джоанна моргнула и пошевелила плечом, высвобождаясь из моих объятий.
— Привет, — сказала она. Ее голос был отчужденным.
  
Когда она двинулась, чтобы пройти мимо меня, я шагнул влево, преграждая ей путь. Ее глаза снова встретились с моими, но на этот раз удивление сменилось огнем.
Вот мой воин. Мое сердце забилось в груди.
— Что ты делаешь, Линкольн?
Я нахмурил брови, так как понятия не имею, что делаю.
Разочарованно вздохнув, она переместилась, чтобы снова пройти мимо меня.
— Если тебе нечего мне сказать, мне нужно идти.
На этот раз я позволил ей пройти, мои ноги приросли к земле. Я хотел сказать ей все — что я облажался, что я люблю её, что я хочу жениться на ней, воспитывать наших детей и сделать все, что в моих силах, чтобы сделать её счастливой, — но я застыл. Она заслуживала гораздо большего, чем я когда-либо мог быть для нее.
Она сделала несколько быстрых шагов от меня, прежде чем повернуться через плечо, ее глаза блестели от непролитых слез, которые разрывали мое сердце.
— Пожалуйста, перестань оставлять те вещи в коттедже.
Когда она отвернулась, расстояние между нами увеличилось, и я наблюдал, как моя душа покидает меня.
Я тогда ещё не знал, что всего через несколько дней после этой встречи, она уйдет из моей жизни.
· · • • ✶ • • • · ·
— Ты грёбаный трус, чувак, — Финн покачал головой и плюхнулся всем телом на барный стул, пока я хмуро смотрел на свое пиво.
Он хлопнул меня по плечу, но я с ворчанием стряхнул его.
Сделав глубокий глоток пива, он внимательно посмотрел на меня.
— Я серьезно, мужик. Ты сделал это с собой, ты знаешь.
— Думаешь, я этого не знаю? — я выплюнул слова в его сторону.
— О, я знаю, что ты знаешь. Но моя работа как твоего брата и ее друга — убедиться, что ты знаешь, какой ты тупица.
Я поморщился и сделал еще один большой глоток.
После того, как я случайно столкнулся с Джоанной за пределами кофейни, я еще больше погрузился в хаос. Мои кошмары были непрекращающимися — каждую ночь я просыпался в поту и дрожал. Быть дома перестало быть утешением. Все напоминало мне о ней, и я всегда был на грани панической атаки.
Отвлечение себя было единственным известным мне способом справиться с ощущением полного собачьего дерьма. Итак, сегодня вечером я слушал Колина и местную группу, выпивая немного пива. Пытаясь забыть о мыслях, «что, если» и о сложных чувствах.
— Ну ладно, если ты собираешься тянуть всю эту хрень с хандрой, мне нужно еще выпить, — Финн подал сигнал нашему официанту для еще одной порции.
— Я не хандрю, — солгал я.
— Черт возьми, это не так, — усмехнулся он. — Посмотри на себя, — Финн с отвращением указал на меня.
Мне действительно не хотелось говорить об этом с Финном. Я знал, что он заботится о ней, и он, зная всю глубину моей любви к Джоанне, только усугубит беспорядок в дымящейся куче дерьма, которой была моя жизнь.
— Слушай, она…
Я перебил его.
— Я не хочу знать о ней ни черта. Ты понимаешь? — я пригвоздил его взглядом, лед побежал по моим венам. Но всё же я не мог удержаться. — Просто скажи мне… с ней всё в порядке?
Пульсация в висках была невыносимой, когда Финн посмотрел на меня со смесью отвращения и жалости.
— Знаешь, что, я думаю, ты видишь, когда смотришься в зеркало, Линк?
Господи, ну вот. Я уставился перед собой.
— Я думаю, все, что ты видишь — это темное, ошеломительное одиночество, простирающееся перед тобой, — сказал Финн.
Мощь правды в его словах зазвенела у меня в ушах.
— Что ты хочешь сказать?
Группа начала играть веселую песню, и мои ноги дернулись, чтобы убежать.
— Я хочу сказать, брат, ты чертовски не прав.
Я покачал головой, глядя на Финна, и начал рубить сплеча:
— Ты не можешь понять. Я увел её у тебя из-под носа. Ты осознаешь это? Что за мужчина делает такое со своим младшим братом? Что за мужчина почти убивает кого-то голыми руками, потому что не может себя контролировать? Такого ли мужчину заслуживает Джоанна? — мой голос усиливался с каждым вопросом, вызывая настороженные взгляды из-за соседних столиков.
— Так вот что это такое?! — в голосе Финна сквозило недоверие. Из его груди вырвался короткий смешок. — Линкольн, ты не уводил её у меня.
— Я знал, что у тебя есть чувства к ней, ещё до того, как сделал ход. Это непростительно, и я…
— Какого чёрта, чувак? Я гей, — Финн махнул рукой в мою сторону, и люди за соседним столиком повернулись с отвисшей челюстью и слишком жаждущие слушать. — Ты так глубоко засунул голову себе в задницу, что даже не видишь истину перед собой!
Я был ошеломлен признанием Финна.
Финн гей? Что? О, черт, Финн гей.
Не теряя ни секунды, он продолжил:
— То, что ты думаешь, что у меня были какие-то права на нее, это просто отговорка. Отговорка наказать себя за то, что чувствуешь что-то настоящее. За то, что веришь, что ты недостоин любви.
Я взял себя в руки и уставился на свою пивную бутылку.
— Я не мог смотреть, как она бросает свою жизнь. Она заслуживает гораздо большего, чем я мог бы дать ей.
— Тоже чушь.
— Финн, это… слишком, — я выдохнул, но напряжение в спине не уменьшилось.
— Ага, ну, я не совсем так собирался тебе сказать, но ты не оставил мне выбора. Я должен был кое-что сказать, пока ты не потерял контроль.
— Я имею в виду… — я искал нужные слова. Меня не волновало, что Финн был геем, но я был совершенно удивлен. Мои мысли вернулись ко всему безответному флирту девушек в городе и к тому, как он уклонялся от разговоров о подружках. Как долго мой брат скрывал эту часть себя из-за меня?
Меня захлестнул новый приступ стыда.
— Финн, — я посмотрел на своего младшего брата. Он был хорошим, сильным и добрым. Его любовь была больше, чем я заслуживал. — Мне жаль, что ты не смог сказать мне раньше.
— Ах, мужик. Полегче с собой. Если тебе от этого станет легче, я думаю, большинство людей вроде как знают. Я просто не придаю этому большого значения, понимаешь? — он пожал широкими плечами и улыбнулся, потягивая пива. — Мама знает. Папа тоже был в курсе. Я просил Джо не говорить тебе, пока вы не замутите.
— Она сохранила твой секрет, — сказал я. Вокруг мысли образовалось теплое свечение. Джоанна знала, как важно для Финна поговорить со мной самому, и, несмотря на долгие разговоры и поздние ночи, когда мы шептали друг другу секреты в темноте, она сохранила тайну Финна в безопасности.
Я никогда не полюблю другую женщину.
В этот момент я посмотрел на испорченные крылья Валькирии, вытатуированные на моем предплечье, и понял, что проведу остаток своей жизни, скучая по этой девушке.
· · • • ✶ • • • · ·
— Значит, ты действительно это сделал.
Старик Бэйли имел привычку подкрадываться к тебе сзади, если ты не был осторожен, напоминая мне, что хоть я и хорошо обученный морской пехотинец, он тоже.
— Что именно? — спросил я, прибивая обвисшие ставни Большого дома.
— Ты предпочёл быть мудаком, чем столкнуться с реальностью, — просто сказал он.
— Реальностью? — повторил я с гвоздем между губами.
— Ты влюблен в эту девушку, и она в тебя. Но ты слишком труслив, чтобы признать, что можешь иметь больше, чем позволил себе. Больше, чем жить в каком-то захудалом коттедже и заботиться о таком раздражительном ублюдке, как я.
— О тебе не нужно заботиться, — его слова жгли у меня внутри, и я не мог смотреть ему в глаза.
— Ха. Мы оба знаем, что это ложь. Если не ты, я бы умер в куче щебня, когда этот дом наконец бы рухнул вокруг меня, — он крепко ухватился за столб крыльца и сильно его встряхнул. Когда он остановился, я взглянул на него и увидел, как смягчились его глаза. — А еще ты не дал мне умереть от одиночества, сынок.