Simply (СИ)

 – Какое тебе дело? – снова начал грубить я. Этот мужчина заставлял меня чувствовать себя странно, я злился от того, что не мог понять своих ощущений.
 – Просто интересуюсь, – пожал плечами, доставая из кармана пачку сигарет. – Твой брат сказал, что тебя избили...
 – А так по мне не видно, – я усмехнулся, ведь вся моя рожа была украшена синяками да царапинами.
  
 – Твои друзья?
 – Нет... - отвернулся, потому что не любил врать.
 – Нет в этой жизни ничего, из-за чего стоило бы так переживать...
 – Откуда тебе знать?
 – А откуда тебе знать, что это не так? – он прикурил, медленно подходя ко мне, присел рядом.
 Я не знал, как ответить на вопрос этого человека. Для меня вообще было странно разговаривать с ним. И раздражение только росло оттого, что он отвечал вопросом на вопрос. Я украдкой поглядывал на его руки, одна из которых лежала на колене, а пальцами второй он сжимал фильтр сигареты. Узкие запястья и длинные пальцы показались мне красивыми и какими-то особенными, что ли. А левая рука была украшена татуировкой от запястья до кончиков пальцев. Я её плохо разглядел, решив, что нельзя так долго пялиться на него.
 – Это из-за того парня, который тебя тут поцеловал? Марк, кажется.
 – Скорее, просто из-за самой ситуации... – я затушил сигарету о лесенку и оставил её в пепельнице.
 – Из-за поцелуя с парнем?
 – А в этой ситуации есть еще что-то странное?
 – Не злись, Том. В жизни так случается: чтобы пойти дальше, нужно открыть новую дверь. Двери никогда не открываются просто так, а ключи к ним спрятаны. Для того, чтобы измениться, нужно выйти из зоны комфорта, преодолеть свои страхи и сомнения. Сегодня тебе тяжело и ты не понимаешь того, что происходит вокруг тебя. Ты потерял кого-то очень близкого, чтобы идти дальше... Тебе станет легче, когда пройдёт немного времени.
 Я слушал его и понимал, что успокаиваюсь. Была какая-то правда в его словах, в его тихой речи. И я снова не знал, что ему сказать.
 – Ничего не происходит просто так, будь готов к переменам в своей жизни...
 – Как ты можешь об этом рассуждать, если не знаешь меня и ситуации...
 – Любой сможет, тебя волнует другое – каким образом я догадался о твоей печали. Да?
 – Ты психиатр или психолог, – буркнул я, – ничего удивительного в этом нет.
 – Не совсем так, просто все люди что-то скрывают, но делают это по-разному. Ты держишь всё на поверхности, надеясь, что никто не узнает твоей тайны. Не так ли?
 – Какой тайны? – я сложил руки на груди и прищурился, глядя на него.
 – Тебе нравятся мальчики, Том, – усмехнулся, поднимаясь с лестницы. Я так и сидел, ожидая от него продолжения. И он продолжил, остановившись у своей двери, чтобы затушить окурок о пепельницу. – Ты смотришь на меня по-особенному... – изогнул бровь, скрываясь за дверью.
 Я почувствовал странный прилив крови к лицу, мне стало жарко и немного стыдно. Но я ведь не думал никогда о нем в таком контексте? Не думал. И смотрел я на него просто потому, что он был новым человеком в моём окружении, а ещё он отличался от всех остальных.
 Пока дошёл до реки, чуть не сдох. Солнце палило слишком сильно, песок под ногами был горячим, ступни исчезали в нем. Я подошёл к компании ребят, с которыми учился в одной группе. Мы трепались о всяком, искупались, мне нужно было возвращаться домой, ведь домашний арест никто не отменял. Я уже попрощался с парнями, когда к нам подошёл Маркус...
 – Трюмпер, чего, новую жертву себе выбираешь? – я захотел исчезнуть. Он ведь не станет рассказывать всем?!
 – Ладно, мне пора!
 – Погоди, Том, – Оливер остановил меня, – чего это ты такой побитый?! – нашёл время, когда спрашивать, раньше не мог спросить? Страх липкими лапами сковывал меня, я чувствовал, что лучше уйти.
 – А геи всегда битые ходят, – я же говорил, эта мразь не могла промолчать. Парни начали ржать, принимая реплику Маркуса за очередную шутку, только у меня уже сердце в пятки ушло.
 – А если серьёзно? – Сэм закончил смеяться.
 – Подрался, – как можно спокойнее произнёс я.
 – Парни, вы прикалываетесь, что ли? – заткнись, заткнись, заткнись! – Наш Томми – гей, – ошибка природы.
 – Не неси ерунды! Том, дай ему в глаз, чтоб меньше болтал.
 На мгновение все замолчали, видимо осмысливая и переваривая полученную информацию.
 – Он засосал нашего Марка в губы, когда мы играли в бутылочку, ну, это фигня, с кем не бывает. А потом зажал его в подъезде, чуть не изнасиловав.
 – Придурок ты, Маркус! – зло выплюнул я, разворачиваясь, чтобы уйти.
 Я слышал, что друзья звали меня, просили объяснить, но я снова сбежал, трусливо поджав хвост. Одна моя часть хотела доказывать обратное кулаками, а другая – исчезнуть. Сегодня победила трусость.
 Жизнь стала однообразной и скучной, дни проходили медленно и неинтересно. Я несколько раз в день ходил на реку, стараясь избегать знакомых людей. Ведь понятно, какие теперь слухи ходили обо мне. Но в какой-то момент я понял, что устал думать об этом, представлять другое развитие того вечера и наших с Марком отношений... Я устал. Мать кричала, что я ничего не ел, младший брат старался бесить меня, только внутри меня что-то сломалось, и я не мог реагировать на его провокации. Я чувствовал себя разбитым и не знал, что делать дальше.
 Через несколько дней начиналась учёба, а я даже тетрадей себе ещё не купил. Отец сказал, что я принимаю наркотики, у матери случилась истерика, младший попал под руку и был побит ремнем. Крики и скандалы в нашей квартире перестали быть редкостью. Родные видели моё состояние, но не пытались помочь или узнать, почему я такой. Они просто предполагали что-то до боли дурацкое. Пока в один прекрасный вечер мелкий не пришёл с прогулки и не рассказал родителям, какие истории ходили обо мне в нашем дворе...