Ронин (СИ)

Я снова припал глазом к отверстию в двери.
Поняв, что сиреневая краска не особо отмывается, налетчики о чем-то посовещались, после чего снова вошли в дом — в маленьких окошках замелькал узкий лучик китайского фонаря, кто-то даже посветил на чердаке, забравшись по деревянной лестнице, прислоненной к слуховому окну, затем жалобно завизжал Пират, после чего темные тени, кое-как, приладили висячий замок на место, забросали снегом пятна краски на снегу, и гуськом вышли со двора, аккуратно закрыв за собой калитку.
  
— Это что сейчас было? — я, в полном недоумении всматривался в темноту, опасаясь ещё каких-то нестандартных шагов от, внезапно поумневших, злодеев. Но нет, все было тихо, только через пару минут из «кошкиного лаза» в двери выскочил, перемазанный в чем-то, Пират, который заливисто облаял темноту, после чего подозрительно понюхал воздух, и шустро заскочил в дом.
Я посидел еще какое-то время, понял, что ничего нового или умного, я, прячась в холодном сортире, не высижу, крадучись выскользнул из опостылевшей будки, перелез через покосившийся забор на задах участка, нашел в темноте, торчащие в сугробе, лыжи, и заскользил по насту в сторону соседнего села Ирусино, под фонарем у опорного пункта, была припаркована моя «копейка». Уверен, что жулики постарались скрыть все следы своего пребывания в доме, в том числе и…
Я представил, как не найдя коробок с дорогостоящей импортной техникой, жулики вытаскивают из-под топчана визжащего Пирата, тычут его в разбросанную вокруг несмываемую краску из, сработавшей коробки-ловушки, после чего выходят. Наверное, если бы я, из деревенского сортира не наблюдал всю историю воочию, я бы поверил, что, заскучавшая в пустом доме, собака, залезла на стол и попыталась открыть коробку из-под «видика», что вызвало срабатывание химической ловушки. Что же, у меня есть несколько часов, чтобы добраться до машины, доехать до дома, понежиться в кровати, выгулять псов, после чего позвонить домой местному участковому, без которого мне не обойтись.
Утро следующего дня. Съемная квартира Громова.
— Привет! — преувеличено бодро заговорил я, услышав в трубке недовольное ворчание младшего лейтенанта Судакова: — Узнал?
— Что звонишь? Поймал кого-то? — сразу возбудился мой собеседник на противоположном конце провода.
— Нет, Артём Юрьевич, не поймал… — огорчил я деревенского «шерифа»: — Но там было кое-что интересное.
Я подробно рассказал свои ночные приключения и поделился своими мыслями.
— А ты точно никого не узнал? Точно-точно? — милиционер пытался подвигнуть меня на самый простой и прямолинейный путь: — И вот прям видел, что их краской зацепило? Ну, я сегодня поеду в Журавлёвку, обойду все дома и найду, у кого рыльце в краске…
Судаков жизнерадостно заржал от своей незамысловатой шутки, после чего продолжил раздавать указания:
— Ты сейчас езжай в Журавлёвку и сиди, меня жди, а я, как этих гавриков прихвачу, к тебе зайду и заявление от тебя приму, на кражу имущества из дома, а потом, если понадобиться, следственную группу вызовем…
— Погоди, Артём, не гони лошадей. Мы с тобой что планировали? Убрать Михалыча и его банду из Журавлёвки надолго. А что в итоге получится? Ты пойдешь по домам и что? Во-первых, не факт, что ты кого-то найдешь. Говорят, в деревнях до сих пор кто-то, со времен гражданской войны, пушки и пулеметы прячет. А во-вторых, ну что ты им предъявишь? Я не буду писать в заявлении, что видел, как мою дверь ломали, а я не вышел и не пресек это…
— Кстати…- переключился «мамлей»: — А ты откуда наблюдал? Где прятался?
— Я не хочу об этом говорить…- мой ответ вызвал новый приступ веселья у милиционера: — И это не то, о чем ты подумал. Ты лучше ответь, чем ты будешь доказывать, что они ко мне в дом заходили? Там входные двери сборные из говна и палок, там многочисленные следы взлома с самого их рождения присутствуют. И даже, если ты найдешь парней со следами краски на морде или лице, то они скажут, что проходили мимо моего дома, увидели перепачканную в краске собаку и пытались ей помочь, вот и измазались сами. Давай, лучше, я другую замануху для них придумаю, чтобы они на нее клюнули и никуда не делись, а потом тебе позвоню. Мне почему-то кажется, что они посчитали, что я аппаратуру в тайник спрятал, и они его просто не нашли, значит будут пытаться меня потом прихватить. Я думаю, что пятнадцать миллионов — нормальные деньги, чтобы попробовать у меня их отобрать. Давай, не будем гнать лошадей, просто подумаем, и сделаем, как надо. Все, до связи.
Я положил трубку и откинулся на подушку. Утро обещало быть приятным. Собак я уже выгулял, и они, набегавшись, рыча друг на друга, делили в коридоре какую-то резиновую игрушку. Скоро должна была прийти после суточного дежурства Ирина, в холодильнике есть хлеб, колбаса, пачка пельменей и сметана, так что на ближайшие сутки вопрос питания был закрыт, следовательно, остается исключительно приятное времяпровождение… Надеюсь, что доктора Кросовскую не сильно заездили за сутки пациенты, и я успею поучаствовать в этом процессе…
Дребезжание телефонного аппарата было неожиданным настолько, что моё сердце даже пропустило удар — практически никто этот номер не знал, только несколько человек и только для самых срочных звонков.
— Да? — осторожно спросил я, подняв телефонную трубку.
— Павел Николаевич? Наконец я вас нашла! — мой юрист Валентина, что постоянно сидела в кабинете юридического бюро на территории Завода, как всегда, начала громко шептать в трубку. Так и не могу понять ее, зачем она так постоянно поступает и какой «прослушки» опасается.
— Говори.
— Вас директор очень хочет видеть, шибко гневается…
— На меня? — удивился я. За собой я никаких особых проступков не знал, с Валентиной связывался стабильно раз в сутки, и дел судебных у нас никаких в эти дни не было, чтобы проиграть процесс и разозлить господина Соколова Григория Андреевича.
— Да нет, не на вас… вроде. — уже не так уверенно, закончила фразу Валя.
— Срочно вызывает?
— Нет, он только что уехал, я машину видела, должен после трех часов дня появиться, мне начальник канцелярии сказала…
За последнее время Валентина уже хорошо ориентировалась в заводских раскладах и информацию мне давала достаточно точную.
— Понял, Валя, спасибо, ты умница, буду к трем часам. — мне похвалить нетрудно, а девушке приятно.
В это время в коридоре вскочили собаки — кто-то возился с ключами.
Судя по поднявшейся возне, домой вернулась моя подруга и псы сейчас отталкивали друг друга, чтобы продемонстрировать хозяйке свою любовь…
— Ира, я дома, и с собаками я погулял…
— Какой-ты молодец… — на пороге показалась тоненькая фигурка в сером платье до середины бёдер. Я жадно сглотнул, глядя на стройные ножки в телесного цвета чулках: — Я кое-как иду, еле ногами перебираю, думаю, что еще собак выводить…
— Устала? — с фальшивым сочувствием спросил я: — Ну ложись скорее, а то мне по делам надо бежать.
— А может? — Ира попыталась изобразить обольстительную улыбку, медленно расстёгивая мелкие пуговки на груди, но я не оценил готовность подруги к самопожертвованию и раздевал ее чисто по-братски, на прощание наградив платоническим поцелуем в лобик, после чего оделся «прилично» и поехал на Завод — оставаться дома с мирно сопящей Ирой было испытанием не для моих нервов, спокойно выспаться я бы ей не дал.
Территория Завода. Кабинет директора.
Хорошо, что я не стал тянуть с посещением Завода до трех часов дня, а приехал с самого утра. Вопреки информации Валентины, директорская «Волга» стояла к крыльца заводоуправления.
— Я тебе говорил разобраться с «социалкой»? — «генеральный» сам себя накручивал, громко вопя и размахивая бумагой, на которой виднелись какие-то цифры: — Вот теперь доложи, что ты сделал?
— Что-то случилось? — закинул я пробный шар.