Там ветра летят, касаясь звезд (СИ)

- Ну да, на него. Слушай, скрад, я вот не пойму, неужели наши предки были такими дураками, если позволяли происходить подобному?
- Ты сам-то веришь в то, что говоришь? На самом деле это означает, что кому-то было очень выгодно..
- Чччто выгодно?!
- Проредить и нас, и вас. Среди рэрдов всегда были «великие мудрецы» с великими целями и предназначениями. Вот только не рассчитали эти мудрецы-хитрецы всех последствий, и поэтому, соответственно, все пошло не так, как ими планировалось. А может, до кучи нашелся кто-то умный или, наоборот, дурак, кто проредил этих самых мудрецов и запутал все еще больше. Или просто все так неудачно совпало и пошло наперекосяк, кто нам теперь расскажет?
  
- А среди ваших, Измененных, нет тех, кто может об этом знать?
- Даже если кто-то что-то и знает, то будет молчать до конца своих дней. Не думаю, что он или они добровольно захотят нам рассказать о делах давно минувших дней и фактически взять вину на себя. Пойми, все расы негуманоидов и вы, в том числе, существующие на данный момент времени, имеют искусственное происхождение, ибо в свое время к их созданию приложили руку хитромудрые имперцы-рэрды.
- Ннне ммможет быть! Нет, это неправда!
- Чего орешь, как ненормальный?! Хочешь, чтобы все услышали наш с тобой разговор? Правда, истинная правда, мне незачем тебе врать! Потому так неистово и ненавидят все они рэрдов! Потому-то и пытаются до сих пор отомстить и подмять под себя жалкие остатки Империи, пнуть нас побольнее. Бывшие рабы, ставшие хозяевами, что может быть страшнее?!
- Боги, какой ужас! Я никому, видит Космос, никогда не скажу об этом! С тобой, скрад, вредно и опасно общаться. До меня лишь теперь дошло это. Хотя мне об этом говорили не раз и не два! Мол, пять минут пообщаешься со своим скрадом и будешь всю оставшуюся жизнь расплачиваться за это! А я-то сколько с тобою общаюсь?! Уже и не вспомнить! Тьму лет!
- Тогда тебя уже ничего не должно волновать! – заржал Фе.
- В принципе, да, – немного подумав, сказал умудренный жизнью кирс, – все, что могло, уже произошло. А тебя что сюда занесло?
- К синхам по делам лечу.
- Пфф, какие могут быть с ними дела, пока не подписаны договора? Вот когда ваши их подпишут, тогда и начнутся все дела, а пока в деловом мире затишье..
- А ты-то сам будешь на подписании договоров?
- А как же! Как мой начальник без меня может обойтись?! Кто ему, болезному, салфетку подаст или шарф поясной завяжет?! Прости, Космос, этого идиота!!
- Значит, еще увидимся, – махнул ему рукой скрад и пошел к граву.
- Не понял.. и что это было? – задумался кирс.
На СитМаа Зоргена встречал СаттО, который, как обычно, отвечал за прибывающих из других секторов дипломатов. Правда, Фе к ним официально не относился. Он был кем угодно, но не дипломатом, – частным лицом, советником, консультантом, не пойми чьим – то ли рэрдов, то ли синхов, то ли вообще третьих лиц. Но чаще всего посредником, причем как со стороны рэрдов, так и со стороны синхов. Анекдот. Измененный-посредник, которому больше всех нужно. Ухохочешься..
И относились на СитМаа к нему так же по-особенному, как к лицу с неопределенным статусом, то есть с долей настороженности и в то же время с некоей симпатией, переходящей на уровень межличностных отношений.
То есть, если говорить нормальным языком, официально высокопоставленные лица на СитМаа к Фе относились настороженно, а неофициально те же самые лица – с симпатией. Вот и как это понимать? Как хотите, так и понимайте! Сам Фе не забивал себе голову этой несуразностью и пользовался своим положением на всю катушку.
Вот и сейчас, идя с СаттО, скрад трепался о чем угодно, только не о делах, показывая, что никакие дела его, Фе, абсолютно не волнуют. Он, Зган побери этих манерных синхов, прилетел сюда развлекаться, будто ему больше нечем заняться. Но Зорген с этой дурацкой привычкой синхов болтать на совещаниях о своих личных проблемах и делах ничего поделать не мог, поэтому ему приходилось терпеть эту ни к чему не обязывающую, но утомительную и раздражающую болтовню ни о чем, стиснув зубы, и мило улыбаться СаттО..
На этот раз Фе предоставили роскошные апартаменты с бассейном и кроватью, размером, наверное, с посадочное место для малого грава. Бассейн был окружен очаровательным садиком. Красота! И бассейн, и садик располагались на крыше апартаментов более низкого уровня. Высота около ста метров, вид потрясающий! Фе отчетливо представил вольготно расположившихся около этого бассейна своих рэрди в купальных костюмах и без оных и взгрустнул. Им бы здесь точно понравилось, а уж исинэ были бы в восторге!
Послышался нежный перезвон. К нему явно кто-то напрашивался в гости. Незваный гость.. да уж, никто не рад нежданным гостям.
Фе вздохнул и откатил в сторону входную дверь. Мимо него, не здороваясь, протиснулся Орэвэи с большой кипой документов.
- Чего встал на дороге? Не видишь, что я пришел?
- Вижу. Ты чего такой недовольный, настроение, что ли, плохое?
- С этим Вазргом оно хорошим не будет никогда! Вечно все испортит! Насовал мне древность всякую, сказал, пусть он, в смысле, ты, почитает.
- Зачем?
- Вот и я думаю, зачем? Делать тебе больше нечего, наши старые договора изучать.
- Ладно, оставляй, посмотрю. Вдруг что интересно обнаружу.
- Ну разве что для исторического альманаха, – фыркнул ответственный секретарь, – завтра в десять в Розовом зале начнутся консультации.
- С ума сойти, вот это Вазрг размахнулся! Розовый зал открыл! Его же для личных аудиенций высокопоставленных особ открывают!
- Выслуживается, надеется, что его назначат вторым наместником сектора.
- Вазрг – второй наместник?! Не смеши, из него наместник, как из меня мальчик по вызову.
- Иаха-ха-рхг! Насмешил! Пойду повеселю народ, – и довольный Орэвэи, у которого резко улучшилось настроение, умчался распространять очередную сплетню.
Тут, на СитМаа, всегда было так. Любая, даже незначительная фраза разносилась в один момент. Гости здесь бывали редко, поэтому синхи варились в соку собственных сплетен. Именно поэтому тут скрада всегда ждали с нетерпением, он, один из немногих посторонних, понимал и принимал правила игры синхов всех уровней, охотно участвуя в местных забавах и периодически заставляя синхов играть по своим правилам, о чем те даже не подозревали. Вазрг в качестве второго наместника Фе был абсолютно не нужен. Кто угодно, но только не Вазрг. Ни он, ни Орэвэи не были заинтересованы в возвышении Вазрга. Уж очень он был заносчивым и не помнил добра..
Ужинал Фе в небольшом ресторанчике, расположенном пятью уровнями выше его апартаментов, на самом верху гостиничного комплекса. Это было его маленькой слабостью – кухня синхов с их дивными соусами. Только здесь он мог расслабиться и побыть самим собой.
В силу давней, очень давней привычки, он ел, как синхи со всеми их ритуальными перекусами в строго определенной последовательности – сладкое-острое, безвкусное-соленое.
Фе, который был тогда еще не Фе, впервые попал в конфедерацию негуманоидов на практику на третьем году своего обучения в Академии согласно контракту, заключенному с ним при поступлении, и уже потом у них же обучался пилотажному делу, прожив в общей сложности среди синхов почти пятнадцать лет, прежде чем окончательно закончил Академию.
В год поступления Фе в Академию синхи тестировали всех поступающих для отбора кандидатов в один из “закрытых” проектов, ими же и финансируемый. Он попал в те списки в числе первых, с его точки зрения тестирование было несложным, поскольку учеба всегда легко давалась ему, за исключением двух специальных предметов, которые категорически не желали ни пониматься, ни запоминаться..
Вот Фе и обучился на всю оставшуюся как свою, так и чужую жизнь. У синхов было жестко определено, какой продукт нужно есть в данный момент, что после него можно есть, а что нельзя. Существовало несколько десятков таких продуктовых цепочек – что и за чем нужно есть, они намертво вбивались с детства в головы синхов, Фе тоже не избежал этой участи. Какое-то время он вообще жил один в чуждой негуманоидной среде и вынужден был к ней поневоле приспосабливаться. Итогом явилось его почти полное вливание в местное сообщество. Спустя короткое время он и разговаривал, и ел, и одевался, и жестикулировал, и даже какое-то время ходил, как синх, семенящей походкой. Это осталось с ним, вернее, внутри него навсегда, въелось намертво.