Его нежная птичка (СИ)
Однако как только Дима возвращается, я сразу сбегаю в комнату. Не хочу пока что попадаться ему на глаза. Боюсь, что он согласен с сестрой. Почти сразу пишу подруге Даше в надежде услышать совет. И она сразу отвечает, практически моментально.
“Посылай эту дурную сестру куда подальше и аккуратно соблазни своего суженого,” — убеждает она.
Так себе план. Мне такое не нравится, это совсем не в моём стиле. Я же не слишком женственна, не слишком эротична для соблазнов. Да и вообще… как это делать? Вообще без понятия.
“Тогда просто скажи ему прямо, — приходит к выводу подруга. — Выжди удачный момент и признайся”.
А вот это уже больше похоже на то, что нужно. Признание. Конечно, Ульяне такое не понравится, это точно, вот только носить в себе эмоции порядком надоело. Поэтому через пару дней я решаюсь и дожидаюсь Диму на кухне. Он влетает в квартиру и параллельно висит в телефоне. Коротко кивает и сразу же уходит к себе, бросив короткое:
— Я позже поем, Птичка.
Позже не наступает. Он не приходит ни через час, ни через два, и я отправляюсь спать. А Дима за стенкой эмоционально что-то говорит, ругается, кажется, даже угрожает. По крайней мере по резкой смене тона похоже именно на угрозу. Слов не разобрать, хотя любопытство так и съедает изнутри. И под тихий бубнёж из-за стены я в итоге засыпаю.
На следующий день картина повторяется. Дима приходит злой как чёрт, коротко машет рукой и, ругаясь по телефону, уползает в свою нору. И через день то же самое. Он вообще становится дёрганым, постоянно хмурый и не разговаривает.
Дашка ведь сказала, что нужно признаться в подходящий момент. А сейчас момент, надо признать, совсем не тот. В итоге мне приходится ждать. К счастью, в университете нарастает нагрузка, и становится не до Димы.
— Когда ты уже скажешь? — с таким вопросом встречает меня Дашка каждое утро в холле. Она криво улыбается, пожимает плечами и виновато отводит взгляд, поправив крашеные чёрные волосы.
— Когда рак на горе свистнет, — традиционно отмахиваюсь.
— Или дай Лёве шанс, или скажи своему Дон Жуану, — предлагает подруга.
Она права в какой-то мере. Лев хороший парень, который незаметно подбивает ко мне клинья. Я бы сама ни за что на свете не догадалась, но подруга однажды тыкает носом в его милый поступок и выносит резкий вердикт. Тогда Горный притащил мне утром питьевой йогурт и булочку после признания о том, что я проспала и не успела позавтракать. Моё сердце даже дрогнуло на мгновение от этого жеста. Но не изменило решения.
Сказать всё равно нужно. И такой случай представляется почти через месяц.
***
Меня добавляют в какой-то странный чат и объявляют о том, что завтра мы все едем за город отдыхать. Я ничего не понимаю, читаю часть переписки и недовольно поджимаю губы — к счастью, неизвестные мне люди решают собраться в субботу, когда нет пар. Из всех, кто есть в чате, я знаю только Диму и его сестру, которая сомневается, стоит ли ехать.
Да и мне страшно отправляться в неизвестное место, но вечером Дима вскользь говорит, что это его друзья, так что беспокоиться не о чем. Просто все хотят познакомиться со мной. С чего бы вдруг? Разве что кто-то из этих самых друзей не сделал неправильный вывод. Только уточнить ничего не успеваю, ведь мужчина снова висит на телефоне и с кем-то активно ругается.
На следующий день я просыпаюсь в шесть утра, достаю замаринованное на скорую руку мясо из холодильника, фасую по контейнерам, спешно пеку пирожки и жду, пока Дима проснётся. Однако он никак не встаёт. Вот уже часы показывают половину восьмого, в чате все пишут, что выезжают, а мы…
Чтоб не краснеть перед остальными, я тихонько захожу в комнату к мужчине и замираю на пороге: он лежит на животе, обнимая одной рукой подушку. Тёмные волосы взлохмачены, спина широкая, отчётливо прослеживаются мышцы, видны бицепсы. Он точно занимается чем-то, возможно, ходит в спортзал? Даже со спины Дима выглядит сильным и привлекательным. Мне, конечно, сложно оценить такое, но, кажется, таким внешним видом мужчин частенько восхищается подруга, и я опираюсь на её мнение. Лично меня в человеке привлекает совсем иное, а такое перестало цениться.
— Дим, — шепчу я и аккуратно, одним пальцев, задеваю его за обнажённое плечо.
Ожидаю неприязни или даже отвращения, потому что с физическим контактов кожа к коже у меня сложновато, особенно с противоположным полом. Но тут… никаких отрицательных чувств. Только любопытство и желание задеть мужчину ещё, на этот раз гораздо смелее, всей ладонью. Кожа горячая, и я сразу отмечаю, как Дима ведёт плечом, словно пытается скинуть жучка или прогнать назойливую муху.
— Пора вставать, — говорю чуть громче и снова прикасаюсь. Уже двумя пальцами.
В ответ раздаётся приглушённое мычание.
— Нас уже ждут, — перехожу на строгий тон.
— Кто? — бурчит Дима и поворачивает голову в другую сторону, накрывается одеялом и жалобно стонет.
— Ваши друзья.
Мужчина снова стонет и сначала пытается отвертеться от необходимости ехать за город в выходной. Ему явно не очень хочется заниматься этим. А у меня нет никакого желания подставлять его друзей.
— Надо ехать, — повторяю чётко. — Уже половина восьмого.
— Хорошо, сейчас встану, — произносит он и продолжает лежать. Минуту. Две. Три.
— Вы не встаёте, — намекаю я и проверяю время.
— А ты не уходишь, — отвечает мужчина, медленно переворачивается и щурится. Смотрит сонно, потирает глаза и лукаво улыбается. — Или хочешь посмотреть на меня во всей красе?
Не сразу до меня доходит, что он имеет в виду. А уж когда доходит, то я моментально краснею и вылетаю из комнаты под смех Димы. Он кричит, что просто пошутил и никого не собирался смущать, но уже слишком поздно. В голове вовсю рисуется картинка, как он поднимается из кровати, как одеяло падает, являя моему взору подтянутое тело и… Всё, что ниже пояса, я видела только на картинках и в учебнике по биологии, поэтому смутно представляю, что же там в реальности.
***
Через пятнадцать минут мы выходим из квартиры полностью одетые. Дима ворчит, что я зря тащу с собой еду, потому что его друг любит всё готовить сам, а значит это всё — лишнее. Но мне не хочется ехать в гости с пустыми руками, поэтому я пропускаю его направления мимо ушей. Да и пирожки он с удовольствием трескает по пути на дачу, отмечает, что они получились чудо как хороши.
Конечно, приезжаем мы последними. Около огромного двухэтажного коттеджа стоит четыре машины, наша становится пятой. Из дома доносится громкая музыка, где-то на заднем дворе слышны смех, детские крики и громкие голоса. Дима приобнимает меня за плечи и тихо говорит:
— Если будут болтать всякую ерунду, не обращай внимания.
— Какую ерунду? — напрягаюсь я.
Сперва мужчина прячет взгляд, забирает из моих рук пакеты с едой, поджимает губы и нехотя мужчина отвечает:
— Да мой друг Мишаня… в общем, он приглашал всех в чат под предлогом смотрин.
Мы топчемся у машины, и после слов Димы мне страшно идти внутрь.
— Какие ещё смотрины? — уточняю без особого энтузиазма. Если кто-то из друзей Димы решил, что между нами что-то есть, то это, надо признать, интересный поворот событий. Сердце предательски замирает. Это ведь знак судьбы. Ещё бы Ули тут не было, но она точно есть.
— Миша сделал необоснованный вывод и думает, что мы с тобой… — он многозначительно поднимает брови и неловко поправляет воротник черного пальто.
Значит, всё же это знак. Надо пользоваться моментом.
— Понятно, — бурчу я, хотя на губах расползается самая настоящая улыбка. И почему только мне кажется, что ещё не всё потеряно?
Мы входим в дом, и у меня всё внутри замирает: снаружи коттедж выглядит шикарно, а внутри и подавно. На полу камень очень похожий на мрамор — такой красивый белый с черными прожилками, глянцевый, скользкий, стены оклеены и украшены большими картинами в черных рамках. Тонкие модные светильники, большие окна, явно дорогая мебель.