Его нежная птичка (СИ)

Аккуратно Дима проводит ладонью по моему плечу, и всё тело инстинктивно вздрагивает. Мне не страшно, что он меня касается, просто в этой ситуации такая реакция — первое, что выдаёт тело. Мужчина сразу убирает ладонь, поджимает губы и разворачивается. Мне хочется, чтоб он остался рядом, но Дима уже надвигается на парня.
Дальше всё происходит как в замедленной съёмке: он заносит кулак над головой и с силой впечатывает его в лицо незнакомца. А потом ещё раз. И ещё. По щекам парня течёт кровь, глаза закрыты. Наверное, от шока и ужаса я не сразу понимаю, что кричу.
  
Мне слишком страшно. Не за себя. За Диму. Он продолжает избивать парня какое-то время. От этого зрелища к горлу подкатывается комок, глаза застилают слёзы, сердце грохочет, а ноги становятся ватными. Я оседаю на землю и крепко жмурюсь.
Теплые ладони мягко ложатся на мои плечи, заставляют открыть глаза. Дима напуган не меньше меня.
— Прости, Птичка, — шепчет отчаянно он и прижимает меня к груди. В какой-то момент мозг напоминает, что лучше не обниматься с мужчиной. У него ведь есть девушка, это нечестно по отношению к ней. Однако не могу себя пересилить и прижимаюсь уже сама, хватаюсь пальцами за ткань рубашки.
Дима нежно целует меня в волосы, гладит по спине и по макушке, шепчет что-то милое и ободряющее, пока не раздаётся вой сирен.
Парень с окровавленным лицом лежит на дорожке и стонет, и за нами уже едет полиция. Закономерный итог.
— Ничего не бойся, слышишь? Я буду рядом.
Не знаю почему, но верю словам. Хотя не стоит, ведь он как минимум обманывает и меня, и свою девушку. Однако сердце подсказывает, что всё будет хорошо.
Я хочу спросить. Хочу знать о той девице и отодвигаюсь. Мы с Димой встречаемся взглядами, и в моём целая гамма чувств. Но основной вопрос — могу ли я находиться в объятиях мужчины? Насколько это этично?
— Мы всё обсудим, просто чуть позже, — твёрдо говорит Дима, будто пр
очитав мысли.
  
Глава 20
 
Алиса
Я плачу и никак не могу остановиться. Наверное, дело не в пьяном парне, который даже не особо соображает, где он и что с ним. Скорее всего, причина скрыта в моём прошлом, которое никак не меркнет в памяти. К счастью, Дима постоянно сидит рядом и не отпускает мою руку.
Нас долго допрашивают, парня отвезли в больницу. У него оказался разбит нос, но обошлось без серьёзных последствий. Хотя для нас это всё равно могло закончиться плохо. Следователь что-то говорил про превышение самообороны и прямо заявил — дальнейшая судьба Димы будет зависеть от того парня. Если удастся с ним договориться, то всё обойдётся. В противном случае… И что именно там в противном случае, он не говорит, только отводит взгляд.
Мне от этого ещё хуже, в голове сразу возникают опасения на счёт того, что Дима может пострадать из-за меня. А ему самому, кажется, вообще всё равно на это. Он вообще не обращает особого внимания на уставшего следователя, который по нашей вине сидит среди ночи на работе.
— Ладно, можете идти, — отмахивается мужчина в растянутом свитере и со вздохом начинает что-то заполнять в бумагах. Не поднимая головы, он добавляет: — Советую завтра или послезавтра зайти к пострадавшему в больницу и обсудить урегулирование дела.
Дима снова не слушает и быстро уводит меня из кабинета. Он вызывает такси, и мы под тихие звуки радио едем домой. И с каждой минутой, проведённой рядом с Димой, сомнения всё сильнее вгрызаются в моё сердце.
У него есть девушка. Де-вуш-ка.
Но спрашивать не решаюсь. По крайней мере не в такси, при постороннем человеке. Дима и сам наверняка понимает, что пришло время разговора, потому что стоит нам оказаться в квартире, как он тихо просит:
— Давай поговорим, пожалуйста.
— О чём? — в моём голосе сквозит недовольство и обида. Стоит показать благодарность за спасение, только вот спустя время в полиции и поездку в такси эти чувства притупляются, на первый план выходит злость из-за встречи с Жанной.
— Понимаю, что ты устала и, — он смотрит на часы, которые показывают три ночи, — наверняка хочешь спать, но лично я не смогу уснуть, пока мы всё не обсудим.
Киваю и обхватываю себя руками. Меня трясёт, и не понятно почему. Наверное, слишком много стресса за день. Хотя слёз уже нет, их попросту не осталось.
— Хорошо, тогда скажи, как долго ты собирался меня обманывать?
Дима недовольно поджимает губы и садится на диван. Он похлопывает по месту рядом с собой, но я остаюсь стоять и дальше. Просто потому что эмоции, которые я всё ещё испытываю к нему, слишком сильны, и мне не хочется саму себя искушать.
— Не укушу, — натянуто улыбается и ещё раз похлопывает по вельветовой обивке. — Ладно, заставлять не буду. Ты наверняка встретилась с Жанной. — Я киваю вместо ответа. — Не знаю, что она тебе наплела, но это дочь бывшей жены. Между нами ничего не было и никогда не будет.
Он уверенно чеканит каждое слово, тем самым даёт надежду, что девица могла соврать. Такой вариант возможен.
— Тогда откуда у неё ключ? — снова нападаю.
— Сам пытаюсь понять, — пожимает плечами. — Скорее всего, бывшая жена делала дубликат, а Жанна или стащила его, или выклянчила. Но мы завтра же поменяем замки, и никто больше не сможет сюда попасть.
От этого обещания становится ещё капельку легче. Если он готов действовать, это уже хороший знак. Отличный. Кое-как двигая ногами, я всё же подхожу к дивану и сажусь рядом с Димой.
— А почему она… — пытаюсь сформулировать вопрос. К счастью, Дима всё понимает и так.
— Я раньше не замечал, чтоб Жанна как-то особенно ко мне относилась. Но, видимо, я просто недоглядел. Она никогда не отличалась манерами, поэтому я хочу извиниться за её поведение. Даже если ты ещё раз столкнёшься с Жанной, чего, надеюсь, никогда не произойдёт, то она ни за что сама не попросит прощения.
— И почему вы развелись? — ещё одна тема, которая меня тревожит. Вряд ли его бывшая некрасивая или с ней что-то не так. И всё же они развелись, значит, на то была причина.
Дима какое-то время молча косится на меня и думает. То ли подбирает правильные слова, то ли придумывает идеальную ложь.
— Мы начали много ссориться. Наверное, Жанна в этом тоже замешана, потому что она постоянно подливала масла в огонь и придумывала всякую ерунду обо мне. Говорила, что видела меня с другой, что я в офисе сотрудниц зажимаю. Это всё бред полнейший, я объяснял Ире, но в какой-то момент она начала верить дочери.
Не знаю, как относиться к этой информации. Сложно представить, чтоб Дима изменял жене. Это не вяжется с его образом. Хотя, вспоминая, какие святые внешне экземпляры водились в нашей деревне и как они по ночам бегали по любовницам, уверенность уменьшается.
— Я пытался сохранить брак, честно. Наверное, поздно спохватился. Мы оба виноваты в том, что семья развалилась. Это всё давно в прошлом, так что…
Он говорит об этом со странной теплотой и улыбкой, и мне совсем не нравится такая реакция. Сердце разрывается от ревности и обиды. Может, он просто всё ещё любит бывшую?!
— А со мной что не так? — выпаливаю нервно и кусаю губы.
Дима в шоке. Я никогда ещё не видела таких больших глаз у него.
— Что со мной не так? — отчаянно шепчу. — Ты не видишь во мне женщину? Неужели я тебе ни капельки не нравлюсь?
Он разводит руками и тихо признаётся.
— Думаешь, стал бы я всё это делать, если бы ты мне не нравилась?
Только сейчас смотрю по сторонам и понимаю, что повсюду стоят свечи. Везде. Мы сидим в полутьме на диване, и до этого момента интерьер сливался в общую картину. Теперь же я вижу: он пытался сделать сюрприз. Старался. Ещё и второй букет стоит в вазе.
  
— Не знаю, чего ты там себе напридумывала, но я целый день только о тебе и думал, — признаётся вдруг. — Просто я не хочу тебя торопить, тем более сейчас.
— А если хочу я? — не знаю, откуда эта уверенность во мне.
— Алис, — Дима мягко кладёт ладонь на мою щеку. Прикосновение такое неожиданное и одновременно приятное, что я чуть вздрагиваю. Мужчина воспринимает это по-своему и практически сразу убирает ладонь.