Королевская кровь-13. Часть 1 (СИ)

— Хорошо, — обрадовался барон.
— Мы как раз ждем грузовиков, которые нас отвезут в Норбидж, — проговорил Берни, после того, как отдал распоряжения Ирвинсу и повел гостя вверх по лестнице. Домочадцы и слуги на бермана, обвязанного больничной рубашкой, почти уже не глазели: ко всякому привыкли в замке Вейн. — Но они задерживаются, так что вы вполне можете уехать с нами.
— Так и поступим, — кивнул Ровент.
  
Но пока гость одевался в военную инляндскую форму и обедал в своих покоях, а Берни как добрый хозяин составлял ему компанию, из ставки Майлза пришло сообщение, что командующий дает недельный отпуск части армии, а берманы и серенитки на это время могут уйти в свои страны через телепорт замка Вейн. Командование и тех, и других ответило на запрос герцога Дармоншира, что доукомлектует отряды и отправит их обратно на помощь Инляндии и Блакории.
— Я тогда дождусь своих здесь и уйду с ними, — проворчал Ровент. Покосился на выход из покоев, словно раздумывая. Направился туда, и Берни, выйдя за ним, увидел, как стучится он вполне деликатно в соседнюю дверь и входит в покои Лариди.
— Слышала новость, Церсия? — раздался его голос. — Нашим людям отдых дают.
— Доложили уже. Это хорошо, — ответила она будто даже улыбаясь.
— Вернешься сюда? В армию?
— Да. Дела надо доводить до конца, медведь.
— И я вернусь, если король иного не прикажет.
Пауза. Берни выдохнул и тихонько прикрыл дверь в покои Ровента. И пошел по коридору к другой лестнице — так, чтобы не проходить мимо распахнутых дверей Лариди. Но успел услышать слова Ровента:
— Наши еще не скоро доберутся до замка. Не хочешь погулять? Я расскажу тебе про лес.
Ответа Берни не слышал, ибо склонил голову и пошел быстрее. «Ты жалок, — неслось у него в голове, — ты даже не пытаешься побороться за нее».
Вновь хлопнула дверь.
— Эй, лейтенант! — раздался голос бермана, и Берни с удивлением обернулся. — Да не убегай ты. Не хочет майор в лес, — Ровент, приближаясь, хмыкнул. — Говорит, не до прогулок, дело прежде всего. Рапорт пишет для командования. Строгая, — и он покачал головой. — Пойдем хоть с тобой пройдемся. Не могу я сидеть и лежать, на койке уже належался. И пса возьмем, — и он кивнул на тер-сели, который вытек из-под двери и с очевидной насмешкой в мерцающих красным глазах смотрел на барона.
И Бернард, глянув на часы — было около половины четвертого, — неожиданно для себя согласился.
Когда они спускались вниз, им встретилась поднимающаяся со второго этажа Марина, которая с утра ушла на встречу с сестрами в Рудлог. Она шла из телепорт-зала. Ровент с хозяйкой раскланялся крайне уважительно, и Берни вдруг даже представил его где-нибудь на балу, в паре с прекрасной дамой.
— Да, меня уже Леймин поймал и сказал, что нужно отправить письмо Нории, — сказала невестка, выслушав новости. И усмехнулась. — Как удобно, что в Йеллоувине уже ночь, а тут у меня еще целый день.
Ровент неожиданно для Бернарда оказался отличным собеседником — он, размашисто шагая по дорожкам, то и дело гладил деревья, рассказывал, чем отличается природа в Бермонте. Мелькавшее в нем мрачноватое, резкое, мощное никуда не делось — в каких-то суждениях он подавлял, но как еще может вести себя властительный барон целой горной земли? Но к Берни он действительно отнесся со слегка снисходительной симпатией, но Кембритч-младший не обижался: он видел, как относятся матерые псы к молодняку и чувствовал себя пусть не щенком, но молодью рядом с волком-вожаком. Ровент приглашал его к себе в линд, обещал теплый прием, расхваливал баронство Ровент, его луга, древние часовни и водопады, горнолыжные спуски как лучший турагент.
— А какое у нас озеро прямо перед замком, — говорил он мечтательно. — Только когда уезжаешь куда-то, понимаешь, как скучаешь по виду из окна. Приезжай, как все кончится, лейтенант. Кровь у тебя хорошая, духом ты силен. Может кого из наших девок присмотришь. А то и с дочкой познакомлю, — обещал он, — знаешь, какие они у меня красавицы? Все в мать, — и лицо его на мгновение тяжелело.
И Берни, сам того не желая, заразившись мощным жизнелюбием барона, тоже рассказывал ему о себе. Было в Ровенте что-то основательно-отцовское, а с отцом Кембритч-младший никогда не был близок, они и общались-то раз в месяц по телефону. И его решения уйти из военного училища он бы не одобрил. Но Берни говорил о том, что понял: военное дело — не по нему, и решил работать с животными. Пес тер-сели, то и дело покрывающийся звездочками изморози, одобрительно тявкал.
— А ты знаешь, лейтенант, — задумчиво ответил барон, — война никому не по нраву. Но есть те, кто в мирной жизни пекарь, а случись что — возьмет в руки оружие и пойдет бить врага. Это мужчины с сердцами воинов. А есть те, кто и служил, и учился воевать, а спрячется. У тебя — сердце воина. А уж чем ты по мирной жизни будешь заниматься, неважно. Я, думаешь, часто оружие в руки беру? Так, занимаюсь с секирой, чтобы жиром не обрасти и навык не потерять, да для армии баронства иногда учения провожу и сам с ними постреливаю. А так больше хозяйственные дела, судейские да бизнес. Семейные разборки, клановые, — вздохнул он. — Раньше-то судейством жена моя занималась, да много что на себя брала, а сейчас все на мне. Детям передаю потихоньку, но ты ж понимаешь, кто за все отвечает? Линд это как маленькое государство, ему нужна крепкая рука.
Они успели сделать сделали большой круг в парке, там, где позволяли дорожки, проходящие между валов и заграждений, когда услышали гул больших машин.
— Неужто уже мои бойцы сюда добрались? — обрадовался Ровент.
Они направились к замку. Но перед замком стояли два автобуса: оказалось, приехали слуги из Виндерса, привезли детей.
Мальчишек и девочек обнимали выбежавшие из замка их родители, сирот собирала вокруг себя и обнимала леди Лотта — и Берни, глядя на то, как никого она из полутора десятков детей рядом не оставляет без внимания и ласкового слова, как улыбается она, увидел, что ей это очень нужно. И подумал, не поговорить ли с Люком, чтобы оставить детей при замке, сделать здесь небольшой приют, а их — воспитанниками мамы. Хотя Люк не дурак, он сам все поймет.
Привезли и пса Марины Боба — и он, выскочив, стал так заливисто лаять, бегая по заснеженной полянке туда-сюда, что пес тер-сели неодобрительно, как к юной невоспитанной поросли, гавкнул. Боб унюхал подходящего Бернарда, прибежал здороваться, кататься по снегу, лизать руки, снова кататься. Барон смотрел на это с снисхождением.
— Дурная собака, — наконец, сказал он. — Но это хозяйки, да? Хозяйки всегда балуют и собак, и детей. — Он вздохнул. — И мужей, если любят их.
Еще через полчаса, когда лужайка опустела, а автобусы уехали обратно в Виндерс, перед замком опустились драконы, и с их спин стали спрыгивать серенитки и берманы.
— Ну что, — сказал Ровент. — Пора мне. Неужто сейчас ступлю на землю Бермонта, — прорычал он обрадованно. — Увидимся через неделю, лейтенант? А то и смотри, может сейчас ко мне погостить пойдешь?
— Нет, — ответил Бернард с теплотой и пожал барону руку. — Майор правильно говорит: сначала дело.
И они оба задрали головы и посмотрели на окна покоев Лариди — там стояла она, опираясь ладонями о подоконник и наблюдая за приземляющимися драконами.
— Здесь и брату моему потребуется помощь. А вот закончится война, и обязательно приеду погостить.
— Хорошо, — барон хлопнул его по плечу так, что Берни едва не покачнулся. — До встречи, лейтенант!
  
Еще через полчаса иностранные отряды стали организовано уходить через открытый Тиверсом телепорт. А Бернард, посмотрев на закрывшееся за серенитками окно прохода, направился к маме — спросить, не нужна ли ей какая помощь с детьми.
* * *
Когда Люк вернулся в Вейн, было уже около одиннадцати вечера. В спальне с открытыми для него окнами, в которую он и залетел, Марину он не нашел. Горничная Мария доложила, что хозяйка пошла гулять с Бобом. И что детей и слуг из дома в Дармоншире уже привезли.