Королевская кровь-13. Часть 1 (СИ)

Нории и Ангелину император расцеловал обоих, и я вновь задумалась — как называется монархия, где король и королева равновелики?
После был пир, где глава каждой из сотни провинций поднимал чашу и славил императора, благо, это было быстро, хоть и скучновато: чаши поднимались по цепочке. А еще я поглядывала на восхищенную Каролину, на маленькую внучку Иппоталии, на месте которой я бы давно заснула, а она держала спину прямо и строго и благосклонно смотрела на всех, так очевидно копируя бабушку, что становилось горько.
  
Закончился пир. Супруги императора поднялись так непринужденно, будто не просидели без еды на тронах три часа, и пригласили нас на легкую прогулку по парку. А сам император пригласил правителей, в том числе и Люка, на Высокий совет.
И мне было очень любопытно, что будет там, но напрашиваться я не стала.
Мы с Полей, еще слабенькой и медленно шагающей Алиной и Каролиной в сопровождении слуг с подносами и напитками, большой змеей шагали по дорожкам дворца, а за каждый поворотом нам являли чудеса. То танец гибких девушек на тонких нитях, натянутых меж деревьев, то торжественный хоровод с песнями, то бабочки, принесшие каждому из гостей по крошечной баночке меда, то красные карпы, сложившиеся в иероглифы «долголетие» и «счастье». Нас водили, как детей в зоопарке, от одного чуда к другому, мы беседовали с сестрами, прижимались друг к другу, и я расслабилась, поддалась очарованию этого дня и чужой, такой сложной и красивой культуры, и просто шла куда идут.
Но иногда все же думала о том, что же происходит там, на Совете?
* * *
Друзья, следующее продолжение — в понедельник 17 февраля.
  
Глава 11
 
Люк Дармоншир
Участников Королевского совета проводили в круглый павильон, напоминавший юрту кочевника — но стены и крыша «юрты» были выложены золотой черепицей, прорезанной высокими, до острой верхушки, окнами, что придавали зданию вид то ли луковицы, то ли сомкнутого бутона. Вокруг было так тихо, будто на стены наложили полог тишины. Впрочем, приглядевшись, Люк увидел мерцание щитов и понял, что он не так уж далек от истины.
Слуги, провожавшие правителей, остались за пределами «юрты». Люк шагнул внутрь из дневного зноя — и на него пахнуло свежестью и мятой.
Внутри было и скромно, и роскошно одновременно — белые стены с мятным оттенком и золотым орнаментом, соединявшим окна, приспущенные зеленые шторы на окнах там, где гостей могло побеспокоить солнце. Над золотыми ковриками, явно предназначенными для сидения, в воздухе светились имена и титулы участников совета, с учтивостью выведенные на языке гостя. Коврики были выложены большим кругом на теплом мраморном полу, а рядом с ними стояли крошечные столики с бумагой и ручками, и вторые — с чайничками на греющих артефактах, пиалами, закусками и бокалами с вином. Люк мрачно покосился на вино и выдохнул.
Интересно, с первопредком можно как-то договориться? Поменять один обет на два полегче, например?
— Прошу вас, уважаемые участники Королевского совета, занимайте свои места, — прозвучал голос новоизбранного императора. Он остановился у своего места, ожидая, пока гости усядутся на свои.
Цэй Ши выглядел уже слегка утомленным, и Люк искренне посочувствовал мужику — такие почести кого угодно доконают. Император взглянул на него с легкой усмешкой, столь неожиданной на ровном и спокойном лице, и его светлость, чертыхнувшись и накидывая на сознание щит, напомнил себе, что Желтые — лучшие менталисты. Цэй Ши кивнул и отвернулся.
Вокруг в парадных одеждах рассаживались на мягкие, но не слишком, коврики, Василина Рудлог с мужем, Нории с Ангелиной, Демьян Бермонт в гъелхте, ожидаемо опустившийся на колени, чтобы не светить бельем. Сам Люк, складывая ноги в узел рядом с Таммингтоном, порадовался, что в Инляндии столь крепкие ткани — иначе брюки, не предназначенные для такого времяпрепровождения, просто не выдержали бы.
Сел, сплетя ноги, молодой правитель Тидусса, оказался здесь и эмир Персий, про которого Люк лишь слышал и видел его на фотографиях, но никогда вживую. Другие эмиры собрались вокруг него, и их группа напоминала пеструю стаю важных и молчаливых попугаев. Торжественно сидела уставшая девочка-серенитка, а за ее спиной — волшебница Инидис. А за спиной Цэй Ши расположился его сын, Вей Ши, которого Люк помнил по бою на Лортахе.
— Итак, коллеги, — проговорил Цэй Ши, и тело опять ощутило волну покоя. — Рад, что очередной Королевский совет собрался в Пьентане. Благодарю за то, что вы явились поддержать меня на пути к короне. Я иногда бывал на советах вместе с отцом, и сейчас скажу: жаль, что не все братья и сестры сейчас сидят рядом с нами. Вспомним же их.
Все опустили головы.
— Луциус Инландер. Гюнтер Блакори. Иппоталия Таласиос Эфимония. И мой отец Хань Ши. Легкого им перерождения.
— Легкого им перерождения, — ответили все присутствующие.
— Старейшим из членов Совета остался Демьян Бермонт. — Цэй Ши повернулся к королю Бермонта. — Брат мой, по этому праву есть ли у тебя какие-то предложения по регламенту?
— Регламент Королевских советов не менялся с тех пор, как первый из них созвал Константин Рудлог, и я не вижу причин дополнять или менять его, — ответил король-медведь. — Тебе, как председателю этого совета, представлять новых участников, брат Ши.
— Благодарю, — кивнул император. — Братья и сестры, появился у нас, кроме меня, и еще один новый постоянный участник: царевна Маль-Серены Агриппия Таласиос Эфимония.
Все присутствующие церемонно кивнули девочке, которая самообладанием могла посрамить Люка.
— Я осенью иду в первый класс, — сказала она чуть застенчиво, — и потому не смогу ближайшие годы присутствовать на советах, коллеги. За меня будет ходить тет… моя опекун и регент, благородная ивматрис Таис Инидис.
Герцог вспомнил, что титул «ивматрис» на Маль-Серене носили главы аристократических домов, как линдморы в Бермонте.
— Конечно, ваше высочество, учеба — ответственное дело, — без даже малой доли умиления или снисходительности проговорил император, и Люк слегка позавидовал ему -смог бы он не придать иронии этим словам? — Мы все рассчитываем видеть вас почаще, когда вы закончите обучение.
Царевна повернулась к волшебнице, и та что-то ласково и одобрительно шепнула ей.
Конечно, она была слишком мала для королевских советов, но озвучить это — поставить себя в неравное положение с остальными постоянными участниками. А обучение — благовидный предлог.
Люк поймал себя на том, что с некоторым даже увлечением считывает тайные смыслы и знаки и почти усмехнулся, но сдержал себя — а то вдруг воспримут, что подсмеивается над девочкой-царевной?
— Эмир Персий, — тем временем продолжал император, — постоянный участник совета, ходатайствовал о временном допуске правителей эмиратов Манезии, — важные разноцветные эмиры подняли руки вверх, на уровень лиц, приветствуя окружающих. — Так как от Рудлога и Маль-Серены пришло подтверждение, что сегодня будет решен вопрос с божественным покровительством эмиратам, и никто из постоянных участников не был против, мной принято решение дать этот допуск.
Эмиров поприветствовали, а они, молодые и старые, яркие и словно припыленные, высокомерные и стушевавшиеся, поблагодарили коллег. Очень благообразно и вежливо шел этот совет, и Люк задумался — всегда ли так происходит, или бывают тут и споры, и ссоры?
— Поприветствуем и двух белых герцогов, Лукаса Дармоншира и Роберта Таммингтона, — взгляды присутствующих скрестились на Люке и Тамми, и им тоже достались царственные приветственные кивки. — Нам неведома судьба белого трона, но мы все понимаем, что кто-то из герцогов, как только будет отвоевана Инляндия, будет уже по праву короны находиться среди нас. А второй, возможно, присоединится к нему, когда будет отвоевана Блакория.
  
Люк почувствовал, как напрягся рядом Таммингтон, да и сам он далеко не предвкушение от этих слов испытал.