Корона лжи (ЛП)

Непреклонный.
Безжалостный.
В моем животе образовалась болезненная пустота.
Глава 45
Напряженным голосом от тихой ярости, он сказал:
— Я знаю, что ты сын своего отца, Коул, но он хотя бы знает, как пытать, не оставляя за собой таких грязных следов. У тебя же никогда не было его таланта контролировать психопатические порывы, верно?
Он изобразил притворное сочувствие и вытащил маленький нож. Лезвие впилось в щеку Коула, как в масло. Коул ахнул, закатив глаза и извиваясь.
  
— Там, откуда я родом, — сказал Разай ровным, даже непринужденным тоном, поворачивая свой клинок то в одну, то в другую сторону, — мы помним древние обычаи. Мы помним о чести истинного возмездия.
Коул хныкал и задыхался, но не вымолвил ни слова. Почему он не сопротивлялся? Он просто… сидел, пока Разай разрезал ему лицо.
Разай повернул челюсть Коула влево, затем вправо, изучая свою чудовищную работу, как художник изучает картину.
— Это исчезнет, когда ты заслужишь. Только если заслужишь. Как по мне, так это подходит для таких, как ты. Наслаждайся путем труса, Коул Хайленд. Когда у тебя появятся вопросы, я уверен, ты найдешь способ найти меня.
Разай отшвырнул Коула, как кусок мусора. А потом этот ужасающий, прекрасный воин склонился передо мной. Он осмотрел мое тело, сжимая челюсти от ярости при виде моих синяков, крови и ран на ногах.
Он произнес мое имя одними губами. Мое настоящее. Не произнося его вслух, чтобы остальные его не услышали.
Мое лицо уже было мокрым от слез и пота — опять же, первый день пыток и все такое. Но мягкость в его взгляде… боль, которую он испытывал, глядя на меня…
На глаза навернулись новые слезы. На этот раз по другой причине.
«Он всего лишь человек, — поняла я, наблюдая, как его крепкие руки перерезают веревку и развязывает узлы, удерживающие меня на месте. — Он не сражался как обычный человек. Он сражался так, как, по моим представлениям, сражались бы боги…»
— Разай? — спросила я, не в силах говорить громче шепота.
Удерживающая мои ноги веревка ослабла, а затем и вовсе распалась.
— Клинок пока придется оставить. Если я его вытащу, ты потеряешь много крови, даже для бессмертного. У меня есть человек, который может помочь.
— Просто… отвези меня в больницу. Но ты… ты в порядке?
Его взгляд метнулся вверх. В глубине сверкающих глаз плескалась холодная ярость.
— Я всегда в порядке.
Эти слова были попыткой поддразнить. Даже слегка ухмыльнулся. Но в ответ на меня смотрела лишь чистая ярость.
— Ты ужасный лжец, — тихо ответила я.
Его голова опустилась, и он продолжил меня развязывать. Могу поклясться, что он был слишком, слишком осторожен. Как будто обращался с фарфором, который может треснуть от одного прикосновения.
— Это тебя только что похитили и пытали. Ты не должна спрашивать меня, все ли со мной в порядке.
— Я делаю то, что хочу.
Это заставило его остановиться. Даже пригнув голову, я уловила, как нахмурились его брови.
— Интересный выбор слов.
Позади Разая Коул с трудом поднялся на ноги, его лицо было бледным.
Последние веревки ослабли.
— Что ты с ними сделал? Ты словно лишил их силы.
— Я не всегда такой солнечный и радужный, милая. Секреты — это товар. Может быть, я расскажу тебе позже.
Другими словами, когда у нас не будет зрителей.
Я кивнула. Шок начал давать о себе знать, и тошнота подкатила к горлу. Я сглотнула.
— Что ты будешь делать с ними?
— Ничего. Я могу позвонить в полицию, — ответил Разай. — Их не задержат, а на любые обвинения ты нарвешься на команду дорогих адвокатов, так что тебе решать
— Не думаю, что мне нужно объяснять, почему я должен вторгаться в твое драгоценное личный пространство, чтобы вынести тебя отсюда.
Как раз в тот момент, когда я собиралась ответить, магия затопила мое тело, словно приливная волна, покалывая в ранах и внутри каждой кости. Неприятные ощущения, но достаточные, чтобы заставить меня ахнуть. Я оттолкнула плечо Разая, не давая ему поднять меня.
— Нет.
Его глаза потемнели.
— Сейчас не время спорить со мной, детектив. Не когда ты в таком состоянии.
Я спрошу его о том, как странно он смотрел на меня, позже. Потому что сейчас все, на чем я могла сосредоточиться, — это странный прилив сил.
— Это может подождать, — сказала я сквозь стиснутые зубы.
Коул с тревогой наблюдал за мной, его рука все еще была прижата к окровавленной щеке. Его бледное, испуганное лицо заставило меня вспомнить Эмбер и то, как ее загнали в угол, преследовали и наступили на нее. Мне стало интересно, со сколькими еще людьми Коул так поступил, и кто будет следующим.
— Приведи его ко мне, — приказала я.
Разай сжал челюсти, готовясь возразить.
— Доверься мне. Пожалуйста, — добавила я.
Не говоря больше ни слова, он повиновался.
Коул сопротивлялся, когда профессор схватил его за шиворот и удерживал на месте передо мной.
Разай на всякий случай держал руки Коула за спиной, но я видела, что он теряет терпение. По тому, как он следил за кровью, текущей из моих ран, и как каждые три секунды изучал мое лицо, я поняла, что выгляжу не лучшим образом.
Мое тело ощущалось странно. Моя магия — еще более странно. Все трещало, как провод под напряжением. Может, это ранение вызвало такую реакцию? Или это моя ярость вытащила силу на поверхность?
— Расскажи мне все, что ты знаешь о Бенджамине, — потребовала я.
Коул скривился и сплюнул кровь.
— Не надо, — огрызнулась я, не давая Разаю отвесить ему пощечину. Он опустил руку, но выгнул бровь. — Да, да, — утешила я. — Не волнуйся. Ты сможешь снова причинить ему боль, когда я закончу. — я глубоко погрузилась в свою силу, нестабильную и гудящую.
Наверное, она была также зла и обижена, как и я.
Но это было нормально. Я достигла своего предела.
Но сейчас?
Мне надоело действовать осторожно.
— Я устала ждать, — сказала я Коулу. — Устала сдерживаться, прятаться и быть милой. Не думаю, что я очень хороший человек, а ты?
Коул моргнул, не понимая такого поворота в разговоре.
Ярость заполнила мой живот, как огонь. Может быть, дело в глупом, идиотском выражении его лица. А может, у меня просто было плохое настроение.
Я схватилась за рукоятку ножа и вырвала лезвие из ноги, а затем прижала окровавленный край к его шее.
— Изра, — выругался Разай, когда из меня хлынула кровь.
Я вдавила нож глубже, оставляя на нем свой след.
— Тебе нравится? — потребовала я, мои губы были в нескольких дюймах от его губ. — Может быть, это немного поможет твоим манерам, мистер Хайленд. Как ты думаешь, я хороший человек?
— Д-да? — заикался он. Я надавила на лезвие сильнее, и он завопил: — Нет! Нет, ты нехорошая!
Мой смех эхом отразилось от холодных стен.
— Спасибо! Наконец-то кто-то понимает! Теперь ты поможешь мне, Коул. Не так ли?
Разай заявил:
— У тебя есть одна минута с этой ногой.
— Да, да. — собирая оставшиеся силы и больше магии, чем мне когда-либо хватало смелости, и сжимая ее в тугой мысленный кулак, я направила все это в человека, стоящего передо мной на коленях.
Коул закричал. Его спина выгнулась, тело прогнулось под тяжестью моей силы.
Я спокойно потребовала:
— Расскажи мне все, что ты знаешь о наркобизнесе Бенджамина Кастиля. — даже при спокойном голосе, казалось, мои слова прогремели в комнате. Они резонировали, словно поверх наслаивалось десятки других голосов.
Глаза Коула расширились. Он поджал губы, а его щеки становились все краснее и краснее. Наконец он проговорил:
— Я знал, что он продает! Я хотел работать с ним и помогать ему, но этот ублюдок не шел на контакт. Ни во что меня не посвящал.
  
Коул был игрушечным солдатиком в моей руке. Я могла заставить его сказать все, что захочу, не так ли? Тем же властным голосом я спросила:
— Это ты убил Бенджамина Кастиля?
— Нет!
— Тогда кто?