Больше не плачь, мой робот (СИ)

– Хм, гм, – застенчиво подтвердило поразительно громким басом маленькое существо, стоящее на корпусе указателя скорости.
– Но… но этого не может быть! – похрипел Леннокс. – Гремлины – это сказка.
На мгновение на маленьком коричневом лице появилось насмешливое сардоническое выражение.
– Ты ведь меня видишь, правда? А я мог бы прочесть тебе курс прикладной гремлинологии на основе твоего самолета, который выбил бы из твоей башки все сомнения, но сейчас на это нет времени. Кстати, в порядке знакомства – я гремлин Боб. У нас, гремлинов, имен нет, понимаешь, и поэтому мы принимаем имя того человека, который первым нас увидит.
– Да, – ошеломленно сказал Леннокс. – Понимаю. – Он облизал губы. – Так что тебе нужно. Кстати, что ты здесь делаешь?
Лицо гремлина Боба, похожее на физиономию эльфа, снова стало виноватым.
– Я пришел извиниться. Я… это я все проделал.
Леннокс удивленно нахмурился.
– Что проделал?
– Вывел из строя твои пушки.
– Что?
– Хм… да.
– Значит, это ты виноват во всех моих неприятностях! – гневно выпалил Леннокс. Он неожиданно попытался схватить крошечную фигурку.
Гремлин Боб ловко перескочил на другой циферблат и умоляюще развел руки.
– Минутку, – взмолился он. – Я знаю, что ты чувствуешь, но позволь мне объяснить.
– Объяснить! – фыркнул Леннокс. – Как будто это может что-то исправить.
– Вот как было, – начал гремлин Боб. – Ты и все остальные были такие самодовольные, когда прогнали бомбардировщиков, что я не мог противиться искушению нагнать на вас немного страха. Когда появились эти «мессершмитты», я заклинил электрические контакты твоих пушек.
Он сделал умоляющий жест, когда Леннокс снова попытался его схватить.
– Пожалуйста, подожди, пока все не услышишь. Отказ должен был быть временным, пожалуйста, поверь мне. Я собирался все исправить, когда ты достаточно испугаешься. Но тут появилась фифинелла.
Гремлин Боб выглядел так, словно его последняя фраза все объясняет.
Но Леннокс нахмурился.
– Ну и что? – спросил он.
Гремлин Боб печально улыбнулся.
– Ты помнишь: фифинеллы – это женщины гремлины, и… ну, ты знаешь, каковы мы, гремлины, насчет этих фифинелл. Такими сделали нас вы, пилоты. А эта фифинелла была настоящий персик, и я, как обычно, все забыл и бросился за ней. К тому времени как я вспомнил о тебе и пушках, бой уже кончился. Я едва успел все починить перед тем, как тот пилот испробовал на аэродроме.
– А сейчас ты, как всегда, опоздал, – проворчал Леннокс. – Ты ведь знаешь, куда я отправляюсь, верно?
– Хм… да. Сражаться с фон Тельмом.
– Да… И это все твоя вина! Ты понимаешь, что у меня почти нет шансов уцелеть?
Гремлин Боб повесил голову.
– Хм… да. Если я что-то могу сделать…
– Сделать? Сейчас? – Леннокс с отвращением поморщился. Потом глаза его посветлели. – Слушай, кое-что ты можешь сделать! Ты можешь забраться в самолет Тельма?
Лицо гремлина Боба прояснилась.
– Ничего не может быть легче!
– Хорошо! Вот что ты можешь сделать. Отправляйся в самолет фон Тельма и как-нибудь усложни его положение. Но не выводи из строя пушки или что-нибудь в этом роде, потому что я хочу, чтобы мы сражались на равных. Понимаешь?
– Хм… да, – ответил гремлин Боб. – Ты хочешь, чтобы я помешал ему, как в игре или в спорте, где опытный игрок давал фору, чтобы у противника были равные возможности.
Леннокс кивнул.
– Именно. Только эта помеха должна быть у фон Тельма независимо от того, хочет он сражаться на равных или не хочет. Насколько я знаю нацистов вообще и фон Тельма в частности, он не захочет.
– Я об этом позабочусь, – пообещал гремлин Боб. – О, а вот и фон Тельм! Пока!
Последовала яркая голубая вспышка, и, когда Леннокс моргнул, гремлина Боба не было. Леннокс сжал губы в тесную напряженную улыбку и по привычке по-бойцовски пригнулся. Внизу блестели воды Канала. И из облаков, стреляя из пушек, на него летел фон Тельм.
 
Леннокс торопливо отвернулся и сделал полукруг. «Мессершмитт» фон Тельма с изображением стервятника пронесся мимо, его пушки стреляли в пустоту. Но нациста удалось избежать только на мгновение. Нос «мессершмитта» в воздушном сальто неожиданно поднялся к небу, фон Тельм нырнул и оказался за Ленноксом.
Леннокс сделал петлю и едва успел, потому что снаряды из пушек фон Тельма продырявили ему хвост. Леннокс начал уходить, отклоняясь, поворачиваясь, ныряя, используя все трюки, чтобы уйти с линии пушек нациста. Он в отчаянии думал, сколько же времени понадобится гремлину Бобу, чтобы помешать фон Тельму. Минуты проходили, и, насколько он мог судить, искусные атаки фон Тельма не ослабевали.
Потом перед глазами Леннокса мелькнула знакомая голубая вспышка. Когда она исчезла, на корпусе индикатора скорости сидел гремлин Боб.
Леннокс смотрел на него в ужасе. Что-то не так, ужасно, радикально не так. Гремлин Боб выглядел так, словно побывал в торнадо. Его безупречный костюм был измят и порван. Зеленый котелок исчез, и под левым глазом большой черный фонарь.
– Беги! – выдохнул гремлин Боб. – Весь ад против нас!
– Но что случилось? – спросил Леннокс. – Почему ты не помешал фон Тельму, как обещал?
Гремлин Боб глубоко вдохнул.
– Мы оба кое-что забыли. Понимаешь, у нацистов есть свои гремлины. И такого отвратительного, как гремлин в самолете фон Тельма, я никогда не встречал. Мы, английские гремлины, питаемся погашенными почтовыми марками. А нацистские гремлины пьют несвежее пиво – ну, и это что-то делает с их характерами, не говоря уже о пищеварении. Тот, что в самолете фон Тельма, добрых девяти дюймов ростом, и он в очень определенных словах дал мне понять, что не позволит мне практиковать на его территории.
– Проклятие! – в ужасе прошептал Леннокс. Без надежды на помощь гремлина Боба все его надежды рухнули. Он не может просто улететь от фон Тельма: ему просто некуда бежать. После того, что он совершил, приземление в Англии означает военный трибунал и бесчестие. Сражаться с нацистом, когда фон Тельм обладает всеми своими способностями, означает верную гибель.
Леннокс резко толкнул руль, когда по его ветровому щиту неожиданно прошла огненная полоска. В отчаянии он забыл, что фон Тельм за ним, и сейчас нацисту удалось почти подобраться к нему. Леннокс отчаянно отвернул, и по его левому крылу застучало, как градом. Бросив взгляд в сторону, он увидел длинную линию черных дыр в крыле. Он нырнул и на всей скорости полетел параллельно берегу Канала. Видя, что он готов прикончить противника, фон Тельм безжалостно преследовал его.
– Мы должны что-то сделать! – прохрипел Леннокс.
– Хм… да, – ответил гремлин Боб. – Но что?
Леннону неожиданно пришла в голову мысль.
– Послушай, – сказал он, – почему бы тебе не собрать своих друзей и не явиться к этому нацистскому гремлину в самолет фон Тельма? Если вас будет несколько, вы сможете его выгнать. И тогда сделаете, что захотите.
Гремлин Боб покачал непокрытой головой.
– Боюсь, ничего не выйдет.
– Почему? – нетерпеливо спросил Леннокс.
– Ты забываешь, что нацистский гремлин тоже не один. Если я соберу шайку, нацистский гремлин тоже соберет, и против них, с их размерами, мы не выстоим.
Леннокс застонал и прикусил губу, пытаясь что-нибудь придумать. Неожиданно он торжествующе завопил.
– Нашел!
Гремлин Боб отнял руки от ушей и посмотрел на Леннокса здоровым глазом.
 
– Что нашел? – спросил он.
– Решение! – воскликнул Леннокс. – Есть только одно, что способно увести нацистских гремлинов с самолета, и это фифинелла! Понимаешь?
– Точно! – ответил гремлин Боб. Он радостно усмехнулся. – Фифинелла проделает это, если больше никто не сможет.
И с этими словами он исчез со своей обычной голубой вспышкой.
Леннокс несся на полной скорости, выигрывая время. Частые взгляды назад говорили ему, что фон Тельм по-прежнему упрямо цепляется за хвост «спитфайра». Очевидно, у нациста давно не было такой долгой одиночной дуэли, и он готов был продолжать преследование до Будущего Царства, чтобы нарушить единообразие.