Лю Яо: Возрождение клана Фуяо (СИ)

— Даже смертные не спят так крепко, как ты, не говоря уже о заклинателях изначального духа. Что на самом деле находится в этом деревянном мече?
Чэн Цянь без раздумий ответил:
— Воля меча.
У Янь Чжэнмина дернулся глаз.
— Перестань молоть чепуху. Ты думаешь, я не смогу выяснить это сам? Очевидно же, в клинке находится чье-то сознание!
Чэн Цянь еще не полностью проснулся и плохо соображал. Услышав эти слова, он так испугался, что сон как рукой сняло.
  
Воля меча в деревянном клинке была частью его изначального духа. Неужели его обман так быстро раскрылся? Но ведь последние пару дней он беспробудно спал. Это невозможно. Нельзя обнаружить сознание спящего человека. Неужели его старший брат настолько проницательный?
Мгновение он пристально смотрел на Янь Чжэнмина, гадая, не обманывают ли его, а после чуть сощурился и произнес:
— Конечно, в этом мече есть осознание. Воля деревянного меча клана Фуяо подобна живому существу.
Чэн Цянь угадал. Янь Чжэнмин действительно пытался его обмануть.
Осознав, что не сможет добиться от Чэн Цяня правды, Янь Чжэнмин сердито повернулся и крепко сжал пальцами плечо юноши, затем протянул руку и приподнял лицо младшего брата за подбородок. Губы Чэн Цяня были бескровными. После трехдневного сна он выглядел измотанным, что явно намекало на последствия внутренней травмы.
— Даже если ты откажешься мне что-либо говорить, разве я сам не пойму? — холодно улыбнулся Янь Чжэнмин.
Стоило ему только произнести эти слова, и Чэн Цянь почувствовал, как порыв чужой Ци прошел через точку Цзянь-цзин1 и потоком хлынул в его меридианы. Его изначальный дух был поврежден, и вся его духовная энергия собралась во внутреннем дворце, силясь излечить эту травму. Юноша оказался застигнут врасплох и не смог помешать столь дерзкому вторжению.
1 Цзянь-цзин (jianjing) — «цзянь» — «надплечье»; «цзин» — «колодец» акупунктурная точка (VB.21) расположена в области надплечья, в углублении, напоминающем колодец. По-другому называется Бо-цзин.
Едва поток Ци влился в его тело, как у Чэн Цяня появилась идея. Он тихо застонал, а затем согнулся пополам, как если бы страдал от сильнейшей боли. Никогда в своей жизни он не был настолько сообразительным, как в этот момент.
Чэн Цянь был из тех, кто и глазом бы не моргнул, если бы мир вдруг взял и рухнул. С самого детства он был невыносимым упрямцем и, если бы в драке ему выбили зубы, он бы попросту проглотил кровь и двинулся дальше. Он так редко показывал кому-либо свою боль, что этот прием оказался на редкость эффективным. Пусть его игра и оставляла желать лучшего, но Янь Чжэнмин прекрасно умел пугаться.
Глава клана Янь тут же забыл о допросе. Его лицо побледнело от страха, он немедленно прервал поток Ци и заключил Чэн Цяня в объятия, а затем пробормотал:
— Что такое? Неужели я перестарался? Э-э-э... Я…
Так Чэн Цянь нашел еще один способ борьбы со своим старшим братом, эффект от которого превзошел все его ожидания. Регулярно симулировать страдания было не лучшей идеей, но в ключевые моменты это могло бы оказаться очень даже полезным. Во всяком случае, этим можно было стращать главу клана. Поэтому, юноша решительно нахмурился и молча покачал головой.
Янь Чжэнмин внезапно встал.
— Я налью тебе воды.
Чэн Цянь бросил на него быстрый взгляд. Выждав немного, он, заикаясь, робко произнес:
— На самом деле, я отправился в Безмятежную долину и встретил там частицу души нашего учителя.
Янь Чжэнмин в растерянности застыл.
— Именно мастер предложил мне использовать деревянный клинок в качестве сосуда для воли меча, — сказал Чэн Цянь. Юноша плыл по течению, не испытывая ни малейшего угрызения совести. Их учитель все равно был мертв. Не было никого, кто мог бы опровергнуть его слова. — Это была не моя идея.
Янь Чжэнмина с головой захлестнуло чувство вины. Почти утонув в нем, он даже не осмеливался взглянуть на Чэн Цяня. Сейчас, даже скажи Чэн Цянь, что луна квадратная, он бы безоговорочно поверил в это.
Казалось, достоинство главы клана Янь готово было рассыпаться в пыль и разлететься по начисто выметенному павильону Цинань.
Чэн Цянь вздохнул с облегчением. Пары реплик оказалось вполне достаточно, чтобы запугать его старшего брата. Юноша почувствовал, что потратил все накопленное за жизнь остроумие, ради одного единственного момента.
Перед тем, как налить в чашку воды, Янь Чжэнмин старательно протер ее белым шелком. Украдкой наблюдая за его профилем, Чэн Цянь внезапно вздрогнул.
Могла ли между отрезанной частью его изначального духа и сознанием быть... какая-то связь?
Едва эта мысль мелькнула в его голове, как произошло что-то странное. Перед глазами все расплылось, и юноша почувствовал себя так, будто он разделился надвое. Одна его половина неподвижно лежала на маленьком диванчике, другая, похоже, находилась в деревянном клинке. Сквозь безмятежные всполохи ауры меча он видел следы темной энергии.
В этот момент чашка выскользнула из рук Янь Чжэнмина и со звоном упала на пол. Чувства заклинателей были обострены до предела, им не составило бы труда поймать на себе чей-то взгляд, что уж говорить о том, когда кто-то копался в их разуме. Только вот Янь Чжэнмин никак не мог найти источник.
Чэн Цянь быстро осознал свою ошибку. Он тут же оборвал эту странную связь и сделал вид, будто ничего не произошло.
Янь Чжэнмин нахмурился и одним движением руки смахнул с пола осколки. Он настороженно исследовал окрестности, но так ничего не нашел. В итоге, он пришел к выводу, что попросту перетрудился и все это ему только померещилось.
Взяв еще одну чашку, юноша наполнил ее водой и поставил рядом с диванчиком. С минуту помолчав, он вновь заговорил:
— Не заставляй других волноваться за тебя.
Наблюдая за ним, Чэн Цянь обдумывал, как лучше разузнать о происхождении внутреннего демона, о котором старший брат отказывался ему говорить. Вдруг, Янь Чжэнмин встретился с Чэн Цянем взглядом, и у него внезапно пересохло в горле. Мысли спутались.
Он тут же закашлялся и, пытаясь скрыть свою неловкость, поспешно произнес:
— Ты не даешь мне ни минуты покоя. Если с тобой что-то случится… что я скажу нашему учителю, когда встречу его в подземном мире?
«Разве я просил тебя говорить за меня?» — подумал Чэн Цянь.
Раздражение волной поднялось в его сердце, но, прежде чем оно успело выплеснуться наружу, Чэн Цянь услышал, как Янь Чжэнмин тихо вздохнул. В итоге он попросту проглотил то, что вертелось у него на языке.
Янь Чжэнмин завел руки за спину и поводил большим пальцем по ладони. Однако неловкость между ними никуда не делась. Он чувствовал, что не должен был отдаляться от Чэн Цяня, но он никак не мог приблизиться к нему или коснуться его, не испытывая угрызений совести. В конце концов, он лишь сухо кашлянул и произнес:
— Поправляйся. Я присмотрю за тобой.
С этими словами он снова сел у дверей. Задумавшись, он поднял упавший на землю лист, и, словно позабыв о грязи, поднес его к губам. Но, даже если Янь Чжэнмин забыл о своих привычках и стремлении к чистоте, Чэн Цянь слишком хорошо помнил звуки его «небесной» музыки. Чувствуя, что сойдет с ума, если еще раз услышит это, юноша поспешно произнес:
— Не играй перед моим домом!
Янь Чжэнмин промолчал.
По листу медленно полз черный жук.
В этот момент неподалеку послышался звук шагов. Янь Чжэнмин остолбенел. Подняв глаза, он увидел Тан Чжэня. Старший стоял перед ним, держа в руках маленькую фарфоровую бутылочку.
— Брат Тан, — отбросив лист, юноша поспешно поднялся на ноги.
  
— Чэн сяою уже проснулся? — спросил Тан Чжэнь, протягивая ему бутылочку. — Это тело долго не протянет, так что завтра мне придется расстаться с вами. Большое вам спасибо за гостеприимство. Это отличное средство при внутренних повреждениях. Пожалуйста, передай это ему.
Янь Чжэнмин торопливо поблагодарил его, но Тан Чжэнь молчал. Он лишь издали посмотрел на Чэн Цяня, кивнул, а после развернулся и зашагал прочь.