Царство Проклятых

Взглянув на дверь, я подумала о том, чтобы догнать его, свернуть ему шею или зацеловать до полусмерти, но подавила эти порывы. Для того, чтобы узнать, что все-таки произошло с Витторией, мне в конце концов все равно пришлось бы оставить его. И я могла бы начать прямо сейчас. Я не знала всех правил и этикета царства демонов, но теперь я, по крайней мере, знала, что принцы не посягали на владения друг друга. Как только я уеду в Дом Гордости, Гнев и я больше не увидимся. Хотя бы какое-то время.
  
Миледи.
Что за чушь.
Я обратила внимание на халат, странные ощущения заставили мое сердце забиться. Я не заметила, пока демон проносил его через комнату, насколько вышитые на нем цветы совпадали с нашими татуировками. Бледно-лиловые татуировки символизировали помолвку, которой я случайно связала нас, когда впервые вызвала его. Он сразу понял, что я наделала, и даже не удосужился сказать мне правду.
Через несколько недель я узнала от Анира, что в ту ночь мы наткнулись на еще одну убитую ведьму в переулке. Гнев клялся, что собирался рассказать мне, но ждал, когда между нами будет выстроено доверие, чтобы раскрыть наш предстоящий брак, в чем я конечно сомневалась.
Каждый его шаг был просчитан. Каждое движение – стратегия. Были и другие игры, в которые он все еще играл, и его секретные планы, которые я даже не начала разгадывать. Может, они имели отношение к убийству моей сестры, а может, нет. Как бы тщательно он ни хранил свои секреты, я так или иначе узнала бы, чего он на самом деле искал. Если я и узнала о нем хоть что-либо, так это то, какой бесконечно длинный путь он проделал, чтобы достичь желаемого.
Я посмотрела на руку. Я думала, что связывающие нас тату исчезнут, когда в ту же ночь я произнесла заклинание, чтобы отменить помолвку. Но они не исчезли. Несмотря на разрушенные чары, они продолжали расти, словно семена, за которыми ухаживали. Мы питали их, словно частицы каждого из нас: его змеи, мои цветы, два полумесяца в кольце звезд. Они были постоянным напоминанием о моей неопытности и его лживом молчании.
Я провела по тонким стеблям и лепесткам, вышитым на халате, ткань была шелковистой и прохладной. Халат был так красив, именно то, что я бы выбрала для себя, если бы у меня было достаточно средств, чтобы сшить такую прекрасную одежду. Он знал это. Знал меня. Может быть, даже больше, чем мне хотелось. Но он все еще оставался для меня загадкой.
Я взяла халат, вскочила с кровати и встала голая перед потрескивающим огнем. Несколько часов назад я была при смерти, моя кожа горела ото льда, а не от огня. Он остался на ночь, прижимая меня к своему телу. Телу, которое не было ледяным, как рассказывала бабушка в своих историях о демонах.
Он мог бы вызвать королевского целителя для выполнения этой задачи.
Или позволить мне умереть, как предложил Анир. Но он этого не сделал.
Я поднесла ткань к лицу, вдохнула стойкий запах Гнева и бросила ее прямо в огонь.
 
Пять
 
«Ее погубили шмотки», – суждено было стать эпитафией на моем надгробии из-за одержимости Гнева прекрасной одеждой и изысканными тканями. Шкаф ломился от множества платьев, юбок, корсетов, туник, чулок и тонкого кружевного нижнего белья, шелковых ночных рубашек и халатов, мне пришлось закрыть резные двери и отступить. Это было слишком.
Дома у меня было несколько простых платьев без корсета и платьев из муслина. Две пары обуви. Сандалии и ботинки на шнурках. Несколько блузок и домотканых юбок. Мы с Витторией часто делились одеждой, чтобы наш скудный гардероб казался больше, чем был на самом деле.
Одежда в этом шкафу сильно отличалась от той, что я видела в мире смертных. Она была не просто смелой по стилю, но и изрядно оголяла кожу. Она была яркого цвета, с детальной и причудливой вышивкой. Я глубоко вздохнула и снова открыла шкаф. Нижняя часть шкафа была уставлена обувью всей палитры темных оттенков от тапочек и туфель на маленьком каблуке до сапог. Черный, уголь, темно-бордовый, золотой, и даже темно-фиолетовый и серебристый. Ленты, кружево, кожа. Платья с экзотическими и фантастическими принтами, с образами шипов, змей, цветов, фруктов, и с тканями, сверкающими настолько, что могли бы соперничать с ночным небом. Шелк, шифон, бархат и что-то настолько мягкое и пушистое, что мне захотелось прислонить их к своей щеке.
Кашемир оживил полузабытые воспоминания. Маленькая хижина глубоко в замерзшем лесу; столб серебряного дыма, тянущийся в небо. Шепоты и котлы и… бабушка тогда подарила нам с Витторией кашемировые перчатки, это было, когда мы однажды навещали ее подругу в северной Италии. Тогда мне очень понравился этот материал, а сейчас я была просто влюблена в него. Я вытянула бледное лилово-серое платье и тяжело сглотнула.
«Ой».
В Аду в моде были более откровенные наряды, чем в моем мире. Это платье облегало словно перчатки, и едва прикрывало середину бедра. В лучшем случае. Оно, пожалуй, самый непристойный предмет одежды, который я когда-либо встречала, даже короче тех халатиков, что носят представительницы древней профессии, трудящиеся в увеселительных заведениях. Мне стало интересно, каково это – уверенно владеть своим телом и чувственностью, не извиняясь и не тушуясь ни перед кем.
Внезапно я представила, что надела это платье, чтобы вступить в схватку с демоном, который его выбрал…
…его глаза бы потемнели, когда он медленно и свирепо прошелся бы по мне взглядом, заставляя мою кровь закипать. Я бы повалила его на ближайшую твердую поверхность, пока он, затаив дыхание, обдумывал свой следующий шаг, сжимая мягкую ткань на моих бедрах своими пальцами. Возможно, на его губах красовалась бы насмешка, дразнящая меня, когда бы он продумывал разные способы получить от меня удовольствие. Он бы шептал всевозможные грязные обещания, разгорячив меня до основания, вместо того, чтобы поразить меня. Я бы наклонилась и закусила его нижнюю губу в знак предупреждения и мольбы. Я бы с радостью сообщила ему, что больше не боюсь своей страсти, и не желаю отрицать себя. Стыд – последнее, что я чувствовала, когда он был рядом.
Тогда бы он поцеловал меня, медленно и глубоко. Властно овладевая моим ртом и телом. Словно в доказательство исполнения всех своих порочных обещаний. Я чувствовала, как его желание прижимает меня, твердое, теплое и волнующее. Мое желание превратилось бы в вожделение быстрее, чем я успела бы сделать следующий вдох. Я прижалась бы к нему сильнее, желая чувствовать больше. Ему бы понадобилось мгновение, чтобы натянуть платье на мои бедра, упасть на колени, целуя меня все выше…
«Кровь и кости».
Я стряхнула с себя магические иллюзии. Мне понадобится еще много времени, чтобы привыкнуть к искушениям царства демонов. Они были не настолько сильны, как в Коридоре Греха, но здесь пребывали все те же мрачные чары, соблазняя, испытывая и дразня.
Была еще одна досадная особенность. Я должна была быть осторожней со своими мыслями и чувствами. Я быстренько отложила платье и схватила халат, изгоняя мысли о Гневе. Грезы о принце, стоя у его постели, в чем мать родила, явно не сулили моей помолвке ничего хорошего. Надев халат, я завязала шелковый пояс вокруг талии и еще раз просмотрела одежду.
Я взяла еще одно платье, оно немного больше походило на те, что носили у меня дома. Ну, возможно у принцессы или дворянки было что-то подобное. Верх платья представлял собой корсет без бретелей, матовый, бесконечного черного цвета. Гладкая юбка облегала до середины бедра, а затем драматически ниспадала на пол. Атласная черная окантовка обрамляла каждую линию верха и тянулась вокруг талии. Платье настолько отличалось от тех простых блузок и юбок, что я привыкла носить на работе…
  
Меня охватила тоска по дому. Все наряды мира не могли заменить комфорт, который я чувствовала с семьей. Мне хотелось стоять на кухне ресторана «Вино и море», наполненной симфонией звуков от готовки, и нашей с мамой, сестрой и бабушкой болтовни, и слушать. Как стучат ножи, шипят сковороды, гремят ложки, а мы, радостно напевая, делимся рыночными сплетнями. Как мой папа и дядя Нино весело болтают с посетителями. Вокруг стоит аромат пряной еды… Эта простая и счастливая жизнь закончилась.