Убийства в пляжных домиках. Детективное агентство «Благотворительный магазин»

– О, никакой оплаты не нужно, – ответила Неравнодушная Сью.
Энтони удивленно посмотрел на них:
– Что?
– Мы денег не возьмем, – подтвердила Фиона. – Все, что мы просим, это сделать пожертвование благотворительному магазинчику «Собачкам нужен уютный дом». Сколько сочтете нужным.
Энтони расцвел в улыбке, не до конца веря своей удаче.
– Что ж, если вы поймаете убийцу, я пожертвую всю сумму.
  
– Договорились, – кивнула Фиона.
Энтони улыбнулся еще шире:
– Считайте, что вы наняты.
 
Глава 4
 
Энтони пододвинул к ним аккуратную плотную папку с укрепленными медными углами. Открыв ее, Фиона изучила содержимое. Визитная карточка Энтони Оуэнса аккуратно лежала внутри вместе с двумя скрепленными листками бумаги. Немного чересчур для пары листков и визитной карточки – из чего Фиона заключила, что у Энтони Оуэнса страсть к канцелярским принадлежностям, а сам он сторонник поговорки «Всему свое место, и все на своем месте».
Она бы поспорила, что он был из тех раздражающих детей, кто радовался концу летних каникул, когда в магазинах WH-Smith появлялись плакаты со словами «Снова в школу!». Но Фиона ничего не сказала. Сама она в магазине расставила книги по алфавиту и с тех пор на книжные полки не смотрела.
Фиона изучила две страницы в папке. На них были напечатаны имена, номера и адреса, штук двести примерно, может, больше. Какие-то были выделены желтым маркером – явно по линейке, не иначе, судя по идеально параллельным желтым линиям.
Она передала папку Дэйзи и Сью.
– Это контактные данные всех владельцев пляжных домиков на косе Мадфорд-Спит. Выделены те, кто в ту роковую ночь был у себя дома. Хотя сомневаюсь, что они смогут чем-то помочь.
– Почему? – уточнила Фиона.
– Никто ничего не видел. Полиция допросила всех. Они не выпускали никого с косы, пока не записали подробные показания каждого. Все утверждали, что спали, а проснулись уже от сирен пожарных машин и скорых.
– Все, кроме Энни Фоллет, – уточнила Фиона.
– Да, она сказала, что вышла из своего дома примерно в половине четвертого утра в туалет. Понимаете, в пляжных домиках его нет.
Неравнодушная Сью чуть не подавилась:
– Нет туалетов?! Они стоят кучу денег, как рука и нога, а туалетов нет!
– Я слышала, один недавно продали за полмиллиона фунтов, – вставила Дэйзи.
Сью неодобрительно фыркнула:
– У дурака деньги не задерживаются.
– Ну не знаю… – улыбнулась Дэйзи. – Мне бы хотелось иметь домик на пляже.
– Да, и мне, – Сью потерла кончики пальцев, – будь у меня лишние пятьсот тысяч, но не если бы пришлось справлять нужду у всех на виду.
У Фионы не было сил объяснять, что писать на людях вовсе не то же самое, что пойти в общественный туалет.
Дэйзи продолжала фантазировать о своем пляжном домике:
– Вы могли бы прийти в гости на чашечку горячего шоколада с мини-зефирками и взбитыми сливками сверху – и вы тоже, Энтони. Я бы устроила уютный уголок с камином и большим мягким диваном.
Пока воображение Дэйзи не унесло ее дальше, в продумывание интерьера и подробности вроде выбора мягкой мебели, пледов и декоративных куколок, которые она отберет из своей основной коллекции, Фиона вернула беседу к началу:
– И когда Энни пошла в туалет, она увидела пожар?
– Да, верно, – подтвердил Энтони.
– Она видела кого-нибудь еще?
– Нет, насколько мне известно, – покачал головой их гость.
– Никто не убегал с места преступления?
– По ночам там очень темно. Полиция несколько раз ее опрашивала. Она ничего не видела.
Сью подлила всем еще по чашечке чая.
– Мы сами с ней поговорим, но как так вышло, что Энни не подозревают? Ну то есть если в момент пожара там была только она и больше никого не видела?
Энтони от чая отказался, накрыв чашку ладонью.
– Этого я не знаю. Боюсь, у меня слишком мало информации – только те крохи, что удалось выудить из полиции и газет. Еще есть слухи из вторых и третьих рук от владельцев пляжных домиков. Не самый надежный источник. К тому же они не знают Энни, так как она лишь приехала на лето. Там, на пляже, своя маленькая община: сплетни разносятся быстро, но только если ты входишь в нужный круг.
У Фионы по спине пробежали мурашки. По описанию Энтони, обитатели домов на косе выглядели как какое-то замкнутое сообщество, опасающееся чужаков. Подход «мы и они». Как в «Плетеном человеке» [4] – фильме, их сосед Корзинщик тут ни при чем. Коса Мадфорд-Спит не была отрезана от мира, но возможность закрыть ее была. Пока Фиона отбросила эту мысль. Ориентироваться нужно на факты и улики, а не на заранее сложившиеся предубеждения. Одно они знали точно: Энни Фоллет стала национальным героем, вытащив Малкольма Крэйни из горящего дома. Фиона помнила, что в газетах пару дней только об этом и писали, пока не переключились на что-то еще. Фиона улыбнулась Энтони.
– Не беспокойтесь, мы докопаемся до истины, – заверила она.
– Чудесно. Владельцы пляжных домов будут довольны, – с заметным облегчением поблагодарил Энтони. Жители косы, должно быть, сильно на него давили, чтобы он поскорее добился результата. Энтони отметил положительный исход дела, неторопливо выбрав себе шоколадное печенье. Рука его в нерешительности замерла над блюдом, хотя все печенья были одинаковые. Большим и указательным пальцем он взял одно и чуть-чуть надкусил. Другую руку он держал под печеньем, чтобы ни одна случайная крошка не попала на его дорогой костюм.
Закончив с печеньем, Энтони отряхнул руки и поднялся из-за стола, дернув за манжеты и пригладив костюм.
– Что ж, мне пора идти. Мои контакты у вас есть. Позвоните, если что-то понадобится.
– О… – Фиона слегка удивилась тому, как резко он засобирался. Им требовалось узнать больше. – Вы могли бы уделить нам еще пару минут своего времени?
– Я должен встретиться с женой. Но да, хорошо. – Мужчина нехотя опустился обратно на стул, бросив взгляд на улицу, возможно в поисках супруги.
Фиона продолжила:
– Жертва, Малкольм Крэйни. Вы не знаете, были ли у него враги?
По лбу Энтони снова расползлась сеть морщин. Фиона поняла, почему ему так не терпелось уйти. Возможно, он надеялся, что ему не придется отвечать на самый важный вопрос: зачем кому-либо убивать Малкольма Крэйни?
Энтони вновь поправил манжеты, слегка дернув каждый из них, затем еще раз, и еще: нервный тик.
– Думаю, что нет.
– Каким он был человеком? – спросила Дэйзи. – Чем он зарабатывал на жизнь?
Энтони, слабо улыбнувшись, глубоко вздохнул:
– Малкольм не работал. Он был своеобразным человеком. Эксцентричным. Местной знаменитостью, можно так сказать. Большая борода, копна длинных седых волос. Напоминал мне Билли Коннолли, только повыше и похудее [5].
Его описание явно не подходило под образ того, кто мог бы купить пляжный дом на косе Мадфорд-Спит.
– Как он смог позволить себе дом? – спросила Фиона. – Он был эксцентричным миллионером?
Энтони фыркнул от такого предположения:
– Господи, нет. Кажется, получил от родственника. Но точно сказать не могу.
– Сколько ему было лет? – спросила Дэйзи.
– Семьдесят один, кажется.
– И что же думали любезные владельцы пляжных домиков об этом бездельнике в своих рядах? – поинтересовалась Фиона.
– Они все его любили и его дом, который стал чем-то вроде местной достопримечательности. Фасад был целиком покрыт ракушками и другим морским мусором, который Малкольм подобрал на пляже.
– О господи! – ахнула Дэйзи. – Помню, я видела фотографию в газете до пожара! Мне очень нравился этот домик. Весь украшенный всякими маленькими безделушками.
  
– И большими тоже, – добавила Сью. – Кажется, к террасе он прикрутил гигантские ракушки моллюсков вместо сидений.
– Верно, – подтвердил Энтони. – И разрешал детям фотографироваться на них.