Алчность. Выбор (СИ)
Мы сидели в небольшом отдалении от берега реки, которая была естественной границей между странами. По сторону реки начинались земли Редании, в столицу которой нам и нужно было попасть. Именно в этом месте находилась переправа через реку. И, как это обычно бывает в таких местах, здесь собралась немаленькая такая очередь. А занимающаяся переправой барка, неуклюжая словно черепаха, была только одна, что намекало на долгое ожидание.
«Во всяком случае, мы никуда не торопимся», — подумал я, прежде чем отвлечься от своего занятия и посмотреть на все еще насупившуюся ученицу, — «Хотя я уже начинаю жалеть об этом».
Забыв на время о юной магичке, я все же оглянулся вокруг. У самой пристани, сколоченной из дерева, собралась целая толпа народа. Будущие пассажиры барки, в основной массе являющиеся купцами или кметами, занимались своими делами в ожидании своей очереди. Кто-то нетерпеливо топтался на месте, явно думая, что это ускорит процесс. Особенно хитрые старались пройти ближе к пристани, чтобы прошмыгнуть на барку мимо очереди. Другие же пассажиры дремали на своем багаже. Среди последних можно было узнать купцов, уже привычных к подобному ожиданию и понимающих, что с этим ничего нельзя сделать.
Внезапно рядом со мной раздалось тихое бормотание, что отвлекло меня от созерцания.
— Ты что-то сказала? — спросил я, повернувшись к Шеале.
— Простите, учитель, — уже громче проговорила девчонка со все еще опущенной головой. — Я не знаю, что на меня нашло.
В ответ она услышала только тихую усмешку, потому что я подозревал о причинах такого резкого изменения настроения. И дело далеко не в новости, что скоро наши пути разойдутся. Хотя и в ней тоже. Все же, как ответственный учитель, я позволял себе следить за здоровьем своей подопечной, для чего каждый день проводил диагностики под предлогом проверки прогресса в развитии дара.
Причиной перепадов настроения было половое созревание девочки. Она стремительно входила в подростковый возраст, что неминуемо вело за собой изменения в гормональном фоне девушки. Конечно, до первого менструального цикла еще было далеко, но изменения уже начались. И с этим приходилось считаться.
Начавшиеся изменения были еще одной причиной того, почему я все же решил сдать ее на попечение чародейкам из Аретузы. В женском обществе ей смогут объяснить все, что с ней происходит, и научат с этим жить, чего я, как мужчина, дать не смогу.
И обретение обязанной мне ученицы и связей среди сильных чародеек, что в будущем смогут влиять на политику стран, не играло никакой роли… Ну, разве что самую «малость». Но об этом я предпочту умолчать.
— Я не в обиде, — наконец-то заговорил я, чтобы успокоить Шеалу, — и все прекрасно понимаю. Но, как уже сказал, мне никто не позволит сейчас забрать потенциально сильную чародейку в личные ученицы.
Ненадолго замолчав, я решил немного подсластить ситуацию.
— Однако, если захочешь, мы сможем продолжить обучение, — сказал я, после чего в тот же миг ученица резко подняла голову и с надеждой взглянула на меня, — после того, как закончишь обучение в Аретузе.
— Но как мне вас найти? — немного растерянно спросила меня подопечная.
— Не думаю, что с этим возникнут проблемы, — усмехнулся я, возвращаясь к полировке оружия. — К тому времени мое имя уже будет на слуху. А пока хватит отвлекаться, займись лучше делом.
Обрадованная девчонка в тот же миг вернулась к чтению книги, пока я погрузился в себя, отгородившись от мира.
Мысленно представив себе карту Неверлэнда, я думал, как мне стоит продолжить путь после того, как сдам Шеалу на руке к чародейке. Почему-то у меня даже не было мысли, что в Третогоре может заседать чародей. Но, даже если я ошибаюсь, это сыграет мне на руку, ведь в таком случае девочка увидит явное различие между мной и другими магами.
Возвращаясь к вопросу дальнейшего пути, я понимал, что выбор не слишком то и велик. Либо двигаться от Третогора напрямую к Бан Арду, пересекая Пустульские горы, либо сделать небольшой крюк и спуститься к реке Понтар, чтобы пройти уже между Махаком и Пустульскими горами.
И, хоть пересечь горную гряду для меня не составляет проблем, склонялся я, по большей части, ко второму пути. Все же этот вариант был более очевидным для меня, ведь в таком случае я смогу пройти вдоль границы с Темерией, если и вовсе не пересечь ее. Слишком уж большой интерес во мне вызывали друидские рощи, которые находятся на территории Темерии.
— Ты лыцаль? — раздался рядом детский голос, который отвлек меня от размышлений.
Посмотрев на нарушителя моего спокойствия, увидел мальчугана лет пяти. Он несколько раз шмыгнул носом и поправил пеструю шапочку с длинным, свисающим на бок пером. Одежка на нем была под стать шапочке, такая же пестрая, хоть и изрядно заляпанная. Но чего с детей взять, в этом возрасте они редко следят за внешним видом. Зачастую им плевать на одежду, на которую потом и кровью зарабатывали их родители.
— Ты лы-цаль? — отчаянно картавя, вновь повторил свой вопрос мальчуган после того, как так и не дождался от меня ответа.
— Правильно будет говорить «рыцарь», — состроив презрительную мину, поправила ребенка встрявшая в разговор Шеала.
За вмешательство, впрочем, она быстро поплатилась. Ребенок показал ей язык и назвал дурой и зазнайкой, после чего с ожиданием уставился на меня, пока моя ученица пыталась прийти в себя от оскорблений.
— Нет, — все же ответил я, веселясь со сложившейся ситуации. — Не рыцарь и не «лыцаль».
— Жаль, — с какой-то странной грустью сказал мальчик. — А вот у моего папки тоже есть меч, и он лыцаль. А почему ты…
Не знаю, что хотел спросил ребенок, и видимо никогда не узнаю, потому что к нам быстро подбежала какая-то дородная дама и схватила мальчугана за торчащее из-под шапочки ухо.
— Эрвинг! — строго сказала она, оттягивая тому ухо. — Сколько раз я тебе говорила не убегать от меня и не якшаться с кем попало?
Стало как-то даже обидно, и мне захотелось превратить эту дамочку во что-нибудь. Но, на ее счастье, она быстро исправилась, видимо заметив при мне медальон и мечи.
— Ох, мастер ведьмак, — сказала женщина, неловко улыбнувшись, отчего толстые щеки практически закрыли ее маленькие глазки, — прошу меня простить. Я вас не признала.
Дождавшись от меня дежурного «ничего страшного», она поспешила удалиться, утаскивая за собой уже попискивающего от боли мальчишку, тем самым оставляя нас с Шеалой вновь одних. Посмотрев на ученицу, я увидел на ее лице схожее с моим выражение. Оба были в какой-то степени оскорблены поведением этой парочки.
— Иногда я задаюсь вопросом, — тихо и задумчиво произнес я, привлекая внимание ученицы, — почему я еще не начал сжигать направо и налево всех глупых людей?
— Зная вас, учитель, — так же тихо и повторяя мои интонации, проговорила Шеала, — я тоже удивлена этому факту.
— Удивлена она, — усмехнулся я ей в ответ, — лучше вернись к занятию.
— Но у меня был вопрос.
Настала пора удивляться уже мне, ведь раньше она не задавала вопросов, принимая все мои наставления на веру. Это было что-то новенькое, отчего я с интересом посмотрел на нее, без слов требуя продолжать.
— Э-эм, как бы, — сразу стушевалась девчонка, но после смогла взять себя в руки, — почему именно вода? Точнее, вы говорили, что она самая про….
Я очень пристально посмотрел на нее.
— Пластичная, — продолжила она, заметив мой взгляд, — и вы противопоставляли ее огню. Я это все поняла. Но вы не рассказали о других стихиях. Почему?
— Потому что рано, — просто ответил я, пожав плечами. — Я бы тебе и про огонь ничего не говорил, но ты заговорила про самую простую в освоении стихию. Что до остальных, то про землю и воздух тебе расскажут в Аретузе.
— Но вы же сами сказали, что в Аретузе засели тупые курицы, — возмутилась юная магичка, надув губки.
— Сказал, — сразу же согласился я, прежде чем продолжить. — Но это для меня они тупые курицы, а для тебя почтенные наставницы. Не перепутай в будущем, иначе проблем не оберешься.