Алчность. Выбор (СИ)

— Помнится, — ухмыляясь, проговорил я, — в детстве мне нравилось отрывать ножки насекомым.
В следующий миг по пещере разнеслось яростное, полное боли, щелканье, которое уже больше походило на стрекот. Щупальца Тьмы, слушаясь моей воли, начали медленно тянуть за удерживаемые конечности твари. С каждой секундой сила натяжения росла, а стрекот становился все громче.
В какой-то момент до моих ушей донесся мерзкий хруст ломающегося хитина. Хруст плавно перешел в звуки отрываемой плоти, после чего одна из лап твари не выдержала и оторвалась.
  
— Осталось семь, — кровожадно улыбаясь, сказал я, с удовольствием наблюдая, как паук лишается одной лапы за другой.
«Главное — не увлечься», — напомнил я сам себе, — «Хотя бы туловище надо оставить целым, чтобы было, что исследовать».
  
Глава 31. Раздражающие обстоятельства
 
***
Аварис.
— Живучая тварь, — удивленно проговорил я, наблюдая за тем, как лишенный конечностей паук продолжает трепыхаться.
Понаблюдав за ним еще какое-то время и удостоверившись, что это существо более ничего не сможет сделать, я поспешил к Эрланду. Вмиг оказавшись возле него, я принялся уже тщательнее осматривать товарища.
Ведьмак все еще был без сознания. Его дыхание было размеренным, словно он спит. Такое состояние охотника на чудовищ меня немного напрягало. Учитывая его скорость восстановления, он обязан был уже прийти в себя. Но этого не произошло, что крайне странно.
Использование на ведьмаке диагностических чар не принесло большей ясности. Они указали на нарушение работы мышц зрачка, что можно было списать на эффект от элексира Кошка. А также указали на нарастающие боли и головокружение объекта, что неудивительно, если учитывать его столкновение со стеной.
— Надо уже изучить комплексные чары диагностики, — покачав головой, проговорил я, в очередной раз отмечая про себя необходимость углубленного изучения целительства. — И буду потом отбиваться от просьб монархов убрать очередной чирей с их монарших задниц.
Вздохнув, я все же решил собственноручно провести осмотр, не полагаясь на чары.
Подвесив светляк для яркого освещения, я один за другим раскрыл его глаза. Вертикальные зрачки ведьмака превратились в две узкие полоски, стоило им только увидеть свет. Это довольно странно, ведь эффект «кошки» еще не прошел, и они наоборот должны быть расширены, чтобы улавливать каждую частицу света. И данный эффект должен сохраняться, даже если охотники на чудовищ выходят в хорошо освещенную зону. Именно поэтому, прежде чем выбраться из очередных катакомб, куда загнала их работа, они дожидаются окончания действия элексира.
Суженные же зрачки могли означать, что у Эрланда нарушена реакция на внешние раздражители. Такое бывает в случае нарушений функционирования мозга в следствие травмы.
Промелькнувшая в голове догадка заставила меня приподнять тело ведьмака. Ощупывая его голову, пальцами наткнулся на что-то влажное. Я тут же одернул руку и, посмотрев на пальцы, увидел на них следы ярко-алой крови. Уже куда бережнее, поддерживая его голову за шею, я положил ведьмака на бок. Подвесив еще один светляк для лучшего освещения, стал осматривать его голову, пока не нашел ссадину практически у самого основания черепа.
— Сотрясение, — выдохнув, сказал я и параллельно наложил чары, ускоряющие восстановление.
От моих действий он, конечно же, не очнулся, но, думаю, вскоре это изменится. В крайнем случае, сам приведу его в чувство, когда это потребуется. Сейчас же я решил оставить его в покое, чтобы тщательно изучить тварь, с которой мы столкнулись.
Вернувшись к пауку, который все еще продолжал дергать туловищем, тем самым пытаясь двигаться, я в очередной раз удивился.
— Тебе же хуже, что все еще не сдох, — усмехнувшись, сказал я, создавая цепи, которые должны были сковать его на месте.
Если раньше паук спокойно мог разорвать эти оковы, то сейчас у него не было такой возможности.
Присев прямо возле его жутковатой морды, я стал осматривать повреждения, которые мне удалось ему нанести. Правда, назвать увиденное повреждениями было несколько стыдно. Одни подпалины да трещины на хитине, который, судя по всему, по максимуму уменьшал магическое воздействие на паука. Как подтверждение этой теории, можно было использовать удачно уничтоженный глаз паука. А также тот факт, что физическое воздействие на эту тварь все же возможно. Иначе мне не удалось бы сковать его даже на короткое время.
Из этого выходило, что данное существо защищено от магического урона, но, при этом всем, еще и уязвимо к физическому. Хотя назвать его уязвимым язык не поворачиваться, учитывая силу, которой обладает эта тварь. Та простота, с которой были разорваны мои путы, а также то, с какой легкостью паук расправился с шарлеем и не получил при этом урона, — такое не каждому дано.
— Слишком идеально, — пробормотал я себе под нос, пытаясь понять изъян создания этого монстра. А в том, что он был именно создан, сомневаться не приходилось. Такие твари в природе сами собой не заводятся.
Вскоре мои мысли плавно перешли в действия. Я решил на практике узнать, что именно может нанести урон этой твари. И спустя минут десять таких экспериментов, я мог с уверенностью заявить, что наибольший эффект был от соприкосновения паука со сгустком Тьмы. Это, казалось бы, слабое заклинание в тот же миг начало разлагать тварь, которая от боли вновь застрекотала. Конечно, разложение было не столь быстрым, как я привык, когда использовал сгусток против людей, но результат оказался все равно впечатляющим.
— Перейдем ко второму этапу? — кровожадно улыбаясь, проговорил я, смотря в глаза твари.
Зажигая простой огонь в руке, я поднес его к свежей ране от оторванной конечности. В воздухе сразу же появился мерзкий удушливый запах, а плоть твари в месте контакта с огнем начала обугливаться.
— Значит, все же только хитин, — задумчиво пробормотал я, кивая собственным мыслям.
Не ожидая какого-то ответа от безмозглого существа, я начал бить тварь одним и тем же заклинанием в одно и то же место. Хотелось выяснить предел прочности этого довольно интересного хитина. И выходила в результате довольно интересная картина. Броня паука способна выдержать добрых пару десятков ударов маломощными заклинаниями или же несколько ударов уже куда более серьезных чар.
Это позволяло назвать этого паука идеальным охотником на чародеев. На местных чародеев. На тех, кто не способен выпустить больше парочки серьезных заклинаний в процессе скоротечного боя. После чего, не способные нанести сколько-нибудь существенный урон пауку, они бы пали от лап этого монстра.
— Кто же тебя создал? — пробормотал я, со скукой наблюдая, как чудовище слабо дергается. — И самое главное — зачем?
Зачем кому-то создавать монстра, на которого практически не действует магия, и выпускать его в шахтах Махакама. Что-то не припомню, чтобы среди краснолюдов или гномов были чародеи. Из чего следует, что несколько расточительно использовать этого «антимага» против тех, кто этой самой магией не пользуется.
Выходит, что паук переросток оказался здесь не просто так. И, вероятно, причиной его появления послужил кто-то из нас.
«Хотя не думаю, что у Эрланда есть враги, способные на создание подобного», — подумал я, бросив взгляд на бессознательного ведьмака.
— Хотя гадать можно долго, — усмехнувшись, сказал я, превращая свои руки в когтистые лапы. — Но в любом случае, кто бы это ни был, стоит сказать при встрече «спасибо». Не каждый день можно найти столько стойкого к магии материала.
  
Все с той же усмешкой я поудобнее ухватился за края хитиновой пластины на теле чудища. В следующий миг пещеру огласил противный звук отрывающегося от плоти хитина. Такого издевательства монстр уже не выдержал и, наконец, испустил последний вздох.
«Интересно, применимо ли к насекомым подобное выражение», — задумался я, отрывая одну пластину за другой.