Аптечка номер 4

— Инцидент есть. Будет выгодно начать — начнут. Будет выгодно притормозить — притормозят. Нас не спросят.
Зарема встала и что есть силы пнула скамейку.
— Старые ублюдки! Вот бы собрать их на катера и утопить.
Зарема села обратно. Ее плечи подрагивали, грудь вздымалась.
— В Финляндию нас не берут?
— Что, не терпится поработать озеленителем? Поиграть на газонокосилке? Сегодня никак, прости.
  
Я проигнорировал сарказм.
— Только сегодня? А завтра?
— Не знаю. Я не знаю. Написали, что свяжутся на днях. Все зависит от того, как история с убийством раскрутится. Я не знаю.
Если начнется полноценная мировая вой на и нас поймают, то расстреляют без проволочек. И никакого репутационного ущерба власть не получит. Казней станет так много, что все отдельные случаи потонут в море статистики. Будут и парные расстрелы, и коллективные.
Кончики моих пальцев коснулись дрожащего плеча Заремы.
— Едем в Питер, — сказала она. — Перекантуемся там. День, два, не знаю, неделю. Может, сгорим в ядер-ном пожаре, и все само собой разрешится. Все гештальты закроются.
Я поднялся.
— Не надо ядерных пожаров. По-другому вырулим.
 19 
Перед вокзалом тероборонцы глушили пиво на лавке и что-то оживленно обсуждали. Не исключено, что грядущие расклады на случай, если Китай и США все-таки схлестнутся.
— Что это господин полицейский дремлет? — съязвила Зарема. — Распитие в общественных местах.
Она круто развернулась на сто восемьдесят градусов.
— Вокзал в другой стороне, ты чего?
— Вот и прекрасно. Поедем стопом.
— Как стопом?
— Как и до этого.
Я попробовал уговорить. Зарема стояла на своем.
— Во-первых, сэкономим. А во-вторых, я в один поезд с этими не сяду. Иначе за себя не отвечаю.
Зарема открыла на телефоне карту. Чтобы попасть в Петербург, нам предстояло сперва выбраться на Ленинградское шоссе.
— Хорошая новость. До шоссе нам всего минут пять своим ходом.
Удобная штука эти спутниковые карты. А уж с опцией 3 … Раньше в депрессивные вечера я любил сесть перед монитором и устроить себе прогулку по планете. Впадал в диссонанс от Амстердама с его контрастом мрачных форм и пестрых расцветок, бродил в ковид по Шанхаю и не надевал маску, мчался на байке по пустынным хайвэям Аризоны. «Аризона» — какое красивое слово. Живи я в Аризоне, купил бы дробовик и отрастил бы бороду.
Доведется ли снова там побывать? Хотя бы виртуально? На большее не замахиваюсь.
Мы дошли до остановки.
— Любишь бесплатно кататься на автобусе? — поинтересовалась Зарема.
— Научишь?
— Все знают, как это делать.
Когда автобус подъехал, моя спутница показала мне мастер-класс.
— Вы в парк Монрепо направляетесь, верно? — спросила она у кондуктора.
Автобус к тому моменту тронулся.
— В другую сторону.
— На следующей остановке сойдем. Спасибо, что предупредили.
На следующей остановке мы повторили трюк. Инициативу по переговорам с кондуктором я взял на себя и с точностью до интонации воспроизвел вопрос Заремы.
— В другую сторону, — проворчал кондуктор. — Сразу не судьба посмотреть на телефоне?
— Запутались малость.
— Молодые вроде. С техникой дружите.
Когда мы снова очутились на улице, Зарема решила, что общественный транспорт мы исключаем.
— За две остановки расплатились тысячей нервных клеток.
Мы зашагали вдоль шоссе, периодически поднимая кверху большой палец. Один водитель затормозил, ошибочно рассчитывая на нас подзаработать.
— В этом проблема стопить в городе, — прокомментировала Зарема. — Некоторые по классике таксуют, без агрегатора. Им сама мысль катать пассажиров бесплатно кажется дикой.
Я понятия не имел, останусь ли с Заремой в Санкт-Петербурге ждать известий из Финляндии. Завтра решим. Или монетка решит.
Аптечка номер 4 пригодилась бы сейчас. Пусть это и плацебо.
Мы миновали заправку, мебельный магазин и промзону за длинным серым забором из железобетона. Плечи и спина начали уставать. Шаг Заремы сделался короче и отрывистей. Наверное, она успела пожалеть о том, что отказалась от электрички.
— Можем переложить часть твоих вещей ко мне.
— Не парься. Сейчас попутку поймаем.
Наконец на наши жесты откликнулся старенький «Логан». Молодой водитель в трениках и приталенной футболке представился Лехой. Он окинул взглядом наши вещи и велел грузиться.
— До Питера доброшу. Только предупреждаю: багажник у меня полный, а в салоне тесновато.
Мелькнула мысль дождаться другой машины. Я вообразил, что сейчас чувствует Зарема, когда над ней нависла прожорливая и клыкастая неопределенность. Столько тащить на себе тяжелую поклажу, чтобы в один миг лишиться смысла всего путешествия. Комфорт — последнее, что ее волновало.
Половину заднего сиденья занимал пухлый армейский рюкзак, поэтому свой груз я поставил на пол за водительским креслом, а сам сел рядом с Лехой. Зарема пристроилась позади.
— Из похода? — поинтересовался Леха.
— Из похода.
Машина тронулась. Промзона наконец-то осталась за спиной.
Я с наслаждением вытер пот со лба. Аж брови намокли.
Глаз упал на коробку передач. В выемке под магнитолой лежали свернутый пополам брезентовый пояс и рекламка контрактной службы. Такая же, как рядом с кладбищем на пути в Тверь.
Меня чуть не стошнило.
— Что такое? — отозвался водитель. — Плохо?
— Норм. Укачивает.
Леха освободил правую руку и постучал указательным пальцем по рекламной листовке.
— Это укачивает? Картинка не нравится?
Композиция сложилась. Армейский пояс, штаны болотного цвета. И как я, дятел, их спутал с трениками? Стрижка бокс, агрессивная квадратная челюсть.
Впрочем, черт с ней, с челюстью, это не признак.
Православный крест под серебро, на цепочке свисающий с зеркала заднего вида.
Я повернулся боком к Зареме. Откинувшись на спинку, она думала о чем-то своем и не подозревала об опасности.
— Чего напрягся?
— Да так, ничего.
Леха гоготнул. Зарема подалась вперед.
— Он на службе, — сказал я.
Зачем-то вполголоса.
— Вот-вот, правильно, на службе. Служу родине. А вы значит, из похода. Туристы, что ли?
— Туристы.
— И сюда чисто отдохнуть приперлись?
— Отдохнуть.
Водитель усмехнулся.
— Смотрю, ты дерзкий.
В диалог вмешалась Зарема:
— У нас запрещено отдыхать в Карелии? Специальное распоряжение издали?
Леха делано оглянулся по сторонам.
— Я никакой Карелии вокруг не вижу. Везде Ленинградская область.
— Мы ездили на сплав. Теперь возвращаемся домой. Нас ждут из отпуска.
— На сплав? И путевки есть?
— Дикарями ездили. Автостопом.
— Как удобно. Ни путевок, ни билетов. Как призраки. Сплавлялись-то хоть на лодках?
— Вы нас в чем-то подозреваете?
Чувствовалось, что Зарема вот-вот взорвется. Водитель словно намеренно говорил насмешливым тоном, чтобы вывести ее из себя.
— Пока ни в чем. А что вы натворили?
— Хорошо провели отпуск. Какое преступление, да?
Леха снова гоготнул.
— Шутейки — это классно. Кайфую от тех, кто хорошо шутит. Значит, дорога будет веселой.
— Не будет. Высаживайте нас здесь.
— Ха-ха, еще одна классная шутка.
Леха осклабился и прибавил ходу.
— Сейчас к нам на пункт заедем. Посмотрим, что у вас в рюкзаках. Позвоним в прокат, где вы лодку брали. Свяжемся с вашими друзьями. С которыми вы сплавлялись.
— На каком основании?
— Знаете, сколько к нам хохлов катается? Туристов из себя корчат. Чухня их тренирует и забрасывает через лес. Все такие безгрешные с виду. А затем хоп: тут мост заминировали, там речку загадили, в третьем месте взорвали кого-нибудь.
— Выпустите нас немедленно.
Скулы у водителя напряглись. На виске дернулась жилка. На мгновение показалось, что пальцы сломают руль.
  
— У кураторов своих требовать будешь, поняла?
— Мы обычные туристы.