Убийство на Оксфордском канале
— К лодке, быстро, — выговорила она, изо всех сил стараясь не пыхтеть. — Кажется, она до сих пор стоит на приколе на окраине, так?
— Да, шеф.
— Садись за руль, — распорядилась Хиллари, понимая, что иначе нарушит все скоростные режимы или угробит и себя, и его во время очередного безумного обгона.
Ей до боли хотелось гнать на полную.
Майк Реджис, наверное, до сих пор еще в Большом доме, они с Мэлом улаживают последние формальности. Хиллари отчаянно захотелось явиться к нему с победой. В своем воображении она уже видела эту картину. Она войдет легкой походкой, сядет, не дожидаясь приглашения, улыбнется и скажет, что убийца уже в камере и ждет не дождется, чтобы во всем признаться. Как это будет здорово!
* * *Когда они добрались до канала, лодки на месте не было. Хиллари чуть не расплакалась. Шедший рядом Томми выругался себе под нос.
Думай, думай, черт возьми!
— Мы знаем, что Мейкпис сам ушел на лодке, — мрачно произнесла она, — потому что, если бы за ней явился кто-нибудь из Флетчеровых подручных, ребята из наркоконтроля подняли бы тревогу. И Флетчер об этом знает. Он умный, ублюдок. Значит, все шансы за то, что лодку увел Мейкпис. И далеко он уйти не мог.
Тут Хиллари улыбнулась, впервые порадовавшись тому, что на воде есть свои ограничения.
— Лодка плывет со скоростью четыре мили в час, а отпустили его когда? Часа два назад?
По лицу Томми расплылась широкая торжествующая улыбка. Он поглядел вверх и вниз по течению.
— Но в какую сторону он поплыл, шеф?
Только бы она не сказала, что надо разделиться! Нельзя ей встречаться с Мейкписом в одиночку. Он ведь убийца.
— Может быть, вызовем поддержку? — говорить это было ужасно, он знал, что Хиллари хочет расколоть дело сама, без дышащих ей в затылок Мэла и Реджиса. Да, она это заслужила, но не ценой собственной жизни.
Хиллари ухмыльнулась:
— Констебль, открою вам тайну: лодка — штука длинная. Очень длинная. И развернуться она может только в специально устроенном для этого месте.
Томми непонимающе посмотрел на противоположный берег, до которого было не более шести футов, и тут понял, что она имела в виду. Здесь Мейкпису развернуться было бы негде.
Но в какую сторону был повернут нос лодки? Томми прищурился, пытаясь припомнить, как она стояла в прошлый раз, когда он ее видел.
Ничего не вышло.
— Туда. — Хиллари уже решительно шагала по направлению на север. Томми поспешил следом. Он верил в ее память. Может быть, именно поэтому она и была инспектором, а он — всего лишь скромным констеблем.
* * *Они нашли лодку пришвартованной у шлюза. Ну разумеется, подумала Хиллари, Мейкпис теперь плывет один, а управляться со шлюзовой механикой в одиночку — то еще удовольствие.
Она бесцеремонно шагнула на нос, без стука толкнула дверь и вошла. Ошеломленный и одновременно восхищенный ее наглостью Томми поспешил за ней следом, каждую секунду готовясь бросить ее наземь и накрыть своим телом, если вдруг из-за угла выскочит Мейкпис с автоматом в руках.
Альфи Мейкпис сидел в кресле, пил чай и читал газету.
— Здравствуйте, мистер Мейкпис, — Хиллари шагнула вперед и прислонилась к стене. От ее головы до потолка оставались считаные дюймы, и Хиллари испытала прилив знакомой клаустрофобии.
— А, детектив Грин, — сказал Альфи Мейкпис и не спеша демонстративно сложил газету. На нем был вязаный бежевый кардиган — в точности такие носил отец Хиллари. Редеющие волосы были аккуратно зачесаны назад. От него исходил легкий запах одеколона «Олд Спайс». Можно было не сомневаться: выйдя из участка, он первым делом полез в душ. Так все делают.
Трудно было вообразить себе менее подходящего кандидата на роль подозреваемого в убийстве.
— Ваши ребята меня только-только отпустили.
Он бросил взгляд на газету, которую читал, — трехдневной давности, автоматически отметила Хиллари, — но отбросил ее в сторону.
Внезапное это движение заставило Томми напрячься.
— Знаю, — ответила Хиллари. — Но это было раньше. А теперь у нас новые сведения. Будьте любезны проследовать с нами в участок, сэр.
Надо зачитать ему его права. Если она поспешит, то своими руками подарит адвокату защиты идеальную возможность придраться к формальной части дела, и Мэл будет страшно зол.
С другой стороны, надо как-то его встряхнуть, прежде чем он снова окажется в Кидлингтоне. Надо, чтобы он заговорил.
У Хиллари имелись кое-какие карты — но как разыграть их?
— Неужели вы не боитесь своего босса, мистер Мейкпис? — спросила она, подняв бровь и изобразив голосом легкое любопытство. — Знаете, если бы это я заморочила голову Люку Флетчеру, обманом вынудила его дать мне в подручные нужного мне парня и потом убила этого парня по причинам личного характера — мне бы уж точно было не по себе.
Альфи прищурил слезящиеся глаза. Показалось ей или он и впрямь напрягся?
— Не понимаю, о чем вы, — тихо сказал он. Но пальцы его, безостановочно, помимо воли хозяина теребившие пуговицу кардигана, выдавали внутреннее напряжение.
Да! Попался!
— Разве вы не знали, что от пирога тайком откусывал Дэвид Питман, а не Гасконь? — спросила Хиллари, и он в буквальном смысле слова дернулся всем телом. — Знали ведь? — она подбавила в голос фальшивого сочувствия.
— Вы врете, — без выражения произнес Альфи.
Но Хиллари лишь покачала головой:
— Да нет, Альфи, не вру. Я лично нашла его заначку — буквально вчера, в сарае, где он держал мотоциклы. Знаете, там, возле Вудстока? И повсюду отпечатки пальцев. Все денежки — денежки Люка Флетчера, — сверху донизу в отпечатках Облома. Знаете, на вашем месте я бы очень хорошо подумала о том, что сделает Флетчер, когда поймет, что он мало что убил не того, так еще и сплясал под дудку своего старого верного Альфи Мейкписа.
Пуговица под пальцами Альфи уже готова была расстаться с кардиганом. Тут он пожал плечами. Потом улыбнулся.
— Ну, уж тут вы меня никаким боком не притянете. И Флетчера к этому убийству — тоже.
— Но он все равно будет недоволен вами, так ведь? — Хиллари аккуратно подпустила в голос тревожности, одновременно стараясь не переиграть, но чувствовала, что он вот-вот сорвется с крючка.
Под внешностью приятного пожилого мужчины скрывалась сталь неслыханной закалки.
Альфи снова пожал плечами.
— Ну, рассердится, и что? А кто не ошибается? Я ж не святой. Пошумит и перестанет.
Хиллари фыркнула:
— Да-да, конечно, кто ж не знает, что Люк Флетчер прощает всех направо и налево.
Но в ответном взгляде его глаз была только сталь и прожитые годы. И Хиллари вдруг поняла. Ему нечего терять. На какое-то мгновение ей показалось, что она проиграла, и мечты о триумфальной победе растаяли как не бывало.
И тут она поняла, что свернула не туда.
Она шагнула вперед и аккуратно уселась на стул напротив. Оперлась локтями о стол.
И тихо сказала:
— Альфи, расскажите мне о Сильвии.
Лицо его затвердело на глазах. Он так стиснул зубы, что морщинистая кожа на скулах стала гладкой, словно ткань под утюгом. Хиллари услышала хриплый вздох.
— Знаете, — сказала она, — со всеми этими ДНК, анализами крови и прочей ерундой можно запросто установить отцовство. На это и недели не уйдет. Конечно, придется выдать Сильвии предписание, но уклониться от анализа она не сможет. Подозреваю, что Дейрдру, ее мать, это тоже не обрадует. А потом, если вы не станете сотрудничать, дело уйдет в суд. С изнасилованием, со всеми неприятными подробностями. Питман был та еще тварь, правда?
Томми отвел глаза от лица старика и уставился в стену. Мысль о том, что не ему приходится задавать все эти вопросы, принесла ему облегчение. А смог бы он? Сможет ли он хоть когда-нибудь делать то, что делает сейчас шеф? Он понимал, отчего она вдруг зашла с другого конца. Надо вырвать у Мейкписа признание. Со свидетелями глухо, судмедэксперты не говорят ничего вразумительного, улик, считай, нет — оставалось уповать только на мотив и на признание.