Попаданка в царство фейри (СИ)

При первом взгляде они показались мне похожими на те, что носят мотоциклисты, но оказалось, что они, хоть и плотные, но не пластиковые, а похожие одновременно на стеклянные шары и прозрачную плёнку. Дышалось в них легко, и весили они совсем немного, лишь мир вокруг немного приглушил краски, словно я смотрела через солнцезащитные очки.
Выкрикнув что-то на незнакомом языке и три раза легонько стукнув жука, Кайден привёл всё в движение.
Насекомое загудело, будто трансформаторная будка, и медленно поднялось в воздух. Земля удалялась стремительно, несмотря на аккуратный взлёт, я почувствовала, как голова закружилась, и к горлу подступила тошнота.
Если бы не муж, я бы не удержалась и рухнула вниз, вероятно, потеряв сознание, но он крепко держал меня, не давая соскользнуть, хотя и не стремился привести в чувство или сказать что-то ободряющее.
Наверху было значительно холоднее, словно в разгаре хмурой осени, и хоть на небе по-прежнему не появилось ни облачка, ветер, обдувающий тело и пронизывающий до костей, создавал ощущение, что скоро пойдёт снег. Благодаря костюму, покрывающему тело, как вторая кожа, я могла переносить его, и тошнота потихоньку отступила.
Полёт был плавным и, не считая гудения и небольшой вибрации, вполне комфортным. Я даже отважилась посмотреть вниз и увидела, небольшие поселения, аккуратные, окруженные возделываемыми полями, гладкими, как зеркало, озёрами и небольшими рощами. А вдалеке показались сизые тени гор.
— Ещё долго? — отважилась спросить я, но сделала это так тихо, что не рассчитывала на ответ.
— Да, — неожиданно сказал Кайден, и мне показалось, что его голос прозвучал в голове. «Всё дело в шлеме!» — догадалась я и замолчала, не смея спрашивать что-то ещё.
Я всё ещё опасалась упасть. Высота всегда вызывала во мне ужас, а смерть от падения казалась наиболее страшной и болезненной. Понимая умом, что муж вряд ли решится избавиться от меня прямо сейчас, не могла избавиться от противных пугающих мыслей.
«А почему бы и нет? Ему привезут новую жену. Да, для этого нужно время, но всё же он сам говорил, что я не нравлюсь ему внешне. И вряд ли Кайдену пришёлся по сердцу мой далеко не кроткий нрав. Не говоря уже о таланте задавать неудобные вопросы».
Я крепче прижалась к его сильному телу и порадовалась, что часть полёта уже позади. Смотреть вниз было страшно, а вперёд — скучно. Так что, в конце концов мне удалось даже задремать.
Проснулась я внезапно, почувствовав, что мы начали снижаться, отчего появилась боль в ушах.
Встрепенувшись, вначале я не могла сообразить, где нахожусь, но приближающаяся земля и мужчина, державший так крепко, что невозможно было не только соскользнуть, но и как следует потянуться, убедили в том, что мы всё ещё в Фейвильде. И я лечу навстречу новой, замужней жизни.
Внизу было что-то похожее на ангар для самолётов, а в отдалении рисовались очертания города, скрытого в тумане, нависшем над его толстыми каменными стенами.
Жук плавно приземлился на расчищенную от травы площадку, и через мгновение рядом оказалась его пара. Гудение насекомого стало тише, а потом и вовсе смолкло. Чёрные хитиновые крылья сложились, как трап у самолёта, и муж наконец выпустил меня из стальных объятий, больше похожих на плен надзирателя, чем на поддержку сочувствующего.
— Сколько мы летели? — спросила я Кайдена, испытывая острое желание оказаться на твёрдой земле и размять затёкшие во время сидения ноги.
— Пару кверлов. Может, чуть больше, — ответил муж и помог спуститься.
Со временем у фейри вообще были странные отношения. Никаких наручных часов, но каждый из них знал, сколько прошло времени, будто имел встроенный таймер. И время здесь текло иначе, да и год состоял всего лишь из восьми месяцев, хотя по факту укладывался в те же рамки, что и земной.
— Пойдём, — потянул меня за руку Кайден, сняв шлем и выразительно посмотрев на меня, чтобы я сделала тоже самое. — Здесь больше не наше место.
Эту загадочную фразу фейри очень любили повторять. Мол, каждый должен находиться там, где сейчас в нм наибольшая нужда, и вторгаться в чужое пространство, когда тебя там не ждут, считалось верхом грубости.
 
А мне так хотелось осмотреться и понаблюдать, как один из молодых парней, выбежав из крытого ангара, вблизи напоминающего теплицу, подбежал к торам и, насвистывая весёлую мелодию, принялся снимать с них сиденья, бросая летательную сбрую на землю. Он проделывал это так ловко и легко, а на его красивом, точёном лице блуждала такая счастливая улыбка, словно в этом мире не было лучшей награды, чем общение с грациозными летающими жуками.
Пока я стояла и глазела на происходящее, муж, видимо, устав ждать, снял с меня шлем, нажав на какую-то выпуклость на затылке. И хоть материал был очень мягким и пластичным, Кайдену удалось немного оцарапать мне лоб. Возможно, он сделал это нарочно, но ссориться не хотелось.
Я испытывала почти болезненное любопытство, желая узнать больше о мире, в котором каждое действие имело определённый смысл и находилось в такой гармонии с окружающей действительностью, что даже я, человек далёкий от философии и эзотерики, не могла этого не почувствовать. Возможно, и небрежность мужа была мне необходима. Например, чтобы не привязываться к нему.
— У меня много дел в поместье. И у тебя, кстати, тоже, — устало заметил Кайден, подавляя раздражение в голосе.
Мы отошли подальше, так, что ангар превратился в неясную тёмную постройку на горизонте, подёрнутую всё той же сизой дымкой, скрывающей то, к чему ты не приблизился вплотную.
— Каярды сейчас будут, — добавил муж и на мой вопрос, откуда они возьмутся в степи, ответил: — Услышат зов. Степи и озёра — их родной дом, расстояние для наших коней не имеет значения, они могут быть здесь, а через некоторое время на другом конце Фейвильда.
— То есть дороги не линейны? — спросила я с удивлением и, наткнувшись на непонимающий взгляд, мужа, пояснила: — Если пошёл по тропе, то она приведёт только в одно место, там, где заканчивается, разве не так?
— А разве это справедливо? Ведь те, кто ступает на тропу преследуют разные цели? Конечно, куда угодно одна дорога завести не может, но у каждого пути множество вариантов, смотря какой тебе в данный момент нужен, — муж, впервые с того момента, как мы прилетели, улыбнулся. Но не мне, а смотря куда-то вдаль, видимо, блуждая в приятных воспоминаниях.
Однако длилось это недолго. Передав мне свой шлем, он достал из кармана длинный свисток, напоминающий урезанную флейту, и дунул в него два раза. Флейта издала мелодичный звук, похожий на трели скворца, и неведомо откуда взявшееся здесь эхо подхватило мелодию, наполнив ею чистый воздух. Даже когда она смолкла, казалось, я слышала её внутри, и от этого на душе становилось легко, а проблемы представлялись не такими уж грозными, как за секунду до этого.
Воздух задрожал, по нему пробежала рябь, будто кто тронул прозрачное покрывало. Сначала возникла одна золотистая точка, не успела я моргнуть, как тут же появилась вторая, а потом их набралось целое золотистое облако, из которого появились два каярда. Белоснежный конь Кайдена и чёрный красавец Вихрь, подбежавший ко мне и уткнувшийся мордой в плечо, словно хотел откусить его.
Я от страха отстранилась, и конь обиженно фыркнул, зыркнув на меня красным глазом.
— Они злопамятны, — бросил мне Кайден. — Но спутников не кусают, разве что ты захочешь его убить.
Я осторожно придвинулась и хотела погладить Вихря, но тот отвернул голову, а настаивать я не стала, лишь пролепетав извинения. Даже не знаю, понял ли он меня, но в любом случае не повернулся.
 
Кайден молча наблюдал за мной, но, увидев, что я так и буду в замешательстве стоять возле каярда, потребовал, чтобы я вскочила в седло.
— Надо бы уже научиться обходиться без помощи, — сказал он. — У нас женщина равна мужчине, поэтому никто не станет оказывать тебе особые знаки внимания. Жена должна помогать мужу, а не быть обузой.