Княжич, Который Выжил (СИ)
Я перевожу взгляд на Дениса.
— Похоже, твой человек повел себя неколлектно, — говорю спокойно. — Либо извинись за нево, либо Семен вас вышвылнет вон.
Денис сглатывает. Глаза у него дёргаются. Он явно не хочет этого делать, но испугался до усрачки.
— П-плостите… — бормочет он, явно напуганный.
Я довольно прихлёбываю коктейль.
Глава 21
Международный аэропорт, Москва
Чёрный фургон без опознавательных знаков выехал с территории московского аэропорта, минуя шлагбаум с дежурными полицейскими. Те даже не взглянули внутрь — заказное такси, всё оформлено по бумагам. Но снаружи у машины не было ни логотипа сервиса, ни наклеек.
В салоне же на задних сидения — трое. Двое мужчин и девочка. Все трое были коренными ацтеками.
Девочке было почти пять, но выглядела она младше: худенькая, с сухими локтями, коротко подстриженными тёмными волосами и огромными, тревожно-зелёными глазами. Глаза светились нечеловеческой ясностью, почти фосфорицировали в полумраке салона. На её шее плотно обвивался металлический ошейник, в центре которого вживлён кроваво-красный камень — пульсирующий, словно живой.
Звали девочку Акталь.
Один из мужчин — Койтоль — сидел слева. Его мускулистую шею опоясывали татуировки: древние глифы и силуэты стилизованных богов войны. Один глаз налит кровью, другой — пульсирует судорожной дрожью. Ярость из него сочилась — не кипела, а сочилась, вязкая, тяжёлая, густая. Как мазут.
— Этот мелкий паршивец! — глухо выдохнул он, не отрывая взгляда от соплеменника. — Русский молокосос. Нам доложили: ритуал солнца в Стормхельме сорвался из-за него. Русский княжич каким-то образом, знал место проведения ритуала. Если бы не он, хирдманы Исаэт не нашли бы наших на небоскрёбе! Карапуз помешал восхождению!
Он сплюнул себе под ноги и ткнул пальцем в потолок фургона.
— Он должен умереть. И убьёшь его ты, Акталь.
Девочка молчит, опустив голову. Справа от нее сидел Эктоктоль. Постарше Койтоля, с седыми висками и кожей цвета старого бронзового ножа. Он молчал, глядя в окно. За стеклом плыли дорожные указатели: МКАД, Коломна, Рязань…
— По выходным цель часто выходит в парк, — тихо сказал он. — Гуляет, играет с сестрой. Ты подойдёшь к ним, Акталь, как обычная девочка. Скажешь: «Давай играть вместе». А потом выгрызешь ему гортань. — Он повернулся и взглянул на Акталь. — Ты справишься. Ему нет и двух лет.
Девочка вжалась в кресло. Её плечи дрожали. Она прикусила губу и уставилась в пол.
— Убить мальчика?.. — прошептала она едва слышно. — А если… если я не послушаюсь?
Койтоль склонил голову набок, усмехнулся — оскал без веселья.
Эктоктоль медленно, театрально, достал из внутреннего кармана пиджака небольшой чёрный пульт. Посередине пластика — всего одна-единственная кнопка.
Ацтек нажал её.
Камень в ошейнике вспыхнул багрово; Акталь выгнулась в кресле, рот раскрылся в беззвучном крике. Она сжалась, как зверёк, которого сжигает электричеством, и обмякла, хрипя сквозь зубы.
— Тогда ты поджаришься, малышка, — всё тем же ровным голосом сказал Эктоктоль, глядя ей в глаза.
* * *Снова в садике. Очередное утро, тест на головоломки. Мы решаем их группой, сидим за низкими столами — как птенцы на жердочках. Первым сдаю я, как обычно. И, как обычно, тянут время все остальные. Потом воспитательница раздаёт стикеры — награды за успех.
Мне достаётся очередной «робот-экскаватор».
Ух… опять экскаватор. Уже седьмой, наверное. Или восьмой. На наклейе всё тот же дурацкий ковш и тупая морда. Не только у меня такая коллекция: у Артёма — штуки четыре, да и у остальных мальчиков эти экскаваторы уже лезут из ушей. Мутный приз.
Артёму, кстати, сегодня дали «робота-строительного крана». Ну, тоже ерунда, если честно, но хоть разнообразие. После задачек идём в игровую. И вот тут начинается необычное.
Денис Миронов срывается с места и набрасывается на Бориса.
— Отдай лобота с пулемётом! — визжит Миронов, как чайник на плите.
Борис пятится. Он на полголовы ниже, щуплый такой. Сжимает в руке стикер, как ценную бумагу.
— Нет, — отвечает. — Я сам честно лешал задачку. Мне выдали лобота. Я заслужил.
— Отдай, говорю! — топает ногой Денис, красный до ушей. — Мне надоели эти экскаватолы!
Я стою в стороне и наблюдаю. Обычно Денис не такой. Ну да, дуралей, любит покомандовать, поиграть в «главного», наехать с видом взрослого, но чтобы вот так — с криком, с пеной — впервые. Оболтус он, конечно, но раньше хотя бы не дымился, как паровоз. Видимо, воспитание Мироновых давало какие-то плоды. До поры. А тут — сорвало крышу. На ровном месте.
И, как водится, поблизости — ни одного воспитателя. Классика. Когда начинается что-то не по плану — взрослые просто испаряются. Верный признак того, что Ильина опять мутит свои социальные эксперименты. Снова система мутит. Матрена Степановна никак не успокоится, сто процентов, опять что-то тестирует.
Ведь не просто так всем в основном выдают однотипные стикеры. Мальчишкам втирают этих роботов-экскаваторов. У Ксюни, например, уже седьмая подряд розовая фея. Она, вообще-то, мечтала о золотой. А у них там, у девчонок, свои страсти и рейтинги. Там тоже всё неспроста.
Я вот сумел заполучить всего два редких стикера: робота-танка и робота-самолета. Да и то только потому что раньше всех задачки решаю.
Разборка вот-вот начнётся. Пора вмешаться, пока Боре не раскрасили физиономию под лоскутное одеяло. Почему? Потому что я могу это остановить. А если могу — почему бы и нет? Это ведь также мой садик, я один из собственников. А если это моя собственность — значит, на ней должен быть порядок.
Подхожу, встаю между Борисом и рычащим Денисом. Миронов уже на взводе, лицо красное, глаза блестят — сейчас или врежет, или заревёт. Отталкиваю его рукой:
— Успокойся, паля. Это его лобот.
— Мне плевать! Я хочу лобота с пулемётом! — орёт он, почти визжит. — Достали уже эти экскаватолы!
— Глянь на себяДа ты себя ведёшь, как гопник из подволотни, а не как княжич, — говорю. — Некласиво.
— Я из княжеской семьи! — выпячивает грудь. — Мне нужен лобот с пулемётом!
— Ладно, — я прищуриваюсь. — Пледложение: забей на пулемет, а взамен меняю тебе лобота-танка на пять лоботов-экскаваторов.
Он замолкает, хмурится.
— У меня всего тли… — бурчит и пересчитывает по пальцам. — Да. Тли.
— Тогда решай задачки. Залаботаешь пять — получишь лобот-танк. Честный обмен.
Он мнётся, глядит, будто я ему кредит под процент предлагаю.
— А ты точно не обманешь?
— Слово дволянина, — торжественно отвечаю.
Он уходит, загруженный. Я возвращаюсь к Артёму и Ксюне. У нас на полу солдатики, машинки и Ксюнина кукла (на знаю зачем). Но поиграть долго не успеваем — возвращаются Денис и его друган Стёпа.
— Мы плинесли, Опаснов, — Денис протягивает пять однотипных стикеров. — Давай лобота-танк.
— А как вы лазделите его? — спрашиваю. — Один лобот-танк на двоих?
— Да, будем вместе иглаться, — гордо говорит Стёпа.
Не представляю, как можно играть со стикером, но пофиг. Пожимаю плечами. Лобота-танка жалко — у него и гусеницы, и маска на морде, и антенна — но слово есть слово. Отдаю. Денис с братом довольные, держат стикер вдвоём и уходят. Торжественно, как будто несут грамоту за победу.
Артём смотрит на меня, как на дурака:
— Зачем ты отдал крутого лобота? Стикел классный! Ни у кого такова нет!
— Это стлатегия, — говорю. — Моя цель — обвалить лынок.
— Кого обвалить? — чешет Тема репу
— Всех.
И тут мне в голову приходит идея.
— Эй! — бросаю вдогонку Миронову с дружком. — А вам лобот-самолёт не нужен случаем?
— Хочу самолёт! — оборачивается Денис, глаза горят.
— Тогда слушай условия. Самолёт — только за двадцать экскаваторов.
— Двадцать⁈ Это же… — Денис с братом начинают считать по пальцам, сбиваются, шепчутся. — Много! — выдают они в итоге, глядя на меня круглыми глазами.