Желанная для Альф (СИ)

— Кирилл Алексеевич! Если вы хотите заполучить её, действуйте по правилам аукциона, который и так задержался по вашей милости! — всё же сдался Аркадич, поправляя свой пиджак. — Но стоимость этой будет слишком велика! Она не похожа на остальных. Её эксклюзивность, долги мужа плюс проценты, неустойка из-за потери такого экземпляра в моей коллекции…
— Сколько? — спрашиваю я, перебивая этого индюка, которому пора бы уже свернуть жирную шею.
  
— Кир, что ты… — подошёл ко мне брат, касаясь плеча.
— Не мешай, Яр! — скидываю я его руку. — Неужели не слышал, как он назвал её?
— Слышал! Но это же бред! — отвечает он мне.
— Правда? Ты уверен? — цежу я сквозь зубы, сверля его взглядом. — Ты что, Айву не знаешь? Это вполне в её духе! И она говорила про сегодняшнее полнолуние.
— Но нельзя же так, брат! Нельзя против воли! — шепчет он мне на ухо, пытаясь вразумить меня.
— А мне похер уже! Насрать на её желания! Моя, черт их всех дери! Моя, блядь! — рычу я, сжимая кулаки.
— Десять миллионов евро! — перебивает всех нас Боря, делая свою ставку после моих слов.
— Ты не прихуел, не? — отзывается Яр за меня. А я рычу всё громче, и кости на руках начинают трещать.
— Блядь, ебать тебя в сраку, Жир, сделай скидку, иначе Кир порвёт сейчас всех. Тогда он заберёт её бесплатно, — чуть не ржёт Димон, глядя на меня.
— Тринадцать, — как-то совсем неуверенно произнёс Аркадич, потея ещё больше прямо на глазах.
— Что тринадцать? Процентов? Скидка? — уточняет за меня Яр, а я подхожу всё ближе к Борису, не прекращая рычать. Ничего не могу с собой поделать, не отдам девушку. Всё сделаю, лишь бы со мной была.
— Ага, ща! Тринадцать миллионов евро! — выдаёт Борис. Слышу хохот Дыма, когда я хватаю эту падаль за грудки, поднимая его вверх, применяя свою силу. — Пят-т-тнадцать, — вдруг охуевает он, заикаясь. Хороший признак, значит, боится меня, но жажда наживы глушит инстинкт самосохранения. Сейчас всё исправим. Напрягаюсь чуть сильнее, выпуская своего Альфу наружу. Смотрю, он весь скукожился, покраснел и начал трястись прямо у меня в руках. — А-а-а-а, чтоб тебя, не надо, Кир! Умоля-я-яю-ю-ю! — орёт он, оглушая меня. Я лишь ещё громче рыкаю и скалюсь, клацая зубами у его башки, усиливаю дозу своей телепатической силы Альфы. Он начинает верезжать так, что у меня самого скоро польется кровь прямо из ушей, но я не сдаюсь. — Кир, прошу не на-а-адо-о-о! — всё вопит Боренька, хватаясь за голову. — Кирочка, Кирюша, Кирюшечка-а-а! А-а-а-а… Бо-о-ольно-о-о! Не-е-ет! Хуй с тобой, забирай так, только отпусти-и-и! Молю-ю-ю! — верезжит, словно баба, начиная харкать кровью. Похоже, я переборщил немного. Но он абсолютно заслужил это! А за все его прегрешения, этого как раз таки и маловато будет.
Молит он, паскуда! Сучара, всё не нагребется никак, падаль ебаная! После его слов я кидаю его куда подальше прямо в крапиву, чтоб только не видеть эту противную рожу и хватаю девчонку за руку. А она, вместо того чтобы верезжать, как эта гниль, что кряхтит в кустах, пытаясь подняться, начинает шипеть словно змея, молча вырываться и хлобыстать меня по руке прямо своим маленьким кулачком, упираясь пятками в землю.
— Та-ак, — улыбаюсь ей, намеренно показывая свои клыки, — этим меня не остановить, маленькая моя. Давай-ка, я тебе немножко помогу сделать верный выбор.
* * *
Анна 
— Отпу… — пытаюсь произнести я, не понимая, что происходит, лишь испуганно хлопаю своими глазками. Ничего не успеваю сообразить и даже договорить предложение, как этот верзила Кирилл наклоняется ко мне, хватая огромной ладонью за затылок, придерживая, чтобы не крутилась и не вырывалась, и впивается в мои губы своими. Боже милостивый, это было выше моих сил! Всё так странно. Он такой мужественный, большой и властный, а его рот такой нежный и чуткий, что я таю и почему-то открываю свой в ответ, скорее всего в немом удивлении. Да, так и есть, не иначе. Другого оправдания для себя найти не могу. А он пользуется моментом и проникает своим жарким языком мне внутрь, исследуя мои дёсны. Я не понимаю, как переплетаю уже свой язычок с его, продолжая его дикую игру. Он протяжно рыкает, передавая странную вибрацию мне. Я что-то слышу. Свой… стон? Нет-нет! Анюта! Ты что творишь? Кирилл широко расставил свои ноги, а я стою прямо посреди них и трусь о его пах. О, Боже! Он крепко держит меня, начиная жестче и резче потираться своими внушительными причиндалами о мою киску, задевая своим агрегатом мой припухший от возбуждения клитор. Твою мать! Ещё не хватало кончить от этих страстных потискиваний прямо здесь, посреди леса, в изодраном и грязном платье.
— Пр-рости, — слышу уже голос Ярослава, который почти хрипит, рвано выдыхая воздух, щекоча мне шею, стоя за моей спиной, что даже не сразу понимаю, что это он. В нем слышна непонятная мне мука и страдания, честное слово. Чувствую ещё пару рук на своей груди, которые нежно, но мастерски начинают мять её, пропуская мои набухшие сосочки между пальцами. Ужасно приятно. Я готова раствориться от переизбытка всех этих новых ощущений для меня. Такого я ещё не вытворяла, надо признать. Чувствую, как моё плечо целуют, затем царапают клыками, и снова целуют, проводя по коже языком. Меня захватили приятнейшие мурашки, распространяясь по всему телу, разжигая пламенный огонь внизу живота. Дикое, неуправляемое желание накрывает меня с головой. Я стону ещё громче, не в силах сдерживать себя. Что-то твёрдое и большое упирается мне прямо в копчик. Колено? Глубоко сомневаюсь, твою мать! Ярик начинает тыкаться своей огромной битой мне в попку, повторяя в унисон движения брата спереди. А я не знаю, что мне делать, потому что ещё немного, и я готова кончить прямо в их руках, зажатая между самыми сексуальными мужчинами, которых я когда-либо встречала! Кошмар какой!
— Снимите номер! — слышу будто сквозь сон голос того с квадратной челюстью.
— Ш-шлюха! — шипит где-то в крапиве Аркадич.
— Завали, Жир! Быстро съебался к себе! — рыкает Дым, отдаляясь от нас.
А это замечание Бориса быстро спускает меня с небес на землю. Что я делаю? Ещё чуть-чуть и меня отдерут двое горилл прямо возле оврага в глухом лесу. Не знаю, откуда взялись силы, но я начинаю рьяно изворачиваться и крутиться в двух парах рук, пытаясь выбраться из цепких объятий, которые меня стиснули со всех сторон.
— Пожалуйста, отпустите! — тихонечко мямлю. — Я не могу… Так же нельзя!
— Нельзя, — словно эхом раздаётся за моей спиной, и огромные руки больше не сжимают мою грудь, которая налилась, словно гири, ожидая дальнейших ласк. И «колено» больше не трется об меня сзади. — Кир, отпусти её!
— Яр, не могу! Айва была права! — говорит Кирилл, глядя на меня, но разговаривая со своим братом.
— Нет! Это всё течка делает её такой привлекательной и сладкой для нас! — не соглашается Ярослав.
— И правда, сладкая! — произносит этот наглец, который так жадно только что пожирал мой рот, облизывая свои губы.
— Но она ведь замужем! — говорит Яр.
— Уже нет! Ты же сам слышал Бориса, она уже в разводе! — хмыкает это верзила, забрасывая меня к себе на плечо.
— Отпусти-ите-е! — верещу я. — Это всё похоже на какой-то бред или сон! Отпусти меня, кобель! — шлёпаю я Кира по спине и заду, в надежде, что меня поставят на землю.
— Меня это только заводит, детка! — хмыкает он, продолжая идти вперёд. — И ты почти права, мы — самцы.
— Яр! — кричу я. — Ярослав! Помоги же мне! — молю я, глядя на унылое и удрученное лицо мужчины, что идёт позади.
— Я не могу! Не проси меня об этом, прошу! Ты — истинная пара моего брата, — произносит он совсем жалко, будто помер кто, опустив голову, разглядывая траву под ногами, на которую наступает его сорок седьмой размер кроссовок.
  
— Блин, что ты несёшь?! — пищу я, что есть мОчи. — Какая, нахрен, истинная? Вы, хоть, слышите себя?
— Прекрасно слышим, — отвечает Кир, звонко хлобыстнув меня по заду, — и было бы просто превосходно, если бы ты уже смирилась со своей участью!