Стажер Ли Су Джин (СИ)
— В нашем случае, всё не настолько драматично, — продолжила уже Со Ён. — Наша семья Ли это одна из семей основателей конгломерата Сиа Груп, так что мы просто воспользовались этой связью, чтобы построить свой бизнес, а не…
— Подожди, — не понял я. — Ты хочешь сказать, что наша семья основала этот конгломерат, тогда ювелир…?
— Нет, не так, мы только одна из семей, и даже не основная, — поправила меня мать Су Джина.
— Ты помнишь, кто такие чеболи, но не знаешь, кто такие семьи-основатели? — растерявшись спросил дед.
— Ну да, — чего я точно не собирался делать, так это тратить своё время и силы на конспирацию.
Пусть привыкают, что у меня вот такая вот амнезия… Избирательная. Им ещё нужно будет свыкнуться с мыслью, что у меня и навыки с характером поменялись.
— До поступления в универ я и сама об этом мало что знала, — вставила Ми Ён и махнула в мою сторону ладонью. — Что там говорить о Су Джине?
— Те компании, которыми владеют чеболи, не появились просто так. Это была спланированная политика государства, чтобы поднять экономику страны, которая была после войны полностью разрушена, — стал объяснять дед. — В те времена компаниям, которые имели хоть какой-то потенциал, государство предлагало финансирование и льготы. Грубо говоря, есть у тебя два магазина по продаже обуви — вот тебе деньги, открывай ещё десять. Но президент хотел для себя гарантий, так как вкладываться в одного продавца уловной обуви очень рискованно. Что случиться, если он банально умрёт? Поэтому республика выдвинула требование о создании собрания соучредителей. И в случае эксцессов права на компанию передавались кому-то из них. Такими соучредителями становились обычные рабочие, и, так как контракт был бессрочным, он действует и по сей день. Семьи, возглавляющие эти фирмы, которые сейчас переросли в крупные конгломераты, стали чеболями. А семьи первых соучредителей называются семьями-основателями. За вторыми сейчас осталась только размытая доля акций, которая в масштабе конгломерата ничего не стоит, и наследственный статус.
Ну, что-то похожее, происходило и в Корее моего мира. Только здесь они с этими семьями-основателями пошли дальше.
— А как это работает на практике? — общую концепцию я понял, вот только в этой схеме были явные лазейки. — Что если кто-то из таких семей задастся целью нанять убийц и просто выкосить все семьи вместе с глав…
Я остановился, потому что на меня сейчас все за столом очень странно посмотрели.
— Что? Я имею в виду, что если все остальные семьи перестанут существовать? — сформулировал по-другому. — То даже такая семья, как мы, может получить в наследство огромную фирму?
— Фактически да, — ответил дед. — Но чеболи — это основа всей экономики Кореи. Ничего подобного правительство не допустит. И это, не говоря уже об акционерах, заинтересованных в стабильности компаний, в которые они вложились. У семей-основателей преимущественно есть только общественный и социальный статус. А сама компания принадлежит главной семье и акционерам.
— Взять даже нашу семью, — подключилась мать. — Первым соучредителем нашей семьи был твой прадед, который тогда работал в доках. Семья Чон, которая ими владела, получила дотации от государства, и он выбрал, моего деда, как одно из соучредителей. Так что пока кто-то из семьи Ли занимает пост в совете правления, как сейчас твой дед и его брат, и продолжает исполнять обязанности, то за нами остаётся статус семьи, основавшей конгломерат. Но как только они перестанут там работать, этот статус исчезнет. Ну и гарантом соблюдения прав всех сторон является правительство Кореи.
Итак. Выходит, что я попал в семью, которая имеет небольшую сеть магазинов, поколениями работает на корейский конгломерат и… Чёрт, теперь я вообще перестаю понимать, как так вышло, что они отдали Су Джина в агентство для будущих айдолов?
— Ладно, общую концепцию я понял, но для чего туда идти мне? — спросил я, посмотрев на деда.
Мне было совершенно неясно, какой здесь может быть смысл, посылать семнадцатилетнего внука в фирму? Он же не рассчитывает, что я действительно проникнусь делами компании и пойду по его стопам? Да и вообще, в его представление, я даже опись контрактов за квартал не смогу составить, будучи обычным школьником. И это всё, не говоря об успеваемости в прошлом и амнезии.
— Кстати, да. Почему вы хотите, чтобы стажёром пошёл работать Су Джин, а не я, к примеру? — вмешалась молчавшая всё это время Ми Ён. — Не то чтобы я горела желанием, но я и так учусь на финансовом. Такое предложение имело бы хоть какой-то смысл.
— Ты… — начал было говорить дед, но его перебила Со Ён.
— Просто несносные старики на работе твоего деда решили, что их внуки должны пойти работать стажёрами и показать, что они из себя представляют, — говоря это, женщина от недовольства чуть ли не пыхтела.
— И поэтому пойдёт Су Джин? — в удивлении распахнув глаза, сестра даже показала на меня пальцем.
«Су Джин, кажется, в тебя даже твоя старшая сестра не верит», — мысленно подумал я, обращаясь к своей новой шкурке.
— Эта стажировка рассчитана, чтобы показать таланты, не просто детей, а именно наследников семей-основателей, — объяснил дед. — Ты как девушка не можешь наследовать этот статус, в отличие, от Су Джина.
— Значит, как поступать на финансовый факультет, «ты наследница». А как допускать к работе в фирмы, то сразу девушка? — показушно взмахнув руками, возмутилась сестра. По её виду было понятно, что она веселится.
— Не драматизируй, — не ведясь на провокацию, махнула рукой в сторону своей дочери Со Ён. — Если Су Джин согласится, от него нужно только участие. Ваш дед договорится со своим другом, чтобы практику он проходил у него. И ни с чем сложнее ксерокса и кофе машины, он там не столкнётся.
— Ну и пусть, — ответила её дочь. После чего встала из-за стола и, собрав часть грязной посуды, отправилась к кухне, говоря на ходу. — Ну что, братик, ты не против поработать в серпентарии, укротителем кофемашины и ксерокса? Только учти, без своевременной дозы кофеина местные обитатели могут перекусать друг друга, и может достаться даже тебе.
— Это действительно так важно для семьи? — спросил я Ним Сока и Со Ён, не обращая внимания на кривляния сестры.
— Да, — кивнул дед. — Но если ты откажешься, я уже обещал твоей матери, что настаивать не стану.
— Ну-у, почему бы и нет? — пожал я плечами. — Я согласен.
Если я хочу здесь чего-то добиться, то мне в любом случае нужно с чего-то начать. Сомневаюсь, что что-то новое узнаю в школе, то же самое в перспективе относится и к универу, а вот посмотреть, как ведут бизнес в этом мире, может быть крайне полезно. Пусть хотя бы и в качестве стажёра. Когда-то я начинал точно так же.
///
Вернувшись к себе в комнату, первое, что я сделал — это убрался. Разложил разбросанную одежду, снял постеры со стен и выбросил всё это в мусор, вместе с обёртками от чипсов и бумажными пакетами.
И только после того, как закончил, наконец-то сходил в душ.
— А может, и нет ничего странного в том, что Су Джина устроили в музыкальное агентство? — произнёс я, стоя в ванной и смотря на отражение нового себя в зеркале.
Идеально гладкая кожа, на которой я не мог разглядеть пор, точёный овал лица, с узким подбородком и даже есть намёк на двойное веко, над серо-голубыми глазами.
(Су Джин)
Не знаю, кто наш отец, но внешность Су Джин унаследовал точно от матери. Только в варианте корейского бисенена. Конечно, и прошлая внешность меня вполне устраивала, но…
— Чёрт! Прошлая, нынешняя… Как бы тут с ума не сойти, — выругался я на свои же мысли и, открыв дверь ванны, оказался в своей комнате.
Пусть вся эта ситуация и похожа на абсурд, но мне нужно поскорее привыкнуть к мысли, что нет Су Джина в отрыве от меня. Иначе мне, действительно, понадобится помощь психолога, и уже совсем не из-за амнезии. Сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы просто жить. Вот новый мир, новое тело, новый шанс. Есть даже крутые перспективы, пусть одна из них и связана с ненавистной мне торговлей лицом на сцене.