Когда отцветают розы

— Не заперто! — воскликнула она.
— Похоже на то, — кивнул Энди.
— Твои обычные штучки, не так ли?
— Учти, я был расстроен. Сначала под ногу попала кошка, а потом ты на меня наорала. И вообще, какая разница?
— Сюда кто угодно мог забраться.
— Но ведь никто не забрался, — выражение его лица вдруг резко переменилось. — Или был? У тебя в комнате? Это не я. Ты видела, я спал мертвым сном.
  
А, быть может, притворялся? Не нужно особенных актерских способностей. Оставить дверь не запертой… Простая неосторожность или попытка убедить ее, что таинственный концерт мог устроить кто-то другой? Некто неизвестный располагал временем, чтобы скрыться, прекратив свою музыку прежде, чем она спустилась вниз.
Диана закрыла дверь и заперла ее. Сейчас она поняла, насколько была близка к совершению ошибки или даже нескольких ошибок. Если представление устроил Энди, он едва ли сознается, а без фактов она не имела права обвинять его. Если он решит, что звук ей послышался, он посчитает ее всего лишь еще одной суеверной дурой, которой нервы не позволяют оставаться в доме на ночь в одиночестве. Слава Богу, ей хватило ума не проболтаться про чудную танцевальную мелодию или этот ускользающий запах! Кстати, что это было — сладкий, но не приторный, незнакомый, но вызывающий несомненные ассоциации?
Она обернулась. Энди смотрел на нее теперь с выражением, которое было ей понятно. Он оглядывал ее снизу доверху с несомненным интересом. Она приосанилась, подобрала полы халата и постаралась окончательно взять себя в руки.
— Должно быть, приснилось что-то, — сказала она. — Не говори матушке. Она подумает, я боюсь оставаться здесь одна, а это неправда.
— Конечно нет. Нормальная женщина натянула бы одеяло на голову и изоралась, а не бросилась преследовать свой кошмар вниз по лестнице, — он проговорил это с улыбкой. — Вообще-то я намеревался сказать ей, что ты ворвалась ко мне в комнату и попыталась соблазнить, но, боюсь, она скорее заподозрит обратное.
— Если ты промолчишь, я тоже.
— Идет, — он скрестил руки на обнаженной груди. — Господи, как холодно-то! Давай по чашке…
— Нет, спасибо. Спокойной ночи.
Как ни трудно ей было подняться по лестнице, соблюдая достоинство, она сделала для этого все возможное, но знала, что взгляд Энди неотрывно следует за ней.
Когда на следующее утро она отряхнулась от крепкого и безмятежного сна, Энди уже не было. Из кухни доносился аппетитный запах, и ничего таинственного на этот раз — бекон, кофе и поджаристый тост. Посуду он помыл, но плиту заляпал жиром. На кухонном столе под сахарницей она обнаружила записку: «Молчи, и я тоже никому ничего не скажу», — прочитала Диана.
Собак он выпустил на улицу. Кошки же всем своим видом показывали, что их не покормили. Делать нечего, она достала консервы и наполнила их плошки. Попивая кофе, она отмывала плиту, когда зазвонил телефон.
— О, так вы дома? — воскликнула Эмили.
— Разумеется. А где вы?
— В Линчбурге. Какой потрясающий аукцион они здесь устроили! Куча восточных ковров, а какой плат китайского шелка для гостиной! Еще — стол в библиотеку и конторка восемнадцатого века для… Чарли-дорогуша, не могу же я слушать тебя и разговаривать по телефону в одно и то же время?! — Она хихикнула. — Чарли говорит, что в этом-то и дело. У вас все в порядке? Никаких проблем?
— Абсолютно никаких. Мэри-Джо вчера сделала уборку, приезжал Уолт, чтобы… это… взглянуть на подсобные постройки, — Диана пребывала в затруднении, упоминать ли о визите Энди. «Молчи, и я тоже…» Она продолжала: — Уолт сказал, что начнет сносить их в понедельник, если только не пойдет дождь.
— Отлично. Вам у нас удобно? Хорошо ли почивали?
Теперь, после разговора с Мэри-Джо, Диана отлично знала, какого ответа опасалась хозяйка.
— Великолепно, если бы не кошки на постели. Прежде чем улечься, приходится прокладывать себе путь среди них.
На другом конце провода издали отчетливый вздох облегчения.
— Я так рада. Тогда вы не будете против, если мы задержимся до понедельника? Аукцион затянется, а путь до дома неблизкий.
— Я не против. Уолту передать какие-нибудь распоряжения?
— Не надо. Он знает, что делать. Да и вы тоже.
Не без чувства вины Диана сказала:
— Я займусь историческими изысканиями. Вы ведь хотели восстановить поилку для птиц, я правильно поняла?
— О да, чудесно! Хотя Чарли со мной не согласен, и нам придется предоставить окончательное решение вам. И, конечно, если вы обнаружите что-нибудь еще такое… Ладно, ладно, Чарли, заканчиваю. До понедельника, Диана. Я просто даже не знаю, как вас благода…
Решительный щелчок в трубке оборвал ее излияния. Не требовалось особой догадливости, чтобы понять, что это Чарли выхватил трубку из рук жены и дал отбой. Все еще улыбаясь, Диана закончила чистку плиты. Эти двое настолько очевидно радовались жизни, что ей впервые подумалось о преимуществах обеспеченной старости.
Поверхность из нержавеющей стали теперь сияла. Диана вдруг сердитым жестом швырнула тряпку в ведро для мусора. Опять! Опять она скребет пол в бабушкиной кухне, откладывая более серьезные дела. Снова по пути наименьшего сопротивления, отчего все ее существо на мгновение взбунтовалось. «Берись за работу», — сказала она себе.
Прежде чем начать, она еще раз убедилась, все ли окна и двери надежно заперты. Если ее застанут врасплох, объясниться будет непросто.
Сначала спальни. Наиболее опасная часть задачи и самая неприятная. Опочивальня Чарльза и Эмили располагалась в самом конце южного коридора, неподалеку от комнаты, где провел вчерашнюю ночь Энди. Это помещение не относилось к старой части здания, занимая почти весь второй этаж во флигеле. Спланированная без особых затей, спальня потрясала размерами. Там нашлось место диванчикам, креслам, книжным полкам, журнальным столикам и даже конторке, крышка которой оказалась выложенной перламутром. Противоположную сторону целиком занимала постель. Забыв на минуту, как неприятна ее миссия, Диана уставилась на это чудо в немом изумлении.
В мозгу вертелось слово «колоссально», а с другой стороны — «чудовищно» и «абсурдно». Везде короны, тюдоровские розы (уж эти-то были ей знакомы), драконы, и все это вокруг столбов диаметром с ее талию. Занавески балдахина были откинуты, чтобы резьба, сияние позолоты, драгоценные нити смелее радовали глаз. Вокруг витали образы Генриха Восьмого и Карла Второго. Да, такой кроватью могли бы гордиться короли!
Кровать совершенно не соответствовала по времени ни дому, ни этой комнате, но необъяснимо казалась абсолютно подходящей для Эмили. Как сумела она убедить Чарли спать на этой громадине… Хотя Диане сразу вспомнились взгляды, которые бросал муж в сторону жены, когда думал, что никто не видит. По всей видимости, и у него возникали фантазии в духе Генриха Восьмого.
С омерзительным ощущением мелкого воришки продолжила она свои поиски. Ни один из ящиков стола или бюро не был заперт. Неосторожным движением она смахнула со стола какие-то бумаги и поспешно просмотрела их, водворяя на место. Счета, квитанции, личная переписка… Маловероятно, чтобы Эмили заметила беспорядок.
Заглянув в гардероб, она и там обнаружила следы аккуратности Чарльза и беспечной небрежности Эмили. На секунду она заметила в зеркале собственное отражение. На лице, не могла не отметить она, как бы отпечаталось: фи, мол, какая гадость, и я вынуждена этим заниматься! Торопливо ознакомившись с содержимым аптечки, где она не нашла ничего необычного, Диана покинула комнату.
С остальными спальнями разобраться оказалось гораздо легче, не потому, что в их обстановке не сказывался характер обитателей, а по причине почти полного отсутствия самой обстановки. В одной она обнаружила потертый палас и комод, величавый, словно трон. В другой — только невероятных размеров гардероб.
Одна из дверей в северном коридоре вывела ее на лестницу, где воздух был спертым и пропитанным пылью. Она замерла на мгновение, заслышав, как наверху кто-то царапается. Крыса? Если на нее вылетит летучая мышь, Диана умрет от страха. Она нашарила выключатель. Не подниматься же в почти полной темноте?