Когда отцветают розы

Она отвернулась в сторону.
— Как же тяжело тебе пришлось!
— Не так страшно было видеть изуродованные трупы этих несчастных, как получать очередную повестку из нью-йоркской полиции и часами не находить себе места в ожидании, вдруг на этот раз это и в самом деле окажется Брэд.
Мэри-Джо встала, чтобы подбросить дров в камин, а Диана продолжала:
— Наконец, в марте я сумела разыскать Уолта. Мне было известно, что Брэд какое-то время работал на него, прежде чем перебрался жить в коттедж и стал помощником старой мисс Массер. Я пыталась дозвониться и ей, но на телефонной станции сказали, что абонент отключен. Уолт поначалу вел себя дружелюбно, рассказал мне, что дом продан, а мисс Массер отправилась в дом престарелых, где через несколько месяцев умерла. Совсем иначе он реагировал, когда я поделилась своими планами. Пытался меня отговорить, но ведь я тоже унаследовала частичку фамильного упрямства, и к тому же была уже убеждена, что ключ к загадке исчезновения Брэда нужно искать где-то здесь. Именно здесь его в последний раз видели, а открытка из Нью-Йорка была чем-то на него непохожим. Во-первых, она была напечатана, а не написана от руки, во-вторых, он не указал обратного адреса. И еще его последнее письмо, где ясно говорилось, что происходит нечто непонятное. Если Брэд подозревал, что кто-то злоупотребляет доверием и немощью мисс Массер, он наверняка постарался вмешаться.
  
— Ты пытаешься избегать прошедшего времени, когда говоришь о нем, но у тебя ничего не выходит, — сказала Мэри-Джо. — Ты думаешь, его нет в живых, ведь так? Поэтому ты и приехала под чужим именем. Ты считаешь, что его кто-то убил… Один из нас?
Диана нисколько не преуменьшала сообразительности Мэри-Джо. Выводы были достаточно очевидны, но не всякий смог бы так быстро и четко их сформулировать.
— Тебя я ни в чем не подозреваю.
— Почему же? — Дрова разгорелись, и вспышка высветила ее напряженное лицо. — Я достаточно хорошо знала Брэда. Некоторое время мы даже были любовниками. Об этом тебе известно?
— Об этом он мне не писал, но я догадалась.
— Он бы и не стал тебе писать о нас. — Дрожали тени или ее губы? — Это случилось только дважды. Мне нужна была… поддержка, утешение. Он смог мне помочь, хотя и не был влюблен в меня, а я в него. Но, конечно, ты не обязана верить мне на слово.
— Не вижу причин не верить тебе.
Выражение лица Мэри-Джо не изменилось. Оно было одновременно отрешенным и сосредоточенным, как у судьи, анализирующего предъявленные доказательства.
— Страсть всегда считалась одним из наиболее вероятных мотивов для убийства. Брэд встречался еще с двумя девушками, но, по-моему, там не было ничего серьезного. Однако и здесь тебе не обязательно всецело полагаться на мои слова. В его письме есть намек на другой возможный мотив. Если он знал или хотя бы подозревал, что старую леди кто-то обманывает, он вмешался бы непременно. Сначала дал бы шанс объясниться, а потом начал действовать. Так?
— Ты в самом деле хорошо его знала, — ответила Диана.
Она хотела сделать комплимент силе интуитивного мышления Мэри-Джо, но та окинула ее строгим и пронзительным взглядом, глаза поблескивали отраженным огненным светом.
— Воспользоваться беспомощностью мисс Массер могли многие. Я, кстати, не исключение. Я работала у нее, когда еще училась в школе. Она тогда не была такой дряхлой и несчастной. Потом я забегала либо проведать ее, либо в гости к Брэду. Вполне имела возможность что-нибудь тут стащить.
— Да было ли здесь что-нибудь ценное?
— Это смотря что считать ценностью, — сказала Мэри-Джо. — У нее было много всяких безделушек. Фарфор, хрусталь, стекло. В последние два года она стала часто жаловаться, что ее обворовывают. Все это принимали за старческую паранойю и не придавали жалобам никакого значения.
Диана невольно поежилась.
— Но ведь это ужасно, правда, когда от чьих-то страхов и обвинений отмахиваются только потому, что исходят они от очень старого человека? Да, это могла быть паранойя. А если нет?
— Вполне вероятно, — подхватила Мэри-Джо. Было заметно, что ее вдохновила интеллектуальная загадка. — И все-таки я склонна думать, что мелкое воровство едва ли могло перерасти в мотив для убийства. Предположим, однако, у нее было нечто гораздо более ценное: акции, драгоценности, деньги — и все это пропало из дома. Банкам она не доверяла, я сама слышала от нее не раз.
— Она когда-нибудь упоминала о подобных пропажах?
— При мне — нет. Хорошо бы расспросить ее адвоката.
— Он-то и есть один из наиболее вероятных подозреваемых!
Мэри-Джо усмехнулась.
— Ты, должно быть, с ним встречалась.
— Адвокаты и поверенные всегда попадают под подозрение, — констатировала Диана, словно соревнуясь с подругой в цинизме. — Впрочем, я действительно имела удовольствие лицезреть его. Он заявился сюда однажды под совершенно надуманным предлогом. Я решила, что он просто любит совать нос в чужие дела.
— Самый большой сплетник в нашем городке, — кивнула Мэри-Джо. — И готова биться об заклад, что не упустит своей выгоды, подвернись случай. Вот только каким образом Брэд мог узнать об этом?
— Возможности могли быть разными. Он мог уловить попытки воздействия на старую женщину или застать Свита там, где ему не положено быть. Не забывай, что у Брэда отец и сестра юристы. Думаю, он скорее заметил бы что-то странное, нежели обычный человек.
— Что верно, то верно. Значит, Свит включен в твой список, как и все торговцы антиквариатом, я полагаю?
— Что-что?
— И первая — старушка Перл, — сказала Мэри-Джо, прищурившись. — Она кое-что прикупила у мисс Массер, то есть уверяла, что заплатила ей, и раструбила об этом повсюду. О, это стреляный воробей! Она частенько прикатывала сюда без приглашения и предлагала хозяйке сделки, от которых та не могла отказаться. Еще пара торговцев наведывалась, но всего лишь один-два раза, однако в наших краях только у Перл достаточно наметанный взгляд, чтобы высмотреть нечто интересное и суметь заполучить его по дешевке.
— Я встречалась с Перл и согласна с твоей оценкой.
— Далее, поговорим об Уолте. Ты рассказала ему, кто ты и с какой целью здесь…
— Я должна была. Мне бы никогда не получить этой работы без его рекомендации, да я и не смогла бы убедить специалиста, что хоть что-то понимаю в садоводстве.
— Эх ты, доверчивая душа! Уолт должен быть одним из основных в списке подозреваемых. Они с Брэдом много общались, а Уолт имел массу возможностей приворовывать у мисс Массер.
— Не так уж я и доверчива. О письме, например, я ему не сказала. Ты единственная, кто о нем знает.
— Господи!
Произнесено это было сдавленным шепотом. Диана даже не была уверена в первую секунду, что возглас ей не померещился. Силуэт женщины на фоне камина поник, как под огромной ношей, но затем опять распрямился.
— Извини, — сказала Мэри-Джо. — Это так тяжело. Мне хотелось бы помочь, но я не знаю, как.
— Ты можешь помочь. Теперь, когда тебе все известно…
— Нет. Я даже не догадываюсь, что могло случиться с Брэдом. И еще: извини за банальность, но я не хочу вмешиваться. У меня и так проблем выше головы. Новые неприятности мне ни к чему.
— Но…
— Извини, — повторила Мэри-Джо, и на этот раз слово ее было жестким, как выбитое на могильном камне.
Диана лежала без сна, глядя в темноту. Дождь совсем перестал, только постукивали капли, срывавшиеся с веток и листьев деревьев. Все ее тело ныло, словно ее избили, и даже две таблетки аспирина не помогли унять головную боль. Но не это было причиной бессонницы.
Из соседней комнаты, где улеглась Мэри-Джо, не доносилось ни звука. Ни скрипа пружин кровати, ни шороха простыней. Спит она или тоже лежит и вспоминает во тьме картины из прошлого? Кажется, ее трепет перед ночью в этом доме прошел. Еще бы! Диана дала ей много другой пищи для размышлений.
Она не винила Мэри-Джо за отказ впутываться в ее дела. Не было никаких доказательств, что совершено преступление, а надежды добыть их просматривались призрачно. Мэри-Джо слишком много и тяжело работала, чтобы тратить время на мелодраматические теории. Брэд в письмах рассказал о ней немного, но упомянул крайне неудачное замужество, развод со скандалом, всякое отсутствие поддержки семьи. «Какая же я дура, — думала Диана, — чтобы бередить чужие раны рассуждениями о зрелом умении заглянуть в себя и любовных ошибках! Как можно быть такой бесчувственной! Ей намного тяжелее, чем мне. И все-таки у нас много общего. Наши проблемы кажутся несхожими, но проистекают они из одной и той же фундаментальной слабости…»